Форум Tickling in Russia

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Литературная переработка ролевой игры "Пещера"

Сообщений 61 страница 80 из 143

61

*****
На таежной поляне Дэн, окончательно придя в себя, начал осознавать сложившуюся ситуацию. Постепенно он понял, что во всем, что с ним здесь и сейчас происходит, есть только одна положительная сторона – он жив и здоров. Отрицательных же сторон было много, но все они проистекали из того факта, что он находится в абсолютно незнакомой ему местности. Теперь уже лагерь туристов представлялся ему Раем, далекой и слабо достижимой мечтой.
Переполненный мыслями вроде «Да за каким вообще я сюда приперся?.. Вот теперь придется искать дорогу назад... Наверное, проще сдохнуть тут... Но сдохнуть я всегда успею…» и, напившись из ручья, Дэн начал искать дорогу. Занятия по ОБЖ он посещал редко, считая их ненужной тратой времени. Да и на тех занятиях, которые он все же посетил, речь шла о воинской службе и опасностях, подстерегающих человека в городе – авария на химическом заводе, прорыв газовой трубы, маньяки и педофилы. В итоге после часа безуспешных попыток сориентироваться на местности и неизменных возвращений на поляну, Дэн плюнул на всё и пошел, куда глаза глядят.
Как ни странно, но двигался он почти в нужном направлении, и даже извечный кошмар всех начинающих путешественников по лесу – возвращение на место выхода по причине более широкого шага т.н. «ведущей ногой», из-за чего неопытный человек описывает большой круг – Дэну в этот раз не помешал.
По его ощущениям, прошло не меньше 4-х часов, когда парнишка, усталый и голодный, вышел к лагерю. Наручных часов он не носил, а мобильный телефон, за ненадобностью, был отключен и валялся в вещах Дэна. С усталой улыбкой на губах выдохнув «Ну наконец-то... Дошел...», он первым делом полез в палатки в поисках еды. Еда была, но в виде концентратов, и вот прямо сразу и здесь есть ее было нельзя, а готовить Дэн не умел. Максимум, что он мог в этом направлении – это разогреть в микроволновке какой-нибудь полуфабрикат. Дашу в лагере он не обнаружил – должно быть, проспавшись, куда-то ушла. Дэн, подумав, решил искать не ее, а Лену с Виктором – ему было интересно, чем же кончилась история со статуэткой; да и дорогу в деревню Даша знала, уж всяко доберется до людей. Дойдя до речки и напившись из нее, он, в чем был, пошел в пещеру.
Неизвестно, на что рассчитывал Дэн, когда шел в пещеру без как минимум фонарика, но когда он углубился в тоннель, то в темноте споткнулся и упал. Запястье правой руки, тут же попавшее между двумя камнями, пронзила дикая боль, но Дэн, почему-то помня, что у Лены с Виктором должна быть аптечка, и не вспомнив, что в деревне может оказаться не только аптечка, но и целый врач, встал и пошел дальше. Через несколько шагов он со всей силы ударился лбом о каменный свод пещеры и на своем опыте оценил поговорку «искры из глаз посыпались». Правда, если бы те искры могли осветить ему дорогу… Но этого не произошло, и Дэн продолжал идти вслепую, уже не очень понимая, в какую сторону он движется, но держа в голове одну-единственную мысль – «найти Лену и Виктора».
Уже после первых столкновений со сводом и полом пещеры на щеку Дэна закапало что-то теплое, так же, как и на его правую ладонь. По мере его продвижения вглубь пещеры и, соответственно, дальнейшего определения дороги путем ударов мягким телом о жесткие камни капли превратились в ручеек, который вполне мирно тек уже в нескольких местах. Чувствуя нарастающую слабость, Дэн понимал, что ручеек – это его кровь, но он считал, что возвращаться ему уже нет смысла, и он с непонятным стороннему наблюдателю упорством продолжал двигаться вглубь пещеры.
В какой-то момент времени  у Дэна закружилась голова, подкосились ноги, и он вновь упал, ударившись виском о выступ в стене пещеры. Камень пробил височную кость и вошел в мозг. Дернувшись несколько раз в агонии, Дэн замер на полу пещеры, а кровь, капнув еще несколько раз, остановилась.

0

62

Однако умереть ему не дали. Рыси-оборотни, следившие за ним от самой поляны, подошли к пещере и по запаху свежей крови, доносившемуся изнутри, поняли – дело неладно. Пойдя на запах и, добравшись по кровавому следу до лежащего тела, Рыси переглянулись и «перекинулись» в людей – руками в этой ситуации им было легче работать. Рысь-человек обратился к Марине:
- Так, кажется, мы вовремя. Мариш, будь добра, помоги мне – давай вынесем этого отсюда, - Рысь-человек нахмурился.
- Не хватало только, чтобы его кровь осквернила пещеру. Вон, лес уже испоганили смертью. Да, зря мы его тогда не защекотали – чистая смерть, без крови, без боли… - Рысь-человек мечтательно вздохнул.
Вдвоем они вынесли Дэна из пещеры, перенесли через реку и положили на поляне, после чего Марина, обернувшись рысью, убежала в тайгу, а Рысь-человек отправился в пещеру – убирать кровь. Через  какое-то время на поляне появились Рыся, медведь и волчица. У медведя к спине был приторочен какой-то большой сверток. Превратившись в Марину, старика и старуху, они подошли к телу Дэна. Рысь-человек, который как раз в этот момент вернулся из пещеры, мечтательно облизывая губы и смакуя сладковато-металлический привкус на них, подошел к телу и почтительно наклонил голову, приветствуя старших. Старик склонился над телом и поводил по воздуху ладонями.
- Здесь еще душа его, недалеко отлетела. Будем возвращать. Глупый парень, хоть и хороший. Он давно бы уже умер, еще до нашей встречи, да ему сильный дух покровительствует – Хїїхэлдэйн, - старик усмехнулся. – Парнишка для него, как игрушка – куда он ткнет пальцем, туда тот и идет; чего он захочет, то парнишка и сделает. Надо его позвать, пусть душу в тело вернет. Вы трое, – старик обвел рукой Рысей и старушку, - становитесь в круг и держитесь за руки; представьте, что вы – это юрта, а его душа поднимается вверх. Держите стены и не давайте ей улететь, а я сейчас все подготовлю.
Трое обнаженных оборотней встали вокруг тела, взявшись за руки, а старик распаковал сверток и достал оттуда длинную, до колен, кухлянку, всю обшитую когтями и небольшими черепами. Широкий пояс кухлянки был расшит бисером, и на нем изображались различные животные и птицы. На поясе, привязанные длинными ремешками, висело несколько мешочков из выделанной под замшу кожи. Надев кухлянку через голову, старик отошел к бурелому и вернулся на поляну, неся в руках ветки и сучья. Разложив костер, старик достал из одного мешочка трут и огниво, разжег огонь и снова, согнувшись, полез в сверток. В этот раз оттуда появился круглый плоский предмет, завернутый в тщательно выделанные, гладкие, расписанные какими-то непонятными знаками кожи. Развернув их, старик взял в руки шаманский бубен. Придерживая его одной рукой, другой он полез в мешочек, висящий на поясе кухлянки, и достал оттуда звериную лапку, которой пару раз для пробы провел по бубну, а потом коротко ударил в него – сначала лапкой, а потом костяшками пальцев. Над поляной пронеслись быстрые, гудящие звуки.
Старик удовлетворенно кивнул головой и, крикнув оборотням «Начинайте!», засунул лапку за пояс кухлянки, после чего развязав ремешок, снял с пояса еще один мешочек и, достав оттуда горсть какого-то порошка, высыпал его в огонь. Тот вспыхнул, а потом как-то расплылся и заиграл разными цветами; над поляной потянуло чем-то сладковатым, с оттенками запахов степного разнотравья. Ноздри старика расширились, он принюхался и начал камлать. То постукивая, то поглаживая туго натянутую кожу бубна, то ударяя в нее лапкой или костяшками пальцев, старик, приплясывая босыми ногами, прыгал вокруг костра и выкрикивал:
- Тэр ч тэдэнд очиж хэтэрхий эрт байна, учир нь би энэ хүний сэтгэлийг хүлээж авдаггүй Улгэн, Их Номин Цэнхэр асуу! (Я прошу Ульгеня и Великое Синее Небо не принимать душу этого человека, потому что ему еще рано отправляться к ним!) – с этими словами старик резко выпрямился и, вскинув руки к небу, устремил туда же свой взгляд. Он стоял, изогнувшись, и напряженным телом напоминал лук со стрелой на тетиве. Звук бубна стал напоминать раскаты грома.
Оборотни стояли вокруг тела Дэна, изогнувшись примерно таким же образом, с поднятыми вверх руками, и представляли себя войлочными стенами очень высокой юрты, под потолком которой билась белая птица, напоминающая голубя. Внутри юрты с разных направлений дул сильный ветер, и они видели, как птица, играя с его потоками, мечется по юрте. Видно было, что птицу поочередно тянет вверх, вниз и в стороны. Услышав слова старика, оборотни почувствовали, что ветра перестали вытягиваться через дымоход, и увидели, что птица опустилась примерно на середину юрты. Не задумываясь, так как этот обряд – «Ирмэгээс татгалзах» (Отвести от края) – они хорошо знали, оборотни в один голос выкрикнули:
- Миний эцэг сонсоод! (Услышано, отец!) – и вновь напряглись, держа душу.

0

63

Услышав их ответ, старик продолжал, не выпуская бубен из рук:
- Би ой мод, тал хээр, гал, ус, газар, агаар гэж нэрлэдэг сүнснүүд! Энэ нь хүний сэтгэлийг тарчлаахаар байхгүй юу! Энэ нь өөр нэг сүнс хамгаалах, та бүгд хүчирхэг дор байдаг! (Я зову духов Леса и Степи, Огня и Воды, Земли и Воздуха! Не терзайте душу этого человека! Она под защитой другого духа, который могущественнее вас всех!) – с этими словами он, размахивая руками как крыльями, в полуприседе закружился вокруг костра. С начала обряда и все это время бубен не замолкал ни на секунду. В его звуках стали слышны голоса птиц и зверей, потрескивание огня в костре, плеск воды на отмелях широких рек, свист ветра на просторах Великой Степи и шорох трав, подминаемых копытами стад и табунов.
Оборотни почувствовали, что в юрте прекратил дуть ветер, и увидели, что белая птица начала крениться к земле; она пыталась взлететь, но у нее это плохо получалось; она все сильнее била крыльями, но земля притягивала ее и шевелилась при этом. Они вновь выкрикнули:
- Миний эцэг сонсоод! (Услышано, отец!)
Старику становилось все тяжелее блуждать по Верхнему миру, но дело надо было доводить до конца. Ему оставалось обратиться еще к двум Сущностям, и если в первом случае старик не сомневался в успехе, то во втором… Старик скомпоновал сомнения в серый паутинный клубок и отбросил его прямо в огонь костра. Затем, крутясь вокруг огня, он наклонился над пламенем так, чтобы его языки пережгли тоненький ремешок, на котором держался один из мешочков. Ремешок вспыхнул и лопнул, мешочек упал в костер. Запах горелой кожи был заглушен другим запахом – тяжелым, густым, земляным. К нему примешивался запах корней болотных трав. Старик склонился над огнем. Плотный сизый дым вливался в его раздутые ноздри широкими лентами, и он обратил свой голос,  вплетающийся в голос не прекращающего звучать бубна, вниз, к земле:
-  Тэр ч түүнд очиж хэтэрхий эрт байна, учир нь би түүний хаант энэ хүний сэтгэлийг авч байх нь Эрлэг хааны нараас асуу! (Я прошу Эрлик-хана не принимать душу этого человека в свое царство, потому что ему еще рано отправляться к нему!) – старик упал на землю и распластался по ней, подняв руки над головой. Его голос стал низким, в нем появились рыкающие и шипящие нотки. В стуке бубна стали слышны хлопанье крыльев больших птиц, скрежет их клювов о кости, рычанье и чавканье собак, и звуки, которые издает плоть – когда ее рвут клювы, когти и клыки.
Оборотни увидели, как земляные волны, подергиваясь, застыли, и птица, взмахнув крыльями, поднялась к середине юрты, где и продолжила летать. Очередной выкрик «Миний эцэг сонсоод! (Услышано, отец!)» вырвался из трех глоток и пронесся над поляной. Услышав его, старик вскочил с земли и продолжил:
- Би та нарт уриалж, Хүүхэлдэйн! Түүний бие нь хүмүүний бодгаль буцааж авчир! Тэгээд та нар түүний амьдрах болно сонирхолтой амьдралыг олж харах болно! Та тэднийг тоглох үргэлжлүүлж болно! (Я обращаюсь к тебе, Мастер Игрушек! Верни душу этого человека в его тело! И ты увидишь интересную жизнь, которую он проживет! Ты и дальше сможешь им играть!) – и, продолжая постукивать в бубен, старик встал в какую-то совершенно непонятную позу – непонятную, но явно заинтересованную. Звуки бубна обозначили нож, режущий дерево, пальцы, мнущие войлок, радостный детский смех… При этих звуках оборотни увидели, что птица, продолжая летать по юрте, стала постепенно растворяться в воздухе, так же, как и несколько перьев, которые она обронила в полете, и медленно опускавшихся на землю. Вскоре перед глазами оборотней замерцало марево, подобное которому можно увидеть в степи, когда стоит сильная жара. Когда же и марево исчезло, и воздух в юрте окончательно очистился, оборотни, переглянувшись, все с теми же словами «Миний эцэг сонсоод! (Услышано, отец!)» разжали руки и от усталости сели, кто где стоял. Старик настолько устал, что лег у костра.
Первой встала старушка. Она наклонилась над Дэном и осмотрела его, после чего спокойно кивнула головой, и в тишине поляны все услышали, как Дэн размеренно дышит и посапывает.
Из всего, что происходило с ним с момента последнего удара сердца и до того, как Дэн открыл глаза, он мог вспомнить только тоннель, свет в его конце и непонятные звуки в голове, которые сливались в единообразный шум. Он, весь такой легкий, как пушинка, состоящий, казалось, из одного только света, и внешне напоминавший птичье перо, сотканное из солнечных лучей, уже совсем было влетал в этот тоннель – но вдруг тоннель растворился в окружающей среде, а перо, сотканное из лучей света, стало… отлитым из какого-то желто-серого материала (у родителей Дэна была ручка такого вида; в это перо вставлялся стержень для шариковой ручки; писать им было можно, но от цельнолитого пера пальцы начинало сводить уже минут через 10), и со всей силы грохнулось куда-то вниз, а еще через несколько секунд Дэн почувствовал головную боль и увидел полоску света, пробивающуюся из-под век. Открыв глаза, от разочарования и испуга он чуть не обмочился: он лежал на траве, а над ним наклонились те же самые оборотни, в количестве трех… нет, все-таки четырех личностей – старик выполз откуда-то из-за горизонта и тоже занял место в общем кругу.
Тело Дэна протестующе завибрировало всеми клеточками – такую щекотку и хотел бы, да не забудешь! Дэн хотел закричать, броситься прочь, но конечности, налившись тяжестью, стали как бревна, а в горло будто насыпали песку, и поэтому Дэн, пару раз изогнувшись всем телом, издал непонятный каркающе-хрипящий звук. Оборотни переглянулись, потом снова стали смотреть на парнишку. Прокашлявшись, Дэн, низким хриплым голосом еле выговорил:
- Опять вы... нет, не надо... только не щекочите... умоляю!.. – эти усилия оказались чрезмерны для его пересохшего горла, поэтому Дэн вновь забился в кашле, со страхом глядя на оборотней. Те выпрямились, а Рысь-человек остался в прежней позе. Подождав, пока Дэн откашляется, Рысь-человек заговорил, внимательно глядя Дэну в глаза:
- Никто не собирается тебя щекотать, - и, повернув голову, обратился к старику:
- Отец, обездвижь его на полчаса, а мы пока уйдём. А то больно шустрый турист нам попался, - он ухмыльнулся. Старик согласно кивнул. Рысь-человек вновь наклонился к пареньку:
- А тебе, парень, советую – беги отсюда и компанию свою забирай, а то следующая наша встреча станет последней, - Рысь оскалился, показав белоснежные зубы с отчетливо выступающими клыками, длиннее остальных зубов.
Дэн от ужаса попробовал попятиться, но не смог – руки и ноги еще не отошли. Видя страх паренька, Рысь-человек еще раз усмехнулся и пружинисто распрямился. Старик сделал руками несколько пассов, и тело Дэна окончательно перестало его слушаться – все его мышцы расслабились до такой степени, что если бы он поел перед походом в пещеру, то мог бы случиться большой конфуз. Дэн пытался сказать оборотням, что и сам не хотел сюда ехать, что вот прямо сейчас он побежит в пещеру, вытащит оттуда всех своих и не своих, и заставит их убраться отсюда, что… ну, в общем, все, что говорят в подобных случаях крайне испуганные люди тем, кто их испугал. Однако язык тоже перестал его слушаться, и вместо уверений и заверений Дэн только мычал что-то нечленораздельное. Оборотни, не обращая на него внимания, залили костер водой из речки и разбросали угли. Старик снял кухлянку, завернул бубен в расписанные кожи, упаковал все в сверток и забросил его себе на спину, а Рысь-человек привязал сверток к его голому телу. Оборотни переглянулись, их скрыло серебристое марево… и Дэн увидел, как две рыси, волчица и медведь с большим кожаным свертком на спине уходят в лес.

0

64

Как и было сказано, через полчаса оцепенение спало с Дэна, а еще минут через 20 в его конечностях восстановилось кровообращение, после чего он медленно встал и, имея в голове единственную мысль – «НИКОГДА!!! больше в пещеры не поеду» - поплелся к лагерю.
Тем не менее, Дэн все-таки решил закончить поиски Лены и Виктора. Вернувшись в лагерь, он полежал в палатке, отдыхая, затем, порывшись по очереди в вещах всех участников экспедиции, нашел запасной фонарь, вновь напился из речки и отправился в пещеру.
Идя по тоннелю и уклоняясь от препятствий, выхватываемых из мрака светом фонаря, Дэн рассуждал вслух:
- Так, попытка номер два... надо было сначала фонарь брать, вот я дурак... – с этим словами он задумался о произошедшем на поляне.
- Это получается, что я умер тогда… в пещере... а эти шаманы и оборотни меня воскресили... – при этих мыслях Дэн нахмурился и посмотрел себе под ноги. Он помнил ощущение теплого ручейка, стекавшего по его коже – однако под ногами он не видел ни капли крови! Дойдя до того места, которое в его памяти было отмечено как «последняя остановка», Дэн тщательно осветил фонарем весь пол вокруг себя, насколько дотягивался луч – но кроме камней, отблескивавших в свете, вновь ничего не увидел.
Бормоча под нос «Ни капли крови... да здесь лужа целая должна быть! Куда она делась...» он пошел дальше. Если бы Дэн видел карту Виктора, то знал бы, что он уже прошел через  «Каньон» и практически подошел к «Тещиному Языку». Вдруг вдалеке Дэн услышал чьи-то громкие  шаги. Решив не кидаться навстречу новым приключениям, а сначала побольше узнать об источнике шума («А вдруг это опять оборотни? Тогда мне пипец!» - пронеслось в голове Дэна), парнишка выключил фонарь и, нырнув в отнорок, где в самом начале экспедиции был найден Хя, спрятался в глубокой впадине между камнями.

0

65

*****
Тем временем Виктор вышел в предбанник залы с Эрлик-Ширээ. [16]
http://s0.uploads.ru/t/mibLp.jpg

Оглянувшись по сторонам, он распрямился и выдохнул:
- О-о-о, свет! Я дошел! – немного постояв и отдышавшись, Виктор пошел дальше, устало шаркая ногами. На одном из шагов носок его сапога что-то зацепил; послышался шорох и шлепок – предмет отлетел в сторону. Пробормотав «Что такое?», Виктор наклонился и начал двигать головой, чтобы налобный фонарь мог освещать пол под ногами и вокруг человека. Увидев нечто, напоминающее тряпку, он подошел поближе, тщательно осветив предмет со всех сторон, после чего нагнулся и поднял его. Понимая, что просто так обычная тряпка не может оказаться в необжитой части пещеры, да к тому же рядом с Эрлик-Ширээ, Виктор задумался, перебирая пальцами материал предмета: «Что это? Кто здесь был? Вроде бы чисто, костей нет…» - и тут он ощутил, что это совсем не тряпка, а что-то очень похожее на выделанную кожу. Поднеся предмет прямо под свет фонаря, Виктор увидел нанесенные на него символы. [17]
http://s2.uploads.ru/t/dDrXj.jpg

- Свиток? Откуда здесь такое? – потрясенно произнес Виктор. – И что здесь написано?.. Пока непонятно, - подвел Виктор итог после пристального разглядывания свитка.
- Впрочем, попробуем разобраться... Раз уж Белиал меня сюда привел, пусть он и поможет мне понять, что там написано, - с этими словами Виктор сел на пол, поджав ноги, и начал медитировать, напевая «Люди прокляли спятивший Рим...» и раскачиваясь в такт песне. Глаза его затуманились.
Где-то через пару минут взгляд Виктора прояснился.
- Это енохианский язык! Ну, посмотрим... – он вгляделся в текст и стал, покачивая головой слева направо, перемещать луч фонаря по строчкам, бормоча себе под нос и мешая русские слова с монгольскими:
- Неясно... неясно... аныяк уруг... волосы... нар... принесет свет в Оваа... неясно... смерть и кровь отступят... веселье и смех придут... мангус... эки-дир мангус... Ширээ оживет... встретишь зверя-помощника... – закончив чтение, Виктор, вздохнув и пробурчав «Ну что ж, может, и за это чего-то дадут», аккуратно свернул свиток и спрятал его под комбинезон, после чего, ощутив странный запах, принюхался. С мыслью «Откуда тут кошки?» он всмотрелся в угол пещеры, после чего склонил голову в поклоне и заговорил. В этот момент его голос напоминал голос скалы – если бы скалы умели говорить.
- Лютый брат! Ты пришел помочь мне? Я ждал тебя, и ты пришел, - произнеся это, мужчина вытянул левую руку ладонью вверх, правой рукой достал нож из-за голенища, после чего разрезал ладонь поперек линий и протянул руку вперед, сложив ладонь ковшиком. Кровь тут же начала накапливаться в углублении.
- Прими этот дар, лютый брат мой, и помоги мне преодолеть последнее препятствие, выйти к Оваа и увидеть Эрлик-Ширээ! – пока Виктор говорил, кровь начала просачиваться через плотно сжатые пальцы, но когда он закончил, в неясном свете фонаря стало видно, что капли растворяются в воздухе, не долетая до земли, а затем и в сложенной ладони крови становится все меньше, пока она не исчезла совсем – осталась только узкая набухающая красным полоска, да и она через несколько мгновений затянулась, оставив лишь слабо видимый белый шрам. Склонив голову практически на грудь, Виктор громко сказал тем же тоном:
- Четирдим, лютый брат мой! – после чего встал с пола пещеры, не касаясь ладонями камней, и распрямился.
- Мой хутуг поможет тебе! - Виктор двинулся вперед, внимательно глядя вперед и по сторонам, и перехватывая нож то прямым, то обратным хватом. Время от времени лезвие его ножа стремительно полосовало пространство пещеры, и свист от рассекаемого воздуха, сочетаясь с шумом мужских шагов, оттенял вековую тишину подземного зала. Постепенно Виктор вышел на середину пещеры… и увидел Эрлик-Ширээ [18].
http://sg.uploads.ru/t/256Uq.jpg

0

66

Сев на выступающий камень, он убрал нож за голенище и погладил рукой воздух на уровне колена:
- Спасибо за помощь, лютый брат мой! Иди в Бескрайний Лес! Пусть твоя добыча будет легкой и жирной! И не забудь меня - если получится, я приду туда... – на этих словах Виктор замолчал; по лицу его было видно, что он о чем-то задумался. Посидев немного в полной тишине, Виктор заговорил сам с собой:
- А чего я хочу? Богатство, деньги, власть, Сила... А так ли это надо? Степь, Великая Степь, Ночная Степь, Великое Синее Небо... – Виктор торжественно, опустив голову, с придыханием произносил эти слова.
- Здесь даже и время течет по-другому! – его лицо перекосилось в оскале, пальцы скрючились наподобие когтей, и он выкрикнул, вскинув голову вверх:
- ВЫ!!! ЕВРОПЕЙЦЫ!!! ВЫ ДАЖЕ И ПОНЯТЬ НЕ МОЖЕТЕ, как же здесь хорошо!!! Такая тишина... как будто никого не было... и нет... и не будет... – крик упал, растворился в пещерной пыли… но вот человеческие губы зашевелились, зашептали…
- А не к этому ли я всегда стремился? Чтобы - тишина, и не надо никого ждать, и не надо ничего хотеть... И чтобы отвечать только за себя... Оборотень с Облачком Тумана встретились среди Ночной Степи... – шепот стих, но ненадолго – бархатное одеяло тишины прорезало громкое рычание; через оскаленные зубы выплеснулся голос… человеческий ли?
- Но-очь, Сте-епь, по-олная  Луна-а! – Виктор обмяк, стек с камня, встал на четвереньки, опустил голову и пополз к Эрлик-Ширээ. Подползя к изваянию Эрлика, он вскинул голову и заговорил – страстно, жгуче, прося того, о чем тайно мечтал всю свою жизнь:
- Помоги мне, Эрлик! Светлые не могут этого, так помоги мне Ты! Пусть сбудутся мои самые сокровенные мечты, пусть стану я Хранителем Степи, пусть минует меня металл, пусть Степь откроет мне свои тайны, пусть Степные травы будут шептать мне вслед «Возвращайся с победой», пусть Сила моя не иссякнет во мне, пусть огонь гуляет по домам «покорителей Степи», пусть буду я жить, пока существует Великая Степь! ДА БУДЕТ ТАК!!! – выговорив все это, Виктор обмяк, распластавшись на животе перед изваянием.
Если бы кто-нибудь в этот момент был рядом с Виктором, то он увидел бы, как от мужского тела отделилось небольшое серовато-зеленое облачко. Мелькнув в свете налобного фонаря, оно подплыло к скульптуре и, обволакивая ее, втянулось внутрь. Изваяние в ответ замерцало изнутри темным огнем – так горит уголь в шахтах, неясно, без вспышек, медленно, но неотвратимо; внутренний свет изваяния породил переливающийся сгусток багрово-черного света, который, отделившись, подплыл к Виктору, обволок его тело и втянулся в него. Но Эрлик-Ширээ находился в самой дальней и – в силу обстоятельств – малопосещаемой части пещеры, поэтому на Обмен Силой некому было смотреть.
Через несколько минут Виктор, подняв голову, с напряженным взглядом прислушался к чему-то, что слышал только он. Выговорив непослушными еще губами «Что? Нужна жертва?», он потянулся за голенище, но его рука бессильно упала.
- Не это? А что? – мужчина вновь напряженно вслушался, зашевелил губами, затем повторил вслух, почти по слогам:
- Пусть… девушка… кончит… Сделаем, - Виктор напрягся, встал в полный рост, и, поклонившись Ширээ в пояс, развернулся к нему спиной и пошел в сторону хода, говоря себе: «Ну что ж, Эрлик сказал свое слово. Будем действовать».
Пройдя путь до «Шкуродера» без приключений, Виктор пролез через «Шкуродер», подобрал рюкзак, надел его и пошел по основному проходу пещеры. Как ни странно, теперь он выглядел значительно лучше, чем до общения с Эрлик-Ширээ. Лицо стало прежним, из глаз ушла болезненная задумчивость, движения нормализовались... Но у него обострились чувства. В темноте он, конечно, видеть не стал, но вот слышать, осязать и обонять у него стало получаться значительно лучше. Поэтому, ощутив кожей лица и рук ритмичные колебания воздуха из тоннеля, через который он должен был пройти, Виктор остановился и прислушался. Он услышал скрежет камней и посвистывание материала куртки – кто-то пытался улечься на полу пещеры… скорее всего, спрятаться…

0

67

С мыслью «Шорох? Кто-то есть?» он замер на месте, принюхался и широко улыбнулся: «А, это Дэн... Чаще надо мыться, дружок, чаще». У Виктора в голове возникла идея, как ему беспрепятственно выбраться из пещеры, да еще при этом выяснить две крайне интересующие его новости: а) ждет ли его кто-нибудь в пещере или снаружи, и б) куда подевалась Лена. Вновь принюхиваясь, Виктор медленно пошел дальше и, дойдя до отнорка, нырнул в него. Нагнувшись над лежащим между камней Дэном, Виктор ухватил его за воротник куртки, одним движением распрямился и выдернул парнишку, как репу из грядки, в основной коридор пещеры, после чего развернул руку так, чтобы Дэн оказался лежащим на спине, и наклонился к нему со словами:
- Вот ты где! И чего тебе в лагере не сиделось? Впрочем, это уже неважно. Вставай и пошли со мной. Ты мне пригодишься, - Виктор неприятно улыбнулся, дернув правой половиной рта.
Дэн не успел ничего понять; не испугался он только потому, что все произошло слишком быстро для него: чужие шаги, потом какие-то неясные шорохи с той же стороны, и вдруг – горло перехвачено, резкий полет, бросок спиной на пол и свет фонаря в глаза; все внезапно, практически за несколько секунд (хотя Виктору показалось, что он проделал все это не торопясь, даже с некоторой ленцой). Дэн напрягся, ожидая оскаленной пасти, острых когтей, ударов по лицу – в общем, чего-то плохого; но услышав голос Виктора, Дэн расслабился и радостно улыбнулся:
- О, Виктор, здравствуй! – и тут же пожаловался: - Эй, зачем за шиворот, так больно... А где Лена??? – при этом вопросе Виктор помрачнел: «Значит, по пункту «б» придется решать по ходу дела».
- Кинула она нас, а сама куда-то делась, - не вдаваясь в подробности, ответил Виктор на вопрос Дэна, после чего, предупреждая его дальнейшие вопросы, продолжил:
- И ты поможешь ее найти, - после чего обрисовал Дэну его место в сложившейся ситуации и дальнейшие действия:
- Иди впереди меня и читай вслух какой-нибудь стих, какой знаешь. Читай его не останавливаясь; дочитаешь - начинай сначала. Понял? – говоря это, Виктор снял рюкзак, одним движением руки развязал его и достал оттуда чехол с обрезом и патронташ. Застегнув патронташ на поясе, он вынул обрез и, задумавшись на пару секунд, зарядил оружие сигнальным патроном, после чего засунул обрез назад в чехол и пристегнул чехол ремешками к поясу и ноге.
Перспектива читать какие-то стихи Дэна совершенно не вдохновляла, тем более, что никаких стихов он на память не знал. «Да и вообще – какого хера?» - мысленно возмутился Дэн. «Как приехал сюда, все только командуют, запугивают… а этот первый!» - Дэну вспомнилась ночь в деревне и разговор с Виктором, и он отрицательно замотал головой:
- Не хочу я никакой стих читать!
Виктор тяжело выдохнул и почувствовал, как в нем возникает стремительный мощный вихрь, сродни пыльной буре, которая за несколько секунд может удушить не успевшего укрыться человека, забив песком все полости его тела. Он достал обрез, взвел курок и навел его на Дэна, одновременно посмотрев ему в глаза.
- Видит Небо, твоей смерти я не хочу. Но я застрелю тебя вот прямо здесь, и здесь же брошу, если ты откажешься делать то, что я говорю. Если попытаешься убежать – застрелю там, откуда ты побежишь, и брошу уже там. Будешь послушным – получаешь шанс выйти на поверхность. Выбирай, но осторожно. Считаю до пяти. Раз... два... три... – голос Виктора стал похож на маятник метронома, отсчитывающего последние секунды жизни Дэна.
Любой другой парень его возраста, в силу особенностей психики – как возрастных, так и «геймерских», связанных с постоянным участием в компьютерных играх, где смерть – это лишь повод перезагрузить игру, не воспринял бы то, что происходило здесь и сейчас, как нечто завершающее не просто этап или уровень – а всю его жизнь. Однако Дэн уже имел определенный жизненный опыт. Один раз он уже умирал. Испугавшись оборотней, в тот момент или позже, Дэн как-то сразу осознал: есть «сейчас» и «потом». «Сейчас» зависит только от него, а «потом» - от кого-то или чего-то другого, абсолютно безразличному к Дэну как отдельной личности; и что от выбора, который он сейчас сделает, будет зависеть, сможет ли Дэн в дальнейшем сам определять свою судьбу.
Подтолкнула его к этим рассуждениям и Сила, исходившая от Виктора. Нечто равное по мощи до этой встречи Дэн ощутил только один раз – в доме оборотней, а по состоянию – не ощущал никогда в жизни. В современном мире такое состояние было признано «отклонением» и всячески искоренялось всей системой государственного воспитания. Это была высшая степень решимости, когда говорящий готов пойти на все, и даже умереть сам – но исполнить озвученное им. И Дэн сделал свой выбор.

0

68

Лежа на спине и видя наведенный прямо ему в лицо ствол обреза, на котором свет фонаря Виктора высветил несколько царапин, Дэн, насколько смог, наклонил  голову и покорно пробормотал:
- Ладно, ладно, убедил...
Услышав покорность в голосе Дэна, Виктор понемногу успокоился. Опустив обрез, Виктор весело подмигнул Дэну:
- Ну и отлично! – и, протянув ему руку, помог встать на ноги, после чего широко улыбнулся:
- Итак, устроим конкурс чтецов! Ты какие стихи знаешь? – Дэн так задумался, что мыслительный процесс на его лице можно было увидеть невооруженным глазом. Естественно, это не ускользнуло от Виктора, который насмешливым тоном продолжил:
- Ну, хотя бы песня любимая есть? Вот ее и читай - громко и четко. Иди впереди меня и читай, не останавливаясь. Если не буду слышать твой голос более трех секунд - стреляю без предупреждения, так что в твоих интересах не останавливаться. И вот еще что... – внезапно Виктору стало немного жаль Дэна, и он решил его предупредить:
- Если кого увидишь впереди - резко замолкай и падай. Падай и отползай вбок, в любой отнорок или просто прижимайся к стене. Останешься жив. Ну, пошли! – Виктор вновь вскинул обрез, недвусмысленно помахал стволом, указывая Дэну дорогу, после чего прижался спиной к стене и пропустил паренька вперед.
Дэн пошел, слыша за спиной шаги Виктора и чувствуя всей кожей, как покачивается ствол, готовый в любой момент плюнуть в него – да в любого, кто встанет на дороге! – смертельным огнем. Паника начала скручивать внутренности Дэна, и чтобы не заорать от ужаса и не побежать по коридору – тогда уж точно смерть! – Дэн начал лихорадочно вспоминать, какие песни он знает:
- Какие песни... щас, секунду, вспомню... – в памяти Дэна всплыл текст, который он тут же и озвучил:
- Когда сосед растаял, и пропала сова, В постельке заскучала пожилая молва, Вода оправится, потухнет свет, угаснет звук, К тебе я выпить не приду – такой я во весь круг, Укроем, укроем, укроем, Попробуй наказать козлище, Забьется в экстазе старушка хромая – С ней переспал за тыщу…
Виктор отметил абсолютное несоответствие текста прекрасно знакомому ему оригиналу, но, прекрасно осознавая степень испуга парня – «хорошо хоть, сам идет» - одобрительно кивнул:
- Хорошо, ритмично. Продолжай в том же духе, - они продвигались в сторону Каньона.
Дэн, немного освоившись, мотнул головой сверху вниз:
- Хорошо... сейчас следующая будет... – он сосредоточился и начал новую:
- Мы умели выпивать, Нагишом в холодном огне, Умели пьяным догоняться в кислоте, И лететь на тонком заду, В село Большое Учуглу, - Дэн исполнил на губах проигрыш и продолжил:
- Пытали травкой переход, Ловили белую волну, Всю ночь прождав звонка из трезвяка, Опохмеляли кенгуру, В селе Большое Учуглу...
Виктор, вспомнив молодость, расплылся в улыбке:
- О, «Колумбарий» пошел!  Класс! А чего-нибудь из раннего «Аэра» знаешь? – и громко запел сам: - «Ключи на старт, За слух и зрение пойдем...» Ну, или хотя бы из «Сектора Газа»? – и усмехнулся:
- Как по мне, здесь самое время это спеть... – и вновь громко запел: - «Было хорошо, Было так легко, Но на шею бросили аркан...»
Дэн от радостного удивления попробовал было остановиться и повернуться к Виктору лицом, но тут же последовал чувствительный тычок второго стволом в спину первому, и Дэн вновь пошел по туннелю, стараясь говорить так, чтобы было слышно идущему сзади Виктору:
- И «Аэр», и «Сектор Газа», особенно любимая песня «Сельский туалет»... а у «Аэра» - «Бескрылый серафим».
- Так пой свою любимую, дружище! – настроение Виктора находилось на стабильно высокой отметке. – Только громко напевай - про серафима-то я знаю, лепшего кореша моего, Димона, любимая песня, а вот про сельский туалет... это увы, не в курсе, - Виктор вновь широко улыбнулся и продолжил:
- А то, знаешь, был такой анекдот: пьяный в ресторане подходит к оркестру, сует деньги старшему и говорит: «Давай мою любимую!» Старший спрашивает: «Какую?» Пьяный ему: «Давай «Песню китайских парашютистов»!» Старший в непонятках: «Ну, ты мотив хоть напой!» Пьяный напрягся, выдает: «Лица желтые над городом кружатся…» - Виктор рассмеялся. – Так что пой, какую из них хочешь - только громко, и внятно слова выговаривай!
Дэн с нотками сомнения в голосе заметил:
- Там, правда, мат... ну да ладно... – снова исполнив на губах проигрыш, Дэн начал:
- Она сидела на толчке и кругозор свой повышала, И читая, не заметила, что балка затрещала под ней, Но тетка увлеклась романом, она, дергаясь, читала, От вибрации такой доска держаться перестала, И настал момент ужасный, что доска, б***, вся прогнулась, Затрещала, провалилась, тетка с шумом пиз***сь, Прям в дерьмо башкою вниз, Вот такой судьбы каприз, Лишь ноги из дерьма торчали – бабу крупно обломали… - снова проигрыш, и последовал припев:
- Сельский туалет – И лучше кайфа нет – Чем сельский туалет стоит в саду сверкает – отражая солнца свет… - Дэн сделал паузу и спросил: - Продолжать?
- Да не глядя, братское сердце, - Виктор веселился, вспоминая старые добрые времена.
- Уж чего-чего, а мата я наслушался в свое время... Главное, не останавливайся. А если делаешь паузу, чтобы выбрать мелодию, так и говори - новая песня! А теперь… - Виктор прислушался, - помолчи-ка! Сейчас я спою, а ты двигайся вперед... – и Виктор, решив «показать столичный класс работы местным фраерам», как он это называл, запел на мотив «Крутится, вертится шар голубой...»:
- С первой получки я ЗиС закупил, Целый червонец от счастья пропил, Сел за баранку, нажал я на газ - Стрелка спидометра юркнула в пас, - Виктор выдохнул, набрал воздуха и продолжил:
- Только я выехал за поворот - Кузов рассыпался, ёб*** в рот, В пятом цилиндре погасли свечИ, Масло замерзло, хоть ху*** толчи, - еще пауза и окончание:
- Влез под машину, развел я костёр - Ёбн** цилиндр, взорвался мотор, Мыши ебу** вокруг колеса, Нах*** мне сдалась такая езда! – и сразу же:
- Чего замолчал? Продолжай!
Услышав такую песню от такого человека, Дэн засмеялся и как-то простил Виктору все его заскоки. Отсмеявшись, Дэн, сказав «Сейчас…», начал новую песню:
- Вечером на лавочке парочка сидит, Слышен звон (забыл чего) – Вся деревня спит, Вань, о чем ты думаешь, Мань, о чем и ты, Ох какие пошлые у тебя мечты... – от постоянного пения у Дэна запершило в горле, он закашлялся. Откашлявшись, Дэн решил изменить ситуацию и, снова поворачиваясь к Виктору, предложил:
- Виктор, может, чем другим позанимаемся?
Но Виктор в самых разных кругах был известен как человек, который всегда гнет свою линию (хотя одноименная песня ему и не нравилась). В ответ на предложение Дэна Виктор хмыкнул:
- Запомни, ласковый,  к гомосексуализму я скептически отношусь, а спиртного у тебя нет. Так что... - увидев поворачивающегося Дэна, Виктор недвусмысленно покачал стволом обреза, - двигайся вперед, и напой-ка мне про туман...
Дэн, обиженный таким отношением, замолчал, но Виктор был начеку:
- Э, слышь ты, чего заткнулся? Считаю до трех, потом стреляю! – голос Виктора вновь был серьезен как никогда. – Ну-ка пой! «Было хорошо, было так легко...» Раз... два...
Все обиды моментально испарились, и Дэн крикнул:
- Стой! Не надо! – он лихорадочно стал вспоминать, что еще можно спеть, и вспомнил: - Вот... слушай… Слышу я в подземелье рок, Слышу я, он порвал струну, И ушел звездолет в полет, И в руке у боцмана крюк…
- Гут, гут… - Виктор повеселел. – Не останавливайся…
С песней идти всегда веселее, даже если один из идущих заложник, а второй – его конвоир. Дэн – впереди, Виктор – сзади, так они и продолжали двигаться к выходу из пещеры.

0

69

*****
Часть 4. Четвертый день экспедиции.

Лена открыла глаза. Она лежала на матраце из травы, одежда была на ней, а грот, как прежде, светился тусклым светом. Видимо, она довольно долго проспала, поскольку отлежала руку. Но в остальном Лена чувствовала себя на все сто. Не было ни усталости, ни голода, ни тревоги. Никогда ей не было так хорошо. Она села на матраце и задумалась: «Может, мне приснилось все?.. И Дух, и... Может, это все-таки магнитная аномалия? Хм... Даже если так, это чрезвычайно приятная аномалия», - вспомнив последние секунды того, что было, Лена немного покраснела и с улыбкой потянулась, как сытая кошка.
Встав с матраца и напившись воды из родника, девушка неуверенно подошла к выходу из грота и сказала себе:
- Так, если делать это медленно, очень медленно, и аккуратно... часа через два я смогу вылезти отсюда.
Из-за ее спины раздался веселый голос Духа:
- Не вылезешь и через два дня. Проверялось. На многих.
Лена вздрогнула от неожиданности, резко обернулась, и… увидела... человека. На первый взгляд. Вроде как мужчина среднего сложения, во что одет, обут - неясно... Вообще, как будто из ветра. Смазано все. Только лицо отчетливо видно. И смеющиеся глаза. Его губы сложились в улыбку и открылись, выпуская наружу слова:
- Не торопись. Так все равно ТАК не выйдешь. Иди сюда, решим, что с твоими друзьями делать... И с врагами - тоже.
Лена облизнула разом пересохшие губы. До этого момента ее мысли спокойно и целеустремленно выстраивались в определенном порядке, руководствуясь научными данными, и никаким Духам места в этой конструкции не было. Отвергая самое простое решение, по-другому именуемое «бритвой Оккама», Лена предпочла списать все, происходившее в гроте перед ее сном, на невнятную «геомагнитную аномалию» - зато основа ее мысленной конструкции была строго научна! Да и сама конструкция была похожа на идеальный кристалл.
Теперь же, когда все то, что происходило в гроте, получило основу – абсолютно антинаучную, кстати! – мысли Лены «сложились в кучу» и стороннему наблюдателю напомнили бы все, что угодно, только не идеальный кристалл, а скорее броуновское движение молекул. Усилием воли пытаясь выстроить из остатков «кристалла» что-то похожее хотя бы на схему атома, Лена подумала: «Так... спокойствие, только спокойствие... я верю в законы сохранения... но и глазам своим я пока верю. Ладно, потом разберемся с физикой...», и с этими мыслями медленно подошла к материализовавшемуся Духу. Посмотрев на него несколько секунд, она сказала:
- Знаешь, я с трудом уже понимаю кто мне враг, а кто друг... Но одно я знаю точно – статуэтка содержит в с себе огромную силу. Я видела глаза Виктора, когда он ее взял в руки. И хорошего в них было мало. Надо забрать ее у него, пока он не наделал делов...
Продолжая улыбаться, Дух кивнул головой:
- Само собой. Чего так побледнела-то? Ладно, давай-ка выберемся наружу, а там посмотрим, что можно сделать с этой публикой. Иди-ка сюда... – с этими словами Дух обнял Лену за плечи, и вокруг них образовался вихрь...
Лене было не страшно, но необычность ситуации все-таки заставила адреналиновую волну неприятно прокатиться по ее спине. Ноги Лены оторвались от земли, и она испытала знакомое уже ощущение невесомости. Стены пещеры завертелись вокруг с бешеной скоростью, их окутал некий кокон, светящийся, переливающийся всеми оттенками белого, оставляя двух парящих существ  в центре вихря. Голова у девушки все же закружилась, и пришлось на минуту закрыть глаза. Открыла она их от резкого толчка, будто кто-то рывком поставил ее на землю. Присмотревшись, она узнала «Зал Форум», что в ста метрах от «Каньона». Вихря не было, но рядом по-прежнему стоял мужчина, одетый в ветер. Лена посмотрела в эти смеющиеся и очень живые глаза, и ощущая, что окончательно «теряет почву под ногами» - в том числе и в плане научного мировоззрения – пролепетала:
- ... только не рассказывай мне, как ты это делаешь, ладно?
И тут она услышала в глубине пещеры какой-то шум, похожий на голоса.
Дэн шел впереди, продолжая что-то напевать уже изрядно осипшим голосом, и периодически откашливаясь. Виктор двигался за ним, не опуская обреза, глядя вперед, готовый стрелять – как и было сказано – либо если Дэн замолчит дольше, чем на три секунды, либо если Дэн упадет. Впереди стали слышны какие-то звуки; Виктор остановился и прислушался, а Дэн продолжал идти «вперед и с песней». Виктор сердито окликнул его:
- Дэн, стой и помолчи! – Дэн, не дожидаясь повтора, тут же остановился и замолчал. Виктор подошел к нему вплотную и, прищурившись, посмотрел Дэну через плечо. Со словами «Что это за шорох? Да там еще и свет...» он снял обрез с боевого взвода, поставил его на предохранитель и убрал в чехол. Затем наклонился и выдернул нож из-за голенища, после чего обхватил Дэна за шею левой рукой, задирая ему голову, и приставил Дэну к горлу лезвие ножа, после чего шепотом сказал на ухо Дэну:
- Иди вперед, но медленно и мелким шагом. Не бойся, если не будешь дергаться – отпущу, - перемещаясь указанным образом, они оба вышли в «Зал Форум», и Виктор, повернув голову на шорох, высветил фонарем стоящую пару – Лену и мужчину рядом с ней. Лицо Виктора перекосило. В принципе, в густых сумерках это движение лицевых мышц могло издали сойти за улыбку.
- Оп-паньки, какие люди! Лен, ну что ж ты так... Я все понимаю; как это в классике – «был неправ, вспылил, готов загладить, искупить», - продолжая улыбаться, но теперь уже более дружелюбно, Виктор, подталкивая Дэна перед собой и выглядывая из-за его плеча, постепенно подходил все ближе.

Отредактировано Robert (2015-08-04 07:40:23)

0

70

Дух, однако, прекрасно понимал, что произойдет дальше, и, верный своей тактике не влезать в людские дела, принял меры предосторожности. Первым делом в пещере стало темно – потух и фонарь Виктора. После сердитых слов Духа «Ленка, блин, не могла помолчать? Ладно, я тоже хорош, не туда надо было выходить...» снова возник вихрь, и девушка с мужчиной исчезли, а с потолка пещеры начали с шумом сыпаться мелкие камни и пыль.
Виктор, выплюнув фразу «Ах ты, блин горелый!» присел, заставив сделать это и Дэна, после чего, убрав лезвие от горла паренька и сунув нож за голенище, убрал руку и толкнул его вперед:
- Беги, если жить хочешь! Влево! Влево, тункель! Там свет! Там выход! – и, пригибаясь, бросился вслед за ним.
Дэн побежал изо всех сил, а Виктор, который бежал, пригибаясь и оглядываясь по сторонам, отстал. Воспользовавшись этим, Дэн, выбежав из пещеры, рванул направо – в той стороне было много тропинок, уходящих в горы. Он свернул на одну из них, и побежал уже тише, стараясь держаться так, чтобы его не было видно от входа в пещеру. Отбежав подальше, Дэн осмотрелся, выбрал место, с которого удобнее всего было наблюдать за лагерем, оставаясь незамеченным, и залег.
Тем временем вихрь переместился, и Лена с Духом оказались на вершине небольшого холма, среди высокого кустарника. Дух обратился к Лене:
- Ну, теперь ты все видела. В следующий раз не думай так громко, а то нас еще куда занесет... Смотри, - Дух махнул рукой, - во-о-он там вход в пещеру. Вон ваш лагерь… - увидев, как Лена вытянула шею и подошла к краю холма, Дух ухватил ее за плечо и оттянул назад:
- Да не высовывайся!
Лена высвободила плечо, встала на цыпочки и всмотрелась вдаль. Увидев выбегающего из пещеры Дэна, она повернулась к Духу и громко прошептала:
- Послушай, Дух, мне показалось или у Виктора был нож? В смысле, он угрожал Дэну! А вдруг он взял его в заложники? И признаков Дашки в лагере не видно. Я боюсь... послушай, нужно что-то сделать... – краем глаза она вновь заметила какое-то движение у пещеры, развернулась и увидела Виктора, также выбегающего из пещеры. Лена повернула голову и требовательно посмотрела на Духа:
- Надо проследить за ним! И куда это Дэн рванул? Еще нарвется на своих «оборотней»! – Лена насмешливо фыркнула. Но Дух не был настроен так же оптимистично, поэтому ответил Лене так:
- Сиди тихо!  Меня они не услышат, а вот тебя могут, в принципе... Хотя далеко, и ветер, с их стороны. Жди. Дай событиям развиваться, как они хотят - иногда это лучший выход.
Тем временем Виктор, выбежав из пещеры «на полусогнутых», отбежал подальше, затем остановился, отдышался и отряхнул волосы от камней и пыли. Правда, получилось плохо, но все-таки - хоть в глаза ничего не полетит, и то хлеб.
Направившись в сторону лагеря туристов, Виктор начал обдумывать сложившуюся ситуацию. «Дэн сбежал... впрочем, пусть. Толку-то все равно от него было мало... Итак, приоритеты? Номер раз - Лена. Надо искать, надо защекотать, надо выполнить требование Эрлик-Ширээ. Номер два - тот мужик с Леной. Странный какой-то деятель... одежда вся переливается, тела не видно; в научной фантастике такое было описано - силовое поле. Либо маскировочная накидка (это уже фэнтези). В принципе, все может быть... Может, и наши такой комбез разработали... а если нет? Если... гость оттуда?»
Виктор остановился, его передернуло. «Боец или призрак? Да ты параноик, милый, если выбираешь из таких вариантов. Им обоим тут нечего делать... хотя почему обоим? В пещере есть Сила - это раз. Был бы это боец - он меня бы положил на раз, вместе с Дэном... а может, и Лену бы прихватил - это два. По одному бойцы в таких случаях не ходят - это три. Значит, призрак? А что ему здесь охранять? И почему он не помешал мне, когда я лез к Эрлик-Ширээ?»
Виктор помотал головой, пошел дальше. «Что-то я глубоко залез. Ладно, подумаем об этом на досуге. Пока же - так: я жив. Мне необходимо поймать Лену и защекотать ее, чтобы кончила. Иначе Эрлик-Ширээ не исполнит мое желание. Но Лена находится под покровительством потусторонних сил - причем, не факт, что Темных. А иначе - почему бы просто не отдать ее мне? Или не вызвать меня на бой? Но уж никак не исчезать с ней. А если это и был вызов? Типа - вот она, у меня, и что ты будешь делать? В любом случае - надо найти Лену. Где искать? Полагаю, в лагере будет лучше всего».
Виктор свернул к лагерю, подошел к кострищу, прислушался. «Тишина... Даже храпа не слышно. Значит, Даша ушла... как и Дэн... Ну что ж, так даже лучше». Он присмотрелся к палаткам, вспомнил тот вечер, когда он пришел в лагерь, расположение людей у костра, прикинул расклад. «Какая же из этих палаток женская? Пожалуй, вот эта, фиолетовая. Значит, залезем туда и будем ждать. За вещами она так и так придет. А даже если и не придет - все равно побежит через лагерь. Правда», - Виктор нахмурился, - «если призрак перенес ее куда-то еще, ждать мне придется долго. Ладно, подождем до заката. Если ничего не произойдет - ухожу домой и там буду собираться». Поставив себе задачу, Виктор забрался в выбранную палатку, порылся в рюкзаках, нашел в вещах веревку, повозился, складывая ее в петли, после чего лег на спину, изображая безжизненное тело, левым боком к выходу из палатки.

0

71

Лена, присев с краю вершины холма, проследила весь путь Виктора. «Так, вот он, шатаясь и мотая головой, добрался до лагеря… присматривается к палаткам… залез в девчачью… чего она ходуном ходит? Даша???» - резанула Лену мысль об опасности, но криков и звуков борьбы слышно не было, и она продолжала разглядывать палатку, - «ага, повозился там… а вот и затих…». Она встала и сказала:
- Смотри, Дух, он, кажись, там заснул... А может, он ранен? Я пойду, посмотрю, ладно? Может, найду эту статуэтку? – и она вопросительно посмотрела на Духа.
Тот равнодушно пожал плечами:
- Иди... Не буду мешать. Но учти - ты видела, на что он способен.
Всякие сомнения исчезли из головы Лены, и она, гордо произнеся коронную фразу всех мнящих себя профессионалами «Смотри и учись!», и добавив, самоуверенно улыбаясь, «И не вздумай вмешиваться!», оставила вещи в кустарнике, а сама осторожно спустилась вниз с холма в сторону лагеря, периодически оглядываясь и бормоча про себя:
- Знаю я эту фишку. Магические штуки нельзя забрать силой. Иначе ты, дорогой Дух, сделал бы это давно. Что тебе какой-то человечишка? А может, она и не нужна тебе?.. Так или иначе заберу ее у Витька, и отдам тебе, чтоб ты ее закопал поглубже. Магия это или радиация, но на людей все одно действует плохо...
Слыша бормотание Лены, Дух саркастически усмехнулся: «Ох уж это пресловутая женская логика... все-то она знает, про все-то она в курсе... Хотя еще вчера...
Ладно, девочка, давай... Проявляй свои способности…».
Подойдя  к лагерю, Лена еще раз воровато оглянулась по сторонам и буквально «на цыпочках» подкралась к палатке, в которую вполз Виктор. Подождав, пока восстановится дыхание, девушка очень осторожно отодвинула половинку полога и заглянула внутрь. Она увидела лежащего поперек спальников Виктора; он не шевелился, и Лена не могла понять – он спит или без сознания.
Виктор слышал все происходившее снаружи – и шорох шагов по камешкам, и дыхание Лены… «Пыхтит, будто мешок муки тащит», - мелькнула у него насмешливая мысль. Но вот зашуршала отодвигаемая ткань, и ему на лицо упал солнечный свет, а потом – чья-то тень. Виктор, который уже максимально расслабил свое тело, начал медитировать, чтобы не спугнуть Лену: «Я без сознания, мое тело расслаблено, мои мысли пусты, я безопасен, как младенец...».
Стараясь двигаться бесшумно, Лена заползла в палатку. На ее взгляд, посапывающий Виктор, весь пыльный от камнепада, явно не был ранен – крови ни на нем, ни вокруг него нет. Лена задумалась на эту тему: «Интересно, чего это он вырубился... контузило его, что ли… так вроде с потолка только пыль летела…». Предполагая, что контузия у Виктора все-таки могла быть – ведь  целиком процесс обвала в пещере она не видела – Лена, присев на корточки, тихонько толкнула мужчину в бок, готовясь отпрыгнуть в любой момент. Виктор, почувствовав толчок, не отреагировал – его мышцы были расслаблены, и он продолжал медитацию на заданную тему.
Лена, увидев полное спокойствие объекта, решила постепенно обезоружить Виктора. Но как это сделать? И обрез в чехле, и нож за голенищем находились на противоположной ей стороне тела. Но обрез вынуть сложнее – надо расстегивать чехол… «А если выдернуть у него нож из сапога, а как зашевелится – прижать к шее, как он бедному Дэну!» - решительно подумала Лена. «Тогда сам все отдаст, как миленький!». Задумано – сделано. И Лена, придвинувшись ближе к Виктору, аккуратно, кончиками пальцев, запущенными в голенище, стараясь не касаться голени, начала нащупывать рукоять ножа.
Дав Лене запустить руку поглубже, Виктор, схватив ее за кисть, резко перекатился на живот - Лена полетела через Виктора кувырком, сильно ударилась спиной об землю, в полете ударом ног в купол сшибла плохо закрепленную палатку и та отлетела в сторону. От удара у Лены перехватило дыхание, лишь на пару секунд - но Виктор уже уселся на нее верхом и сжал бока коленями. В руках у него – веревка, в глазах – смешинки. Он быстро перехватил руки Лены, вздернул их вверх у нее над головой, перехватил кисти веревкой и затянул узел. Лена билась, извивалась всем телом, пытаясь вырваться, но Виктор без труда удержал худощавое девичье тело, сжав коленями ребра – как бока строптивой лошади. У Лены перехватило дыхание, она замерла.
Виктор откинулся назад, держа левой рукой веревку, а правой ухватил одну ногу, притянул ее к рукам, оплел ее веревкой, после чего повторил тот же трюк со второй ногой. Затянув окончательный узел, он встал и картинно вытер пот со лба, после чего наклонился к Лене:
- Ну вот, давно пора было… - глядя на дергающуюся Лену, Виктор заулыбался - самым милым образом, даже ямочки на щеках появились.
- Лен, ты чего? Мы же с тобой еще не закончили нашу милую беседу. Хотя... ты уж прости, я тогда в пещере чушь понес... – Виктор почти достоверно изобразил на лице смущение.
Лена, мысленно помянув добрым словом институтские занятия по физкультуре, резко выпрямилась и села, склонившись вперед, со связанными вместе руками и ногами. Непрерывно вертясь, пытаясь выкрутиться из веревок, она ответила язвительным тоном:
- Быстро ты оклемался. Статуэточка помогает, да? Или потерял ее уже?

0

72

Дэн, наблюдая за лагерем, видел, как в палатку зашел Виктор, как потом туда же забралась Лена, как палатка отлетела в сторону… Он понял, что там что-то не так, что Лене нужна помощь, и побежал к лагерю со всех ног.
Услышав топот, Виктор нахмурился.
- Ат какое дело! Ланселотов развелось, скоро по улице из-за них не пройдешь...  – он повернулся на шум, увидел подбегающего Дэна и выхватил обрез. Прицелившись, Виктор крикнул:
- А ну, стоять! – Дэн, увидев направленный на него ствол, встал как вкопанный.
- А теперь выполнять мои команды! – продолжил Виктор. - Хоть немного отступишь - стреляю! Развернулся ко мне спиной, встал на колени, руки за голову, уперся лбом в землю!
Пока Дэн выполнял команды, Виктор бросил Лене через плечо:
- Не суетись и не пытайся убежать… - и прикрикнул на Дэна: - Да шевелись, ошибка природы!
Дождавшись, пока Дэн встанет, как ему было приказано, Виктор подошел к нему, убрал обрез и, взяв остаток веревки, связал ему руки и ноги в одну связку за спиной, после чего поднял паренька с земли и вскинул на плечо. Повернувшись к Лене, Виктор увидел ее старания и, рассмеявшись, покачал головой:
- Кстати, из этих петель не вырвешься, так что не рви свою кожу. Ты отдохни пока, а я подготовлю все, что нужно... – и понес Дэна в сторону от лагеря, приговаривая при этом, посмеиваясь:
- Куда ж ты лезешь, мальчик? Вот прикинь по себе – ты сидишь, тискаешь подругу, а тут кто-то мчится к вам на всех парах, и явно не за тем, чтобы купить вам мороженое… - Дэн начал извиваться, и Виктор ткнул его кулаком в бок, после чего продолжил:
- Как бы ты себя повел? Наверное, так же, как и я. Так что... извини, уважаемый, придется тебе пока полежать, - он оглянулся по сторонам, - пожалуй… вот здесь, - он увидел несколько высоких камней, стоявших эллипсом, внутри эллипса была небольшая яма, внутри которой росли кусты. Понимая, что сопротивление бесполезно, Дэн расслабился. Виктор кивнул головой:
- Вот, правильно. Полежи пока, подумай о жизни, только, чур, за нами не подглядывать, - Виктор рассмеялся, - а то вдруг тебе тоже захочется… - он задумался:
- Рот тебе, что ли, заткнуть? А вдруг задохнешься? Ладно, оставлю так. Но имей в виду - будешь орать, какой-нибудь зверь прибежит, или я рассержусь. Даже не знаю, что хуже, - Виктор подошел к камням и сгрузил Дэна в кусты, после чего распрямился и вздохнул:
- Вот так. А когда я к тебе подойду, ты уж подумай, что сказать, - и, с улыбкой  отряхивая руки, Виктор ушел к лагерю.
Вернувшись в лагерь, он увидел Лену, которая пыталась удрать, передвигаясь на «пятой точке». Виктор вспомнил анекдот, и, ухмыляясь, заговорил весело-укоризненно, с нарочитым акцентом:
- Ай, дэвищк, какой у тэбэ харощий зубы! Толко знаищь - это тэбэ здэс не паможит, да-а? – без труда поймав Лену, он вскинул ее на плечо и отнес ее назад, к палатке. Нагнувшись и положив Лену на бок, Виктор, придерживая ее сапогом, нагнулся и, подтянув другой ногой освобожденный от спального мешка «коврик туриста», наклонился и, убрав ногу, перекатил Лену на него. Он распрямился и, сказав с широкой улыбкой «Лежи уж... попрыгунья», достал нож из-за голенища и начал аккуратно разрезать одежду на Лене.
Несмотря на все уговоры Виктора, Лена все равно пыталась вырваться или хотя бы уползти. Глядя на это, Виктор ощутил наплывающее раздражение и рявкнул:
- Лежэать, скза-а-ал! – оглушенная звуковой волной и резким, злобным голосом Виктора, Лена замерла. Увидев ее покорность, Виктор добавил уже более спокойно:
- Я не хочу тебя резать, но если неудачно повернешься... – и сделал многозначительную паузу, после чего дорезал одежду, снял с Лены «гриндера» и носки, передвинул петли веревки на ее щиколотки, спрятал нож в ножны и отошел в сторону, откровенно любуясь обнаженным девичьим телом. Лена, не шевелясь, неприязненно сверлила его глазами. Полюбовавшись немного, Виктор, вновь улыбаясь, заговорил:
- А вот теперь отвечу по всем пунктам. Оклемался я быстро, поскольку обвал был... так себе. Статуэтка... да, помогла, только не та, о которой ты говоришь. Скорее, много статуэток, и все они мне помогли и помогают, - Виктор задумчиво улыбнулся и подмигнул Лене. – А Хя - со мной... пока. Когда я закончу начатое, я положу ее у Эрлик-Ширээ... или оставлю где-нибудь - она все равно вернется в пещеру.

Отредактировано Robert (2015-08-10 21:35:15)

0

73

Дэн, оставленный Виктором в кустах, видя, что события развиваются в какую-то непонятную сторону, и подозревая, что Лену как минимум изнасилуют, а как максимум… в общем, будет что-то очень нехорошее, вдруг услышал недалеко от себя какой-то шорох и, почему-то решив, что это идущие сюда люди, начал орать во всю глотку:
- Помогите-е-е-е!!! А-А-А!!! Убива-а-аю-у-ут!!!
Услышав крики Дэна, Виктор посерьезнел. Угрюмо пробормотав «Блин, достал!», он подобрал с земли остатки разрезанной куртки Лены, и побежал к кустам, на ходу сворачивая тряпки в комок и перевязывая их в узлы. Подбежав к кустам, он, одним движением, наклонился и загнал комок тряпок в орущий рот, после чего перетянул кляп и рот Дэна остатками веревки и, завязав узел на затылке Дэна, утер рукавом пот со лба и, бросив парнишке «Скажи спасибо, что не пристрелил», вернулся к Лене и продолжил свой монолог:
- Так о чем бишь я?.. Ах да, о нашей беседе в пещере. Не скрою, она доставила мне меньше удовольствия, чем я рассчитывал, - на лице Виктора вновь появилась добрая улыбка, - однако ее можно продолжить, - и он провел ногтем большого пальца по задорно торчащей вверх ступне Лены.
Шорох затих, и Дэн разочарованно пробурчал:
- Чертов Виктор... чтоб он провалился...
Дернувшись от щекотки, Лена вновь перевернулась на пятую точку и заговорила, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более уверенно:
- А ты в курсе, мил человек, что за это бывает?! – говоря, Лена вновь стала выкручиваться из веревок.
- У меня вот уже кожа на руках стерта... до крови. Ссадина на коленке. И свидетель в кустах. Сто тридцать первой попахивает. И статуэтки в суде не засчитываются! – нахмурившись, Лена торжествующе посмотрела на Виктора. Тот вздохнул.
- Ну что ж, будем решать проблемы в порядке поступления. Кровь и ссадины - не страшно, есть мазь, на травах, заживет все в два дня. А свидетель... зря ты про него напомнила, - прищурившись, Виктор отошел к кустам, на ходу доставая нож из-за голенища. Он возился в кустах несколько минут, и за это время Лена услышала сначала протяжное мычание Дэна, затем его стон, затем... какой-то странный булькающий звук.
Дэн, чья кровь хлестала из перерезанного умелой рукой горла на кусты и землю, дернувшись несколько раз, замер. Дух, наблюдая за происходящим, сделал для себя заметку: «Та-а-ак! Минус еще один балбес. Гм, что характерно - просто убил, без принесения в жертву. Становится все интереснее».
В этот раз Дэну все-таки дали умереть и, беспрепятственно пролетев туннель со светом в конце, Дэн… вновь оказался на том же самом месте, только теперь он не чувствовал своего тела и мог летать и видеть все, что происходит внизу. Например, зависнув над кустами, он видел свое тело – связанное, скрюченное, жалкое, оно лежало посреди лужи крови. Бледное лицо мертвеца с застывшим взглядом было той деталью, которая на некоторое время (пока кровь не впиталась в землю) создала специфическую картину: зеленые листья кустарника и белый камень посреди темно-красного, быстро чернеющего зеркала, отражающего небо и облака, но в отличие от обычного зеркала, раскрашивающего отражения в собственные цвета.
Виктор, согнувшись, вышел из кустов, затем распрямился и, развернувшись, пошел в лагерь, на ходу вытирая нож остатками куртки Лены, поплевывая на лезвие и дыша на него с обеих сторон. Пока Виктор шел, он натер лезвие до зеркального блеска, и этот факт его очень обрадовал: он начал напевать без слов какую-то мелодию. Дойдя до лагеря и подойдя к Лене, Виктор сумел одновременно сделать три дела сразу: наклониться к связанной, полуобнаженной Лене, убрать отчищенный нож за голенище и продолжить разговор. Лена инстинктивно дернулась в сторону, увидев мелькнувшее перед лицом лезвие, но Виктор не обратил на это внимания:
- Ну, вот как-то так. И запомни - ты виновата в его смерти! Не напомнила бы, я бы его отпустил... потом. А вот теперь, когда все проблемы решены - позабавимся! – Виктор, улыбаясь так, как будто перед ним поставили тарелку с самой любимой его едой, с резким звуком хлопнул в ладоши и потер руки.
Он распрямился и пошел по часовой стрелке вокруг ерзающей на подстилке Лены, откровенно любуясь ей. Нежная даже на вид кожа, покрытая легким загаром; длинные ступни, аккуратные пальчики с педикюром и перламутровым лаком; стройные ноги, приятная крутизна бедер, переходящая в нечто, столь же приятное с вида, но закрытое кружевными трусиками; изящная талия, аккуратный животик - явно от тренажерного зала, едва выступающие ребра; две очаровательные выпуклости, прикрытые бюстье (впрочем, не так уж и много там было прикрыто); длинная шея, аккуратная голова, лицо... впрочем, в данный момент «красивым», «привлекательным» или даже просто «миловидным» его сложно было назвать. «Искаженное гневом» - так было бы правильнее.
Виктор смотрел вовсю - и не мог насмотреться: тело, стройное тело, гармоничное тело, и эту гармонию не могли испортить даже веревки и петли, наоборот - заставляя Лену напрягать мышцы в тщетных попыток высвободиться, тем самым они подчеркивали гармонию линий этого тела. Продолжая двигаться вокруг Лены, Виктор видел, как она пытается следить за ним, как сдувает со лба челку, падающую ей на глаза; слышал ее дыхание - даже дыхание гармонировало с ее движениями. В общем, все было предельно гармонично и выстроено в едином стиле.
И вот эту красоту он собрался исказить, заставить биться в судорогах сначала смеха, а потом страсти? Этот аккуратный ротик с розовыми губами должен был дергаться в хихикании, хохоте, стонах? Это прекрасное тело, эти стройные ноги должны будут дергаться в разные стороны, вырываться из его крепких, сильных, напряженных пальцев? Уворачиваться от них и подручных средств? Прижиматься к подстилке в тщетном желании скрыть самые-самые-самые щекотливые местечки? ДА! Черт возьми, все должно было быть именно так - и так будет!
Закончив наслаждаться Лениной красотой, Виктор огляделся по сторонам и нашел взглядом кустики травы с былинками. Он отошел от Лены, наклонился, нарвал пучок и принялся составлять «икебану» - мягкие травинки в центр, твердые былинки - по бокам. Впрочем, пару-тройку былинок он воткнул в середину букета. Вернувшись к подстилке, на которой сидела связанная Лена, Виктор легким движением руки опрокинул ее на спину и провел получившимся букетом по ступне - сначала слегка, затем с нажимом.

0

74

Сказать, что Лена восприняла все случившееся как прелюдию к любовным играм, или, на худой конец, как очередное приключение на этой и так богатой событиями южно-алтайской земле – значит нагло соврать. Сказать, что она испугалась – вот это будет уже правдивее, но все равно: назвать словом «испугалась» состояние Лены, значит приоткрыть лишь краешек истины. Лене просто стало страшно. ОЧЕНЬ страшно. Как никогда раньше. На несколько секунд ее просто заморозили – как будто обдали жидким азотом.
Она не могла назвать себя такой уж пай-девочкой: о чем-то слышала, что-то читала, что-то (или кого-то) видела, один раз даже не по телевизору: парень у них во дворе, старше ее лет на 6, отсидел за убийство. Там была какая-то мутная история, ей рассказывали разные версии случившегося, но это ее не особенно интересовало. Парень как парень, ничего особенного, разве что какой-то «тормозной» - молчаливее остальных, да и в разговор вступал не сразу и часто переспрашивал, когда обращались к нему. Но ей говорили, что до тюрьмы он был вполне нормален.
И вот прямо здесь и сейчас Виктор зарезал Дэна. Тот самый Виктор, который еще позавчера принял их у себя в доме, напоил, накормил, уложил спать… наконец, он помог спасти Дэна! И теперь… да как такое может быть? Вот только сейчас Лена поняла, что такое на самом деле «разрыв шаблона». Непонятные «энергии» статуэтки; преображение Виктора тогда, в пещере; даже Дух, одним своим существованием нарушающий все известные законы природы – все это стало для Лены лишь прелюдией, обрамлением гипотезы, которая стала аксиомой у нее на глазах: если один человек хочет, то ничто не помешает ему убить другого человека. Любого. Просто потому, что первому так захотелось. Неважно, в чем причина такого желания – важно его наличие.
Все мистическое, что происходило с Леной с момента прибытия их группы к этой проклЯтой и наверняка кем-то прОклятой пещере, было для нее… если не повседневностью, то, по крайней мере, знакомым. В современном мире, светском и потому толерантном к любым видам верований, мистика и оккультизм принимались спокойно, а во многих случаях даже расценивались как «освоение новых ресурсов мозга» и прочие новации, и Лена расценивала все происходящее с ней примерно в том же ключе. Но реальным открытием непознанного – темных глубин человеческой психики – для Лены стали вот эти последние минуты на этой поляне.
Все эти рассуждения пронеслись через голову Лены меньше чем за минуту, и, обладая логическим мышлением, она отогнала парализующий ее холод и желание съежиться так, чтобы стать меньше любого из узлов на ее кистях и щиколотках и незаметнее… во-о-он того жука, ползущего по травинке. Все равно она не сможет так сделать. Если Виктор захочет ее зарезать, то зарежет. А если нечего терять, то почему бы не попробовать прорваться? К этому подключилась и гордость: она даже связанная найдет способ, как унизить подлого убийцу!
Ощутив щекотку на ступне, Лена неприязненно выдавила:
- Ай, черт бы тебя побрал! – и, покосившись на кусты, где лежал еще несколько минут назад живой и здоровый Дэн, зло посмотрела на Виктора:
- Ну, ты и урод! Знаешь, ты, видимо, и правда ужасный человек. Но понимаешь, вот мне почему-то не страшно! – чтобы как можно точнее донести до Виктора свое состояние, Лена выкрикнула Виктору в лицо последнюю фразу по слогам:
- НЕ-СТРА-ШНО! И добавила: - Передо мной жалкий трус, который в детстве, наверное, мучил животных! – произнеся это, она попыталась лягнуть Виктора ногой.
Тот в ответ недоуменно пожал плечами:
- А почему тебе должно быть страшно? Я этого не добиваюсь. Ты же перечислила проблемы - я их решил. Ладно, чего уж там. Пора переходить к делу, - и, вновь голодно улыбаясь, начал щекотать букетом лицо Лены. Та начала морщиться и отфыркиваться. Через фырканье прорывались слова:
- Прекрати… это не смешно!.. Я… ненавижу щекотку! – на что Виктор туманно ответил:
- Один умный человек как-то сказал: «От ненависти до любви - один шаг...», - и, подмигнув Лене, Виктор перевел букет на шею, в результате чего та инстинктивно прыснула со смеху и стала, без особого успеха, втягивать шею в плечи:
- Не надо, сказала же!
Видя результаты своих действий, Виктор сладко зажмурился и стал похож на рыночного торговца, расхваливающего свой товар. Сказав «Как это не надо? Это же надо!» и поцокав языком в той же манере, он разделил букет на две части, присел на корточки и начал щекотать тело Лены двумя руками. Виктор начал с боков, постепенно переводя букеты на живот. Лена завизжала и попыталась уползти с криками:
- Убери эту солому! Хва-а-а-атит же! – и тут она поняла с ужасом, что чувство гордости, решимости и пр. куда-то ушло; ей стало НРАВИТЬСЯ то, что Виктор с ней делает.

0

75

Ждите обновлений не ранее 4 августа :))) по причине отпуска. Всем хороших дней! :)))

0

76

Виктор с улыбкой перехватил Лену и повалил ее назад на подстилку. Ответив Лене «Чем же солома? Это же дикие травы», он стал вполголоса напевать из репертуара фолк-группы «Жернов»: что-то про Синюю Орду, Гобийскую равнину и неблагодарного Змея, который любил почему-то скрываться в кустах июньской полночью. С этой песней на губах Виктор перевел букеты на ноги Лены, старательно охватывая бедра, колени, и – особенно! – подколенные чашечки. Он продолжал действовать в той же манере - то гладил, то крутил, то втыкал букеты, но последнее он проделывал очень мягко.
Лена терпела некоторое время, но услышав песню, не выдержала и закатилась в хохоте – она не понимала фолк-рок. Щекотка постепенно становилась для девушки просто нестерпимой, и она хохотала, ощущая, что не может остановиться. Ее тело начали скручивать судороги, хохот постепенно перешел в визг, сквозь который пробивались выкрики «Ну же... хвах... хватит... гад ты... переста-а-а-а-а-а-ань!». Лена пыталась отползти, но ослабевшее тело не слушалось ее.
Виктор, не обращая внимания на выкрики Лены, пробивающиеся сквозь смех, продолжал петь и щекотать извивающуюся девушку:
- Тех красавиц суровых таких, С цветом пяток медово-молочным, Не встречал ты давно уж в Степи, Чтоб ремнем были связаны прочным…
Голос Виктора сделал бы честь многим современным исполнителям романсов: громкость, мягкость, переливы, смакование отдельных нот – все присутствовало здесь, на Южном Алтае, на поляне у отдельно стоящей горы. Одна неприятность – продюсеров здесь не было, но Виктор их и не ждал. Он напевал точно так же, как любой увлеченный своим делом человек напевает в процессе работы. Виктор не стремился к востребованности его вокальных характеристик – он, как и все профессионалы, стремился к максимально отвечающему заданным требованиям результату, и эти стремления приносили плоды.
Слыша неутихающий хохот Лены, переходящий в визг, и видящий судорожные движения ее тела, Виктор стал щекотать «букетами» ступни Лены, сначала прямыми линиями, потом зигзагами. Увидев и услышав результат, Виктор уделил отдельное внимание пальцам Лениных ног: чередуя движения, он то водил «букетами» по пальцам, то крутил кистями рук, щекоча «букетами» пространство на стыках пальцев и ступней, то, раздвигая пальцы ног пальцами своих рук, вводил «букеты» между ними. Слыша заливистый смех Лены, Виктор умиротворенно улыбался.
Лена, не в силах больше смеяться, начала выть сквозь зубы. Из последних сил, с криком, она попыталась вырвать ножки из цепких ручонок Виктора, чтобы получить передышку хоть на секунду:
- Ви-и-и-и-итька-а-а-а-а-а! Я больше не могу-у-у-у-у-у! Пожал... ох... ну хва... ну что ж ты... отстань!!!
Видя, что крики не дают нужного результата, Лена, вспомнив советы по борьбе с насильниками от МВД «Постарайтесь сделать себя непривлекательной для насильника», решила пойти ва-банк и выкрикнула:
- Я сейчас описаюсь!
Виктор, не прекращая щекотать, пожал плечами:
- Что ж у тебя, трусов запасных нет? Переоденешься... потом... если захочешь… - и вдохновенно улыбнулся:
- А что у нас осталось нетронутым?
Произнеся это, Виктор перевел «букеты» на ноги Лены. Ямочки под коленками, бедра… особенно востребованной стала их внутренняя сторона. «Букеты» летали от щиколоток к коленям, от коленей к тазу и обратно.
Виктор все больше напоминал вдохновенного дирижера за пультом. Его радостное лицо как будто светилось изнутри, его взгляд был погружен куда-то внутрь себя, а кисти его рук раскручивали и закручивали спираль на ногах Лены. «Букеты» мягко прикасались и жестко втыкались в нежную девичью кожу, не задерживаясь на одном месте больше чем на пару секунд. Возможно, Виктор действительно слышал какую-то музыку, а девичьи хохот и подвывания служили внешним звуковым обрамлением для инструментальных партий, но внешне он никак этого не проявлял.

0

77

Примерно через десять минут тело Лены покраснело и начало гореть от мягких, покалывающих прикосновений травинок. Оно чувствовало уже даже не щекотку, а электрические разряды, от которых дрожала кожа, и кровь бежала по сосудам, повинуясь уже не столько ударам сердца, сколько этим разрядам. Лена ощущала каждый свой нерв как туго натянутую струну; ее мышцы трещали от перенапряжения. Она решила расслабиться, считая, что чем сильнее она напрягается, тем выше ее чувствительность. Но практически в ту же секунду «букеты» во вдохновенных руках Виктора доказали Лене всю наивность ее предположений. Обмякшее тело стало вдруг втрое чувствительнее, так что девушка завизжала от совершенно невыносимой щекотки. Краем сознания проскочила мысль «Черт, этот маньяк защекочет меня насмерть!», но относительно членораздельно Лена озвучила совсем другое:
- У-у-у-у-у-у-у-уйди-и-и-и-хи-хи-хи!!! Пусть-хи-хи-хи-хи меня!!!
В ответ на эту с трудом выдавленную «просьбу» Виктор только усилил щекотку – «букеты», и без того не дремавшие в его руках, ускорили темп своего движения. Хотя, по идее, дальше ускорять было уже некуда. Он даже перестал произносить слова песни – просто негромко мычал в такт.
Лене казалось, что травинки летают по ее телу. Если бы она лежала с закрытыми глазами, то сказала бы, что на месте Виктора сидит какое-то многорукое индийское божество, вместо пальцев у него травинки, сплетенные в жгут, и каждый из них считал делом своей чести пробежаться по внутренней стороне ее бедер, не оставляя своим посещением любой обнаженный участок ее тела. От нескончаемой щекотки Лена начала издавать странные звуки – нечто среднее между хохотом и стоном… и внезапно ощутила легкий холодок в промежности. Через несколько секунд Лена поняла: холод исходит снаружи, от намокшей ткани трусиков, и намокла ткань не от мочи и не от пота. Ее плоть среагировала быстрее, чем разум, тело практически предало свою хозяйку.
Безмерно удивившись своей реакции, Лена продолжала без особого энтузиазма уворачиваться от щекочущего ее Виктора, периодически взвизгивая, когда становилось совсем уж невмоготу:
- И-и-и-и-и-и-и-и-и-иу-у! Все! Все! Хва-а-а-а-атит! Все что хочешь, перестань только!
Дух, наблюдающий за происходящим с вершины холма, пожал плечами: «Так-так... Все в порядке вещей...» Присмотревшись к кустам, он помрачнел. «Но вот труп надо убрать. Блин, вот ни в чем на людей нельзя положиться...» Он вновь «нащупал» сознание медведя – «Давай, Михайло Потапыч... Блин, ты минимум через час будешь... А что делать - без вариантов, топай, жду».
Дэн – теперь уже Призрак – видел все действие, просто летая над поляной: Лену, визжащую от смеха, Виктора, безжалостно щекочущего Лену. Он даже разглядел мокрое пятно на трусиках Лены и, смутившись, решил для себя: «Ладно, полечу пещеру осматривать… тут-то все равно больше делать нечего…»
Виктор, увидев медленно расползающееся на трусиках Лены мокрое пятно, усмехнулся:
- А журчания-то не слышно... Значит, пришло время.
Мечтательно улыбнувшись, Виктор положил «букет» из правой руки на камни. Продолжая щекотать Лену левой рукой (правда, она уже не ощущала особой разницы), он правой рукой вынул из-за голенища нож и стал аккуратно резать бретельки бюстье и вспарывать нитки между его чашечками. Дождавшись, пока от неистовых движений тела Лены откроется ее прекрасная, упругая даже на вид грудь с задорно торчащими крепкими сосками, Виктор убрал нож за голенище, вновь взял «букет» в правую руку и нежными касаниями начал щекотать открывающиеся взгляду «спелые плоды» по той же методе, что и все остальные части тела Лены.

Отредактировано Robert (2015-08-06 23:06:22)

0

78

Лена, окончательно разгорячившись от возбуждения, не в силах больше бороться со своим организмом, начала мелко дрожать и постанывать. «За последние два дня это уже второй раз, когда кто-то щекочет мне грудь! С ума можно сойти! Чего он добивается?». Возбуждение вызвало прилив крови, и это придало девушке сил. Она снова начала вырываться из веревок и, сосредоточившись, выкрикнула Виктору в лицо:
- Послушай, ты, садист! Это невыносимо... Хочешь трахнуть, так трахай, чего мучаешь?!
Быстрые умелые «штрихи» по соскам заставили ее уже почти выть от возбуждения. Тем не менее, это было совсем не то, что она испытала в пещере. Теплые обволакивающие прикосновения Духа проникали в самое нутро, подчиняли тело и разум какой-то безумной пляске страсти, не оставляя в голове мыслей о сопротивлении, лишь желание отдаваться снова и снова. А настырные ласки опытного Виктора вызывали желание против желания, когда мозг кричит «нет», но не в силах совладать с тем, что живет между ног, устает и уступает простому животному «хочу». Дыхание Лены стало частым и прерывистым:
- Ну... давай же...
- Хочешь? Отлично! – у Виктора радостно заблестели глаза. Не снижая темпа, он вновь отложил «букет» из правой руки на камни и расстегнул лямки на комбинезоне, после чего тот упал ему на ноги. Виктор взялся за промежность трусиков Лены, и сдернул их до уровня ее щиколоток в такт неистовым движениям девушки. Затем он приспустил черные в рябинку «семейники», обнажил своего напрягшегося (и достаточно крупного) «красноголового богатыря», после чего обхватил левым локтевым сгибом Ленину ногу, подтянул Лену к себе и вошел в нее. Двигаясь с Леной в такт - абсолютно гармонично – Виктор вновь перехватил «букет» правой рукой и, не оставляя в покое соски, начал щекотать клитор и ту часть «цветка лотоса», которая оказывалась доступна во время слияния Лены и Виктора.
Это длилось на удивление недолго. Разгоряченная влажная плоть обхватила такую же – горящую и жаждущую. Обхватила и заскользила по ней, наслаждаясь смешением соков, желая получить от нее как можно больше.  Поймав внезапно взгляд Виктора, Лена увидела в нем не человека, не зверя, а кого-то... потустороннего. Он смотрел на нее сквозь глаза Виктора, и не давал отвести взгляда. Эта тварь, что сидела в его черепной коробке, медленно и сильно... сосала из нее энергию. Возбуждение наросло до предела. Эта тварь ее хочет, и получит. И она ничего не сможет сделать. Прошла всего пара минут «бешеной скачки» и... то ли щекотка так распалила девушку, то ли действительно влияло некое магическое присутствие, но ее лоно разорвал оргазм, и она, невольно изогнувшись, вытолкнула мужчину из себя.
Никогда с ней такого не бывало! Нет, она, конечно, не могла похвастать большим количеством оргазмов в своей еще юной жизни, но, как бы там ни было, Лена была твердо уверена, что кончает все тело, включая мозг. Но на этот раз бомбочка разорвалась точно в районе влагалища, и там же и потухла.
Виктор осел на землю, сложившись, как перочинный нож. Прошло около минуты. Наконец он зашевелился. В голове было... нет, не пусто, а спокойно. «Отец-Небо наверху, Мать-Земля внизу, Великая Степь посредине» - промелькнуло в мыслях. Опираясь на трясущиеся руки, Виктор встал на четвереньки. «Авах (делать)... амгтай (вкусно)... анд нэхэр (помощник)...» - услышал Виктор. Он помотал головой, думая, что это просто шум в ушах, но нет. Его внезапно окатило холодом. Он передернулся, напрягся. «Эрлик-Ширээ, ты доволен?» По телу побежало тепло. «Би iiгээр (я здесь)... би амар (я готов)... аврал (помощь)... зориг (сила духа)...  гуйланчлах (просить)». Ощущая тепло - и не только солнечное - и чувствуя, как он постепенно становится связан незримыми нитями со всем, что его окружает, Виктор открыл глаза и посмотрел на Лену. Та лежала в той же позе, как он ее оставил, с открытыми глазами, повернув голову набок и пристально глядя на него. Виктор вдруг смутился и, встав, поспешно начал натягивать трусы.

Отредактировано Robert (2015-08-06 19:06:22)

0

79

Дух, чувствуя «сидящую» в Викторе Сущность и ее слияние с Виктором и Леной во время секса, решил не мешать им – в силу собственного же правила: «Иногда надо позволять событиям идти так, как они того хотят – это будет наилучшим выходом». Но когда любовный акт закончился обоюдным мощным оргазмом, и стало ясно, что никто из участников (включая Сущность) не пострадал, Дух решил снова поиграть с этими забавными человечками. Сказав на ухо Лене «Ой, а чего это вы тут делаете?» с интонацией незабвенного пионера из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», он сделал так, что у смущенного Виктора, поспешно натягивающего трусы, вдруг с громким треском лопнул шов на них, тем самым превратив Виктора в эксгибициониста.
Виктор, посмотрев на тряпку, которая еще несколько секунд назад была трусами, перевел взгляд на Лену и махнул рукой со словами:
- А и х** с ними! Пусть проветрится! – и продолжил, усмехаясь:
- Комбез надену - и все дела! А то вдруг ты еще захочешь… - он подмигнул Лене, с таким выражением лица, которое бывает у гурмана после обеда, полного всяческих гастрономических изысков.
Услышав голос Духа, Лена мгновенно пришла в себя и начала неистово выкручиваться из ослабевших веревок. Очень скоро она освободила руки, а затем и развязала себе ноги и стала одеваться, быстро натягивая трусики и затем надевая вытянутые на ощупь из рюкзака носки и запасной спортивный костюм. В оба глаза наблюдая за Виктором, она не увидела в его взгляде того голода, что был пять минут назад. Видимо, «потусторонняя тварь» или покинула его, или «вернула» Виктору управление телом и разумом. Это снова был тот мужчина, с которым они познакомились два дня назад. Краем уха слушая Виктора и понимая, что в данный момент от него не стоит ждать ничего страшного, Лена обратилась к Духу:
- Вернулся? Еще скажи, что ничего не помнишь!
Виктор принял слова Лены за обращение к нему, и удивленно посмотрел на девушку:
- Вообще-то я помню всё, что было здесь и сейчас, - Виктор очень приятно улыбнулся и подмигнул Лене. - Нам обоим понравилось, разве нет?
Лена, надевая "гриндера", продолжала настороженно глядеть на Виктора. Услышав его, она машинально кивнула головой и с некоторым ехидством ответила:
- Ага... понравилось... особенно начало было неплохое, с соломкой...
Внезапно Дух ощутил чужие эманации – а именно Сущности, «сидевшей» в Викторе. С какой целью это делалось, Дух не знал, но над поляной постепенно начали собираться и чернеть тучи. Желая уберечь Лену, Дух вновь сказал ей на ухо:
- Лена, беги. И быстро. Тут щас такое может начаться...
Лена, зная, что Дух такими вещами не шутит, решила отвлечь Виктора. Она заметила в траве рядом с Виктором какой-то посторонний предмет, и, присмотревшись, опознала в нем ту самую статуэтку – Хя, которая, очевидно, выпала из кармана комбинезона Виктора. Решение проблемы пришло Лене в голову мгновенно. Со словами «Я пить хочу страшно...» она мотивированно достала стеклянную поллитровку «Ессентуки № 4» из своего рюкзака, после чего мотнула подбородком в сторону Хя и саркастически произнесла:
- О, кстати, не забудь статуэточку, она, небось, кроме магического еще и экономический вес имеет?
Виктор повернул голову в ту сторону, куда указывал Ленин подбородок, и, благодарно кивнув пару раз, наклонился, чтобы поднять вещицу. Тут же он на своем опыте подтвердил правильность одной из Заповедей Грамотного Любовника: «Никогда не отворачивайся от девушки после секса!» - Лена с размаха приложила Виктора поллитровкой по затылку, вложив в удар все свои оставшиеся силы. Виктор ткнулся головой в траву, издав какой-то странный горловой звук. Лена мигом подобрала статуэтку, схватила свой рюкзак, вскочила и, не оглядываясь, помчалась в сторону холма, на который ее в последний раз перенес Дух. При этом она вопила что есть мочи:
- Дух, помоги мне!!!!!!!!!
Отбежав шагов на тридцать, девушка быстро обернулась, не останавливая бега, и увидела Виктора, сидящего на земле и держащегося руками за голову. Она слышала покрикивания Духа «Беги, беги быстрее!», но в дополнительных стимулах не нуждалась – тучи над поляной сгущались и чернели все быстрее, в них начали мелькать молнии и глухо зарокотал гром.

Отредактировано Robert (2015-08-10 21:36:26)

0

80

Под аккомпанемент указаний Духа «Давай бегом вон за те кусты! Все, замри!» Лена, запыхавшись, взобралась на холм, влетела в кусты, изрядно при этом поцарапавшись, и повалилась на землю. Дух обратился к Лене в свойственной ему манере:
- Ну, ты как? Цела еще?
Лена утерла грязной рукой пот со лба:
- Не знаю... – и поняла, что статуэтка все еще у нее в руке. Она внимательно на нее посмотрела и вспомнила, что должна отдать ее Духу, но... отдавать статуэтку уже как-то не хотелось. Вновь у Лены начался конфликт (и в который уже раз, кстати!) между разумом и телом. Вроде и понимаешь, что надо расстаться, помнишь, что сама же себе и обещала, но… это все разум, проклятый, холодный, научный разум! А вот тело – тело вцепилось в статуэтку как в спасательный круг, нет... как в особо ценную вещь, которую давным-давно потерял и вот теперь обрел вновь. И расставаться с ней больше не собираешься.
Лена вновь с горечью поняла: на самом-то деле ей только кажется, что она отлично контролирует свое тело. Гимнастические упражнения, за которые ее хвалили, были всего лишь заученным набором движений, да и спортивные снаряды оставляли небольшое пространство для маневра, если вдруг сдвинется рука или нога. Но контролировать тело силой разума Лена не умела, да и научиться этому ей было негде и не у кого. В результате, вместо того, чтобы, вытянув руку, бросить статуэтку на траву перед Духом и сказать ему что-то вроде «Ну вот, я принесла ее. Как думаешь, она сама вернется в пещеру, как Витек говорил, или ее лучше туда отнести? А может, она тебе для чего-то нужна?», рука Лены со статуэткой опустилась на землю, как будто налитая свинцом, а язык ее произнес следующее:
- Дух... я... Покажи мне, где тут ближайший населенный пункт, кроме той деревушки?
После небольшой паузы Дух ответил:
- Кладбище тут есть... Недалеко....
Лена рассердилась – больше, конечно, на саму себя:
- Прекрати прикалываться! Я убраться отсюда хочу, и поскорее. Хватит с меня приключений, трупов и маньяков!
Дух внимательно посмотрел на статуэтку в руке у Лены и, переведя взгляд на ее лицо, спросил:
- Ты руку-то способна разжать?
С непринужденным видом ответив «Конечно!», Лена, напротив, спрятала руку со статуэткой за спину и задала ответный вопрос Духу:
- А что?
Дух не стал развивать тему магического воздействия, не стал уличать Лену в жульничестве – он просто пожал плечами и, произнеся «Как знаешь…», растворился в воздухе. Вот он был – и вот его нет. Лена неверяще посмотрела на то место, где он только что был, потом по сторонам – в тщетной надежде, что это была шутка, и через несколько секунд заплакала. Слезы смешивались с начинающимся дождем и текли по щекам.
Глядя вслед улепетывающей Лене, Виктор, сидящий на земле, обхватил руками голову и его лицо исказилось. «Бл***, да что ж такое! Голова у меня не казенная - столько раз по ней получать! Теперь чего, без каски и из дому выйти нельзя?.. Стоп, а как там Анд Нэхэр?» Виктор сосредоточился, тело окатило теплой волной. «Отлично, связь не пропала». Вдруг Виктор почувствовал, как что-то сверху капает ему на голову, и посмотрел вверх… «Ё-мазай, ща ка-а-ак ливанет!» - с этой мыслью, подхватив свой рюкзак, оружие и пояс, Виктор бросился в сторону леса - к деревне.
Призрак к тому времени уже находился в пещере. С момента смерти его тела прошло не так много времени, но он обнаружил, что стал значительно лучше видеть. Теперь он мог бы путешествовать по этой пещере и без фонарика. Более того – он стал видеть буквально сквозь стены; все пустоты, галереи, структуры горных пород – все это предстало перед ним. Иной академик – естественно, из настоящих, старой закалки – не колеблясь, отдал бы всю оставшуюся жизнь за такой дар. Но Призраку это большой радости не доставило. Он и при жизни-то не отличался большой любовью к камням и этим… как их… ну, которые растут один над другим, и с верхнего капает все время… а, сталактиты, во! Или сталагмиты?.. Да не один черт, в самом-то деле!

0


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC