Форум Tickling in Russia

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Литературная переработка ролевой игры "Пещера"

Сообщений 101 страница 120 из 143

101

Сергей немного помолчал, ожидая, пока раскаленная игла пройдет через голову, но дождался лишь, что она оттянулась наверх, и ее острие осталось в черепе справа-вверху. Подождав еще пару секунд, и понимая, что просто так игла никуда не денется, а значит, сидеть и ждать у моря погоды нет смысла, Сергей произнес, обращаясь к Барабашу:
- Н-да... Ладно, парень, иди уже...  тут, похоже, все плохо, и помочь ты не сможешь, а отвлекать будешь... – и, визуально отследив передвижения Барабаша сначала по дому, а затем – через окно – по улице, и дождавшись, пока Барабаш отошел на достаточное расстояние, участковый обратился к девушке:
- Слушай, как тебя... Лена? Так вот, Лена, по уму я сейчас должен тебя тупо задержать.
Такой подход к ней как к гражданину, ожидающему помощи от властей, Лену абсолютно не устраивал. Молодость, знание того, что у нее есть «права человека», нежелание – правду сказать, неосознанное – разбираться с последствиями своих действий, да и представление о работе органов государственной власти с населением, состоящее из двух пословиц: «Моя хата с краю» - относительно действий населения, и «Пусть лошадь думает, у нее голова большая» - относительно работы указанных органов; все это вызвало в ее душе резкое отторжение действий Сергея и даже некоторую обиду на него. Сказав Сергею вопросительно-возмущенным тоном «Что??? За что это??? Я к вам за помощью пришла, а вы «задержать»! А ну вас!» - Лена гневно махнула рукой и уверенно направилась к выходу.
Сергей, не будучи персонажем сериала, и к тому же зная свои обязанности – как по закону, так и по совести – не стал вступать в перепалку, что-то объяснять Лене… Он просто сказал «Стоять» в спину уходящей девушке. Сказано это было так, что Лена  замерла на середине помещения. Ее как будто накрыло холодное покрывало, сковав мышцы и приморозив нервы. Она услышала в этом голосе холодное спокойствие, смешанное с угрозой; обещание найти где угодно и достать откуда угодно сквозило из каждой произнесенной Сергеем буквы.
Но это ощущение продолжалось несколько секунд. Передернувшись всем телом и скинув «очарование страха», «наброшенное» на нее Сергеем, Лена развернулась к мужчине с криком:
- А то что?! Пристрелите меня? Валяйте! У кого пистолет, тот и прав, не так ли?
Участковый, в силу профессии часто сталкивающийся с оскорблениями – а почти все из них звучали значительно хуже того, что он услышал сейчас – пропустил слова девушки мимо ушей и продолжил с теми же интонациями:
- Стой, кому сказал. Если мне придется сейчас встать - ты об этом пожалеешь. А по закону я буду прав.
Услышав слово «закон», в исполнении Сергея приобретшее черты и вес каменной глыбы, легшей на хрупкие девичьи плечи, Лена закусила губу и исподлобья уставилась на участкового. А Сергей продолжил:
- Поскольку толком ты ничего рассказать не хочешь - пойдем другим путем, - он поморщился и осмотрелся по сторонам в поисках чего-нибудь попить. Не найдя, Сергей тяжело вздохнул:
- Блин, не задалось утро в колхозе... – и снова обратился к Лене:
- Документы хоть есть у тебя?
Лена медленно нашарила паспорт в заднем кармане джинсов. Также медленно подошла к милиционеру на расстояние вытянутой руки. Не сводя с него настороженного взгляда, неохотно протянула ему «краснокожую книжицу». Взяв паспорт, Сергей открыл его и попытался прочитать написанное, но тусклый утренний свет не давал ему как следует разглядеть буквы и знаки, а головная боль мешала сосредоточиться. Промучившись несколько секунд и выдохнув «Блин, темно тут...», Сергей встал и, махнув Лене рукой, вышел на крыльцо; девушка, как привязанная, потянулась за ним.
Участковый уселся на ступеньке и несколько раз глубоко вздохнул:
- Мать-мать-мать... Не, так пить нельзя... – с этим словами он открыл паспорт.
- Ладно, итак... Соколова Елена Петровна, 199… года рождения... Тебе всего 20? Тогда понятно...  Ого, из самой Белокаменной к нам приехать изволила... За что ж честь-то такая... на наши головы? Так… орган, выдавший паспорт… адрес регистрации… Ну да это пофиг, - Сергей убрал паспорт Лены в карман кителя и продолжил разговор:
- Ладно, с личностью твоей разобрались. Студентка, говоришь? Где учишься? Может, и студенческий найдется?
- Нет, не найдется. Археологический. МГУ. Слышали о таком? – выдавила Лена сквозь зубы, едва сдерживая злость. И мысли у нее были… соответствующие. «Да, правильно писали – плохо у нас реформа милицейская идет. Вот и сидят тут, по медвежьим углам такие… замшелые! К нему человек за помощью пришел, раненый, обожженный… а он?» - у Лены перехватило дух от возмущения. «Власть свою показать хочет! Издевается! Паспорт ему, расспросы какие-то… Чего он расселся? Тут действовать надо! Сначала меня в город отправить! А потом уж… пусть он тут чем хочет занимается».
Сергей, искоса поглядев на лицо Лены, – которым она, надо сказать, практически не умела владеть, - примерно понимал, о чем она сейчас думает. Именно поэтому он и продолжал спокойно выдерживать взятый им изначально тон. «Пусть девочка выкричится сейчас – это как гнойник выдавить; сразу надо, чтоб не запускать. Зато потом спокойнее будет, и контакт со следствием у нее лучше пойдет» - рассудил Сергей и продолжил:
- Ну, допустим. Хотя и врешь, конечно... – он покровительственно хмыкнул. - Когда и с какой целью прибыла? Ты смотри, я это пока так, без протокола...

0

102

По мнению Лены, этого человека давно пора было – как минимум – выгнать за профнепригодность без пенсии. Но вот это вот его утробное хмыканье… оно окончательно добило Лену. «Этот… этот… дятел в форме! Расселся тут… унтер Пришибеев! Да как он смеет устраивать допрос мне – студентке, отличнице, можно сказать, будущей надежде российской археологии! В конце концов, я пострадала за науку! На моих глазах погибли мои товарищи! Мне угрожали, меня использовали… как какую-то секс-куклу! Да и выспаться толком не удалось!» - все эти гневные мысли пронеслись в голове у девушки, и она, не услышав вопрос Сергея про дату и цель прибытия, заорала:
- А вы меня не пугайте! Я имею право на телефонный звонок! И вообще... где у вас тут начальство?!
Сергей мысленно кивнул сам себе головой в знак одобрения и, хладнокровно глядя на перекошенное от злости лицо Лены, размеренно стал говорить:
- Не ори, и так башка трещит. Я тут начальство. Я! А мое начальство - в райцентре, 138 км. по тому, что тут зовется дорогой. И они тебе зададут те же самые вопросы - но только под протокол, и направив лампу в глаза. Доступно излагаю?
Услышав про «протокол» и «лампу в глаза», девушка моментально представила себе обобщенную сцену «допроса невиновного человека упырями из НКВД», которую с различными вариациями так любят показывать в различных псевдоисторических российских сериалах. Развитое воображение сыграло на этот раз с Леной злую шутку. Она ощутила холод камерных стен, по которым стекает ручейками конденсат; услышала свирепый рык следователя в кителе с краповыми петлицами; увидела свет лампы, режущий глаза, и совсем краем глаза – капли крови на листах, лежащих перед следователем… На Ленины глаза навернулись слезы. Противостоять натиску интонаций Сергея, подкрепленных его внутренней энергией, и страшным образам, созданным ее же воображением, девушка уже не могла, и она сделала единственное, что доступно любой девушке или женщине в схожей ситуации, - захлюпала носом:
- Три недели мы тут. Два дня назад я вошла в Пещеру и заблудилась. Вчера выбралась, не знаю как...
От Лениного хлюпанья Сергей поморщился:
- Вот только воду из глаз лить не надо, и так сырости хватает... В пещеру, говоришь? – услышав это, Сергей посмотрел куда-то вдаль и сказал негромко, но эмоционально:
- И-и-иди-о-о-оты-ы-ы... – после чего вновь обратился к Лене:
- А ДО пещеры вы чего делали?
Девушка быстро вытерла рукой слезы:
- Чего-чего... фотографировали все, в Пещеру заглядывали раза четыре.
Сергей недоверчиво хмыкнул:
- И что, потом все вдруг резко исчезли, и ты осталась одна? Пошла в пещеру, чудом выбралась, «случайно», - милиционер интонацией придал саркастический оттенок этому слову, - нашла из всех домов именно Барабаша - а к его халупе нормальный человек не попрется... Ты и дальше врать будешь, или как? – он тяжело посмотрел на Лену. Та в ответ тоскливо посмотрела на участкового и опустила глаза:
- Нет, не резко. Мишка пропал в лесу, Дэн в Пещере, Дашка сбежала, когда все началось... ну, когда они пропали... а у Барабаша открыто было...
Девушка понимала, что несет чушь, в которой сама же и запуталась. Врать она не умела… но и сидеть в местном «обезьяннике» - или что там у них теперь? – тоже не хотелось. Лене просто очень хотелось домой… и для этого она могла сказать что угодно.
Несмотря на похмелье и прочие прелести недельного запоя, Сергей все же понимал, что эта девочка - предвестник весьма серьезных неприятностей на его седеющую голову... И чем быстрее он поймет, что же произошло на его участке - тем меньшими проблемами он сможет отделаться. Но без нее все равно делать нечего. И по закону – подозрение в убийстве двух и более лиц (а это, на минуточку, пункт «а» части 2 статьи 105), и для дела – кто лучше нее все сможет показать и объяснить на месте? Поэтому Сергей решил не отпускать девушку
- Ты бы сама себя слышала... Такое несешь, что тебя не задерживать, а арестовывать уже можно. Принесла вас нелегкая, мать вас  всех… Пошли в избу... – он встал со ступеньки и махнул рукой, как бы приглашая девушку следовать за ним. В сенях Сергей продолжил:
- Короче, так... Сиди тут, и давай договоримся - без глупостей. Ксива твоя все равно у меня, если что. Щас я... в норму чутка приду, и прогуляемся - покажешь, где и что произошло.
Перед Лениными глазами в ускоренном темпе прокрутились вчерашние события. По ее коже пробежал мороз от воспоминаний, зрачки расширились. «Что? Опять туда? К этим… этим…» Ужас придал девушке силы. С громким криком «Я не пойду туда!» она оттолкнула участкового и рванулась к выходу, не разбирая дороги. Но Сергей легко перехватил ее за руку и, резко рванув на себя и в сторону, буквально вбросил ее в дом, как баскетболист забрасывает мяч в корзину. Затем он зашел в дом сам.
- У тебя вариантов не много. Либо так, либо я сейчас оформляю задержание, а через пару дней с тобой уже мое начальство беседовать будет, которое ты так жаждала видеть, - с этими словами Сергей запер дверь изнутри на ключ и мрачно спросил:
- Ну? Что решаем?
Лена, сломленная окончательно, упала на лавку, на которой ночью лежал участковый, и, закрыв лицо руками и трясясь как в припадке, разревелась.

0

103

Сергей, невнятно ругнувшись сквозь зубы, прошелся по комнате. «Вот принесла же их нелегкая... Экспедиция у них, мать их в зад! А местные власти кто уведомлять будет? Сами небось себе экспедицию придумали - 20 лет, куда деваться какие взрослые… Ну ладно, надо себя в порядок привести… а она пусть подумает».
Пистолет, свое удостоверение и паспорт Лены Сергей убрал в сейф и запер его. Покосившись в сторону Лены – она продолжала сидеть, практически сложившись вдвое, плотно закрыв лицо ладонями и продолжая всхлипывать – он спрятал ключи в тайник под половицу. Затем скинул китель, стянул майку, сапоги и форменные штаны, оставшись в одних черных семейных трусах. Покопавшись в шкафу и достав оттуда чистое нижнее белье, через другую дверь участковый босиком вышел на задний двор, поднял из колодца ведро воды, пару раз глубоко вздохнул и вылил его на себя. Передернувшись от глубинного холода, Сергей выдохнул:
- Ыыы... Ух, бляха-муха... Не, нельзя так пить...
Еще дважды повторив самоэкзекуцию, мужчина почувствовал себя лучше. «Эх, хорошо бы сейчас в баньке попариться, но это потом. Вечерком, лучше всего, чтоб потом сразу спать - и утром все уже будет более-менее сносно». С этими мыслями Сергей, взойдя на заднее крыльцо, вытер мокрые ноги о затасканный, но чистый половик, снял трусы, надел сухое и чистое белье, вернулся в дом и натянул штаны - когда-то камуфляжные, ныне застиранные до полной неопределимости цвета, после чего  посмотрел на  всхлипывающую Лену:
- Ну, так как? Чего решила?
Лена дернула плечами, отняла руки от лица и распрямилась. С размазанными по лицу слезами и грязью, с растрепанными волосами, она была похожа на трубочиста. Девушка смогла взять себя в руки:
- Товарищ участковый, я ничего плохого не сделала, правда, я вам клянусь! Я... а можно как-нибудь, чтоб не ходить больше в Пещеру? Там у вас... аномалии… какие-то... – ее лицо снова передернулось, руки задрожали; видно было, что она вновь на грани истерики. Сергей, посмотрев ей в глаза, тяжело вздохнул.
«Твою ж двадцать... Снова истерика у нее... Н-да, от такой помощи не будет. А время-то идет... Аномалии... Да, есть там аномалии... Знаю, благо родился здесь. Ладно... хрен с тобой, золотая рыбка», - с этими мыслями Сергей, шлепая босыми ногами, ушел в другую половину дома.
Минут через 15 он появился снова - уже одетый в болотного цвета охотничий костюм, шапку с накомарником и высокие ботинки. За спиной у него был небольшой пустой рюкзак, на поясе слева висел изрядных размеров нож, а в правой руке мужчина держал охотничий карабин. Он посмотрел на Лену, вцепившуюся ладонями в колени и глядящую на него полными слез глазами, и поджал губы:
- Короче, тогда так... Сиди здесь, из дома - ни шагу. Выйдешь - всё, все последствия - на твоей совести. Я предупредил. – Сергей попытался несколько раз зажечь свет, но выключатель только равнодушно щелкал. С досады Сергей обозначил плевок:
- Тьфу, твою-то налево, а что у нас с электричеством-то? Ладно, все равно по пути, гляну. Если свет появится – там, в комнате электрический чайник есть, если что... Если нет - переживешь. Свечи не трогай, печку тоже - спалишь еще хату мне... У вас, городских, с огнем плохо... Все, я ушел. К вечеру вернусь.
Сергей вышел из дома и закрыл дверь снаружи на ключ.
Когда за участковым закрылась дверь и Лена перестала слышать шаги Сергея, ее начала бить крупная дрожь, похожая на судороги. Голова закружилась, комната поплыла перед ее глазами. Девушка, упав боком на топчан, дрожала, как в лихорадке; ее тошнило, но желудок был пуст, и только пара струек слюны стекла ей на подбородок. Она пыталась успокоиться, но уже не могла контролировать свое тело. Через несколько минут дрожь утихла, кровь отлила от головы. Лена, несколько раз глубоко вздохнув, села на топчане, но сделала это резко, и голова у нее вновь закружилась. Немного посидев и дождавшись, пока комната перестанет расплываться, и нехитрые предметы мебели участкового вновь встанут на место, она встала – в этот раз осторожно – и сделала несколько шагов. «Получилось!» - обрадовалась она, когда пол не ушел у нее из-под ног. Во рту у нее пересохло, поэтому первым делом она бросилась в комнату, и прямо из чайника стала жадно отхлебывать воду.
Напившись, Лена случайно кинула взгляд в закоптевшее зеркало, которое висело на стене. Из него смотрела растрепанная лахудра в помятой одежде. Девушка вылила из чайника на край футболки немного воды и, как могла, отерла грязь с лица. Еще раз критично осмотрев себя в зеркале, Лена мысленно усмехнулась: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» и показала своему отражению язык, после чего направилась к небольшому шкафу довоенного дизайна и принялась за поиски еды. Через десять минут она обнаружила искомое, и испытала самое большое наслаждение за последние пару дней - жевать получерствый хлеб с не особо свежим салом, свирепо отгрызая куски хлеба прямо от батона.
Наевшись, Лена ощутила резкий упадок сил: организму требовалось время на усвоение пищи, и мозг свел к минимуму исполнение всех остальных функций. Лена почувствовала, что ее конечности дрожат, а ноги вдобавок еще и подгибаются. Глаза стали закрываться сами собой. Понимая, что на полу спать как-то неудобно, да и вообще холодно, Лена засунула остатки еды в шкаф и, держась за стены, на подламывающихся ногах добрела до топчана, после чего ее как будто кто-то ударил под колени, и она, с трудом повернувшись боком, чтобы не разбить лицо, упала и сладко засопела, из последних сил закинув ноги на топчан. В таком виде ее и застал Сергей, вернувшийся, когда солнце уже клонилось к закату.

0

104

*****
Виктор в этот день тоже даром времени не терял.
… Поезд дальнего следования Алтай – Москва мчался, отстукивая колесами немудреный ритм «тутух – тутух, тутух – тутух», и каждый, ехавший в его вагонах, слышал в этих звуках что-то свое… если обращал внимание на эти звуки. В отсеке плацкартного вагона, где ехал Виктор, на шум колес уж точно не обращали внимания, потому что Виктор был, что называется,  «в ударе». Он знал, как расположить к себе «клиентов», как он называл всех, кто мог послужить ему для реализации его желаний.
Виктор обладал достаточно большим опытом в том, как использовать тех, с кем он в данный момент общался. И он применял этот опыт в полной мере, даже не вспоминая такие слова, как «совесть», «сочувствие» и пр. Как-то, в ранней юности, он читал одну книжку по выживанию в безлюдных местностях, и на одной из первых страниц слово «выживание» было разложено по буквам: каждой букве соответствовала своя речевка. Всего Виктор уже не помнил, но речевка на букву «Ж» - «Жить захочется – вспомнишь, где находишься!» надолго запала ему в память.
Главное было – завоевать доверие окружающих, с учетом их «тактико-технических характеристик». Для данного случая это означало:  молодые мужчины (один парнишка не в счет), не занимающиеся интеллектуальной деятельностью, едущие в город по каким-то своим делам. В силу места проживания и круга общения – слышавшие о «законе» и «понятиях», считающие себя «бывалыми», не причисляющие себя к «блатным», однако принимающие разные ништяки, если их обеспечит кто-то другой. По определению – «лохи», поскольку «мужики» чувствуют «блатного» издалека, и если он им что-то предложит, скорее всего, обоснованно откажутся. Потому что знают – за «просто так» «блатной» не перднет, не то чтобы пальцем пошевелить.
Конкретно в данный момент Виктор рассказывал пошлый анекдот про бракоразводный процесс:
… - Я вас не понимаю: ваша жена – интеллигентная женщина, которая к тому же берет в рот; мало кому удалось этого достигнуть!
Мужик снова замялся и говорит:
- Так это… товарищ судья… она интеллигентная, она вилкой берет!
- Ха-ха-ха-ха-ха!
Виктор налил себе полстакана, подождал, когда окружающие его мужики отсмеются, и поднял тост:
- Ну, за юмор!
- Гы-гы, ну давай!
- Ты прямо как тот генерал!
Виктор выпил, выдохнул и потянулся к дрянному китайскому ножу с пластиковой рукояткой и сырокопченой колбасе, которые лежали на вагонном столике. Отрезал, закусил и только после этого повернулся к автору последней фразы:
- Ты чё, за военного меня принял? Обоснуй, будь ласков! - хотя Виктор и говорил спокойно, окружающие напряглись. Мужчина (Толик вроде бы?), сказавший про «генерала», тоже напрягся, но ответил:
- Я про военных не говорил. Я вспомнил генерала из «Особенностей национальной охоты» - он так же, как ты, тосты выдавал в тему.
Виктор, выдержав паузу, солидно кивнул, незаметно для окружающих окинув взглядом сектор плацкарта.
«Блин, вот и «мужик» попался. Наехать? Не, он грамотно отмазался. Не по понятиям будет. Начнется перепалка… Да и много с него не возьмешь. Ладно, хай живет, впереди день длинный… А попробуем вот того, с фиолетовым галстуком... А чё он на полке зря лежит?» - Виктор встал со своего места, развернулся и аккуратно потрепал по локтю мужчину сельской внешности, лежавшего на верхней полке позади него спиной к остальным; его фиолетовый «с искрой» галстук, в сочетании с белой рубашкой в крупную синюю клетку и коричневым пиджаком в узкую полоску, висели на вешалке у него в ногах.
- Слышь, братское сердце, не в обиду - не хочешь в загадки поиграть?

0

105

Мужчина развернулся к Виктору. Его лицо, не лишенное признаков интеллекта (один высокий лоб чего стоил), вначале напряглось, но тут же расслабилось, увидев радостно улыбающиеся лица попутчиков. Судя по его поведению, мужчина ехал по каким-то «государственным» - в его понимании – делам, и, соответственно, еще при посадке, сам того не ощущая, он поставил грань между собой и всеми остальными.
- Ну, давай, - со сдержанной гордостью сказал мужчина.
- Так спускайся, дорогой товарищ! Ехать еще долго, а в компании всё веселей! – говоря это, Виктор повернулся к мужчине, и тот, как бы нехотя, слез со своей полки и основательно уселся внизу.
Виктор предложил всем, сидящим рядом с ним, присоединиться к игре, после чего спросил у нового игрока – как его зовут. Тот с затаенной гордостью ответил:
- Авенир.
У Виктора промелькнуло в голове: «Авенир – «отец света» по-еврейски… сильный, остроумный, трезвомыслящий, целеустремленный, уверенный в себе человек… достаточно прямолинеен, но это не мешает ему двигаться своим, не похожим на чужие, путем… Вот и посмотрим, соответствуешь ли ты…» - Отличное имя, дружище! Ну, если все готовы, тогда слушайте загадки, - Виктор радостно улыбнулся. Ему нужно было, как и обычным шулерам, сначала вовлечь «клиента», а уж потом «развести» его на всю сумму.
Виктор напряг память, вспоминая соответствующие загадки, и обратился ко всем сидевшим вокруг него:
- Если бы у бабушки был х*** - она…
- Была бы дедушкой! – выкрикнул один из мужчин, сидящий у окна. Остальные засмеялись. Авенир усмехнулся, типа «сколько вы знаете – я давно больше забыл». Виктор, поощрительно кивнув, продолжил:
- Не рвите роз, они завянут…
- Не верь бл*** - они обманут! – продолжил рифмованный текст парнишка, и добавил: - У моего кореша такая наколка была!
Виктор хотел «прижать» «молодого» вопросом «А другие наколки у него какие были – регалки или портаки?», но так можно было спугнуть Авенира, поэтому Виктор просто радостно улыбнулся.
Авенир продолжал усмехаться в том же стиле, но уже более раскованно. «Ладно, добавим кое-что для лучшего понимания ситуации…» - решил Виктор и продолжил, обращаясь уже конкретно к «мужику»:
- На этапе мы вора…
- А на зоне – повара! – Толик ответил внятно и четко, и Виктор «маякнул» ему взглядом. Тот в знак понимания чуть-чуть опустил подбородок, при этом на пару секунд закрыв глаза. «Точно, сидел», - понял Виктор. «Значит, дальше не полезет… а если повезет, то и удержит… кого-то еще, скорее всего, мелкого – вон он как обрадовался, что к взрослякам его подпустили». С этими мыслями Виктор развернулся к Авениру, продолжающему покровительственно улыбаться, и продолжил:
- А вот представь - есть мужчина, рецидивист, сидит, и сидеть ему еще долго, - Виктор играл голосом, чтобы завлечь «лоха», - а ему мать-старушка пишет: «Сынок, попроси начальника - пусть он тебя отпустит на пару недель, мне огород надо вскопать, а у меня уже руки не работают; а огород у нас большой, сам знаешь...» Сын ей, значит, отвечает: «Мама, я говорил с начальником, не отпускает он меня, говорит - работы и здесь много; если сами не можете вскопать - наймите человека, денег я вышлю, только скажите ему, чтобы глубоко не копал, у меня на огороде автомат зарыт». Через какое-то время мать пишет сыну…
- А! Дак она… - вскинулся паренек, сидевший посредине на нижней полке, но Виктор «даванул косяка» в ту сторону, и Толик сильно ткнул паренька локтем в бок – «умница, понимает, что я с него спрошу, если лох вывернется!»
- Вот подскажи, что мать рецидивиста сыну написала, и что тот ответил? Правильно скажешь - я проставляюсь, с закусью, ну, а ежели ошибешься - не обессудь, с тебя! - Виктор засмеялся, и остальные игроки подхватили.
Авенир задумался… потом торжествующе улыбнулся и ответил:
- Прошло два месяца. Мать написала сыну-рецидивисту: «Сынок, почему так долго не пишешь, или случилось что?» А сын ей ответил: «Меня в город перевели, за автомат, приезжайте на суд такого-то числа».
Сидящие вокруг на полках посмотрели на Виктора. Тот улыбнулся Авениру, как взрослый улыбается ребенку:
- С таким ответом эта загадка для дурачков, я бы ее и загадывать не стал. А в жизни по-другому было. Через какое-то время мать пишет сыну: «Сынок, из города приезжала милиция, перекопали весь огород, автомата не нашли». А сын ей отвечает: «Ну что ж, мама, чем мог – тем помог. Теперь сажайте картошку», - последние слова Виктора потонули в хохоте окружающих. Авенир насупился – действительно, как обиженный ребенок – и полез в карман за бумажником. Под ободряющие слова Виктора об уважении к тем, кто честно платит долги и о том, что такие люди всегда и у всех в авторитете, Авенир отсчитал несколько фиолетовых бумажек и отдал их Виктору, а тот, осмотревшись, выбрал «гонцов» - двух мужчин с боковых мест и Толика. Когда через несколько минут поезд подъехал к небольшой станции, Виктор встал и, выходя вместе с «гонцами» на перрон, пропустил двоих вперед. Мотивированно наклонившись к Толику (поезд качнуло), Виктор шепнул ему на ухо: «Твоя доля – 15 процентов» и, слегка отстранившись, уже громко сказал:
- Только, дружище, ты уж так распредели, чтоб и на опохмелку хватило! – Толик, кивнув, пошел в тамбур – поезд уже остановился и проводник как раз откидывал лесенку, а к вагонам бежали старушки-торговки. Несмотря на свое уголовное настоящее, Виктор при взаимодействии с людьми всегда исходил из принципа «честность – лучшая политика», правда, добавляя от себя: «особенно если она позволяет втянуть кого-то, кто может тебя прикрыть».

Отредактировано Robert (2015-08-20 00:44:10)

0

106

*****
Сергей открыл дверь, зашел в сени, прошел в комнату и мрачно усмехнулся, глядя на мирно посапывающую Лену. Какие-то мысли по поводу рассказанного девушкой проскальзывали у него по дороге к Пещере, но он решил вначале осмотреть место… происшествия. «Пока так будет правильней», - думал Сергей. «Может, они там перепились или сознание расширили, и убежали в тайгу». Но, побывав в лагере и даже заглянув в пещеру, он узнал кое-что, о чем девушка ему не рассказала. «А вот забыла или захотела забыть – это мы и выясним», - размышлял участковый по дороге к дому.
Снял рюкзак, поставил его на пол, зажег настольную лампу - делов-то было, общий рубильник включить – и, повернувшись спиной к спящей девушке, достал из кармана три паспорта и еще несколько документов и бумаг, после чего положил их на стол и невесело хмыкнул:
- Н-да, втравили меня в историю... Спелеологи-археологи, мать их растак...
Лена проснулась от звука шагов по дому. Протерев глаза, она увидела, что участковый вернулся, и теперь стоит у стола и что-то раскладывает на нем. Память мгновенно вернула ее к реальности и окатила мерзкой волной адреналина. У нее засосало под ложечкой. Она аккуратно встала, подкралась к Сергею со спины и попыталась разглядеть, что он вертит в руках.
Сергей, слыша тихий скрип досок топчана и пола (других звуков в доме не было из-за отсутствия радио и телевизора), понял, что незадачливая студентка проснулась, и, дождавшись, пока скрип приблизится к нему и сменится плохо сдерживаемым дыханием, не оборачиваясь, достаточно громко сказал:
- Ну, давай, подходи, раз проснулась... Вон стул, садись...
От неожиданности Лена вздрогнула. «Глаза у него, что ли, на затылке?» - подумала она и осторожно поинтересовалась:
- А… что вы нашли?
Сергей повернулся к ней и, отойдя чуть в сторону, приглашающе махнул рукой в сторону освещенной столешницы:
- А ты не узнаешь? - на столе лежали три паспорта, водительские права Михаила, вырезки из журналов и карта пещеры.
Увидев все это, Лена сглотнула. Внезапно ноги стали мягкими, и она присела на стул:
- И что нам теперь делать?
Сергей саркастически усмехнулся и, будучи стопроцентным русским, все-таки ответил вопросом на вопрос:
- Кому это «нам»? Тебе – правдиво объяснить мне, что же все-таки произошло в пещере;  мне – выяснить, какова твоя роль в том, что все-таки произошло в пещере. Кстати, по этому поводу… кой-чего мы с тобой сразу не сделали, но и сейчас еще не поздно… - участковый  подошел к шкафу, вытащил из него какие-то пузырьки и несколько палочек-ушечисток с ватой на конце, вернулся к столу и сдвинул бумаги в сторону, после чего расставил все это хозяйство на освободившемся пространстве и повернулся к Лене:
- Дай-ка руки сюда.
Лена нахмурилась и закусила губу. Она силилась понять: знает ли Сергей абсолютно все (следопыт хренов), или можно попытаться как-то не рассказывать уж всю-то правду? С этими мыслями она медленно протянула обе руки ладонями вверх. Увидев на правой ладони толстую черно-красную корку, уже частично осыпавшуюся, из-под которой проглядывала розовая кожица, Сергей присвистнул:
- Хренасе... Где ты так обожглась-то? – и начал, обмакивая по одной палочки в пузырек, проводить ими по нескольку раз по Лениным ладоням, а затем, показав девушке знаком, что руки надо перевернуть, по тыльным сторонам Лениных рук, бормоча при этом:
- Так, посмотрим... Халтура, конечно, но что есть... – после чего стал по одной обмакивать палочки в другой пузырек, после каждого раза тщательно рассматривая палочки под лампой.
Жидкость жгла, и довольно сильно. На вопрос участкового Лена процедила сквозь стиснутые зубы «Костер неудачно разжигала...», на что тот, закончив свое дело, утвердительно хмыкнул:
- Я и говорю - не умеете вы с огнем обращаться... – отодвинув пузырьки и отложив палочки в сторону, он кивнул головой:
- Ладно, тут вроде все чисто. Руки вымой, и в сенях на подоконнике аптечку возьми...
Когда девушка вернулась, держа аптечку кончиками пальцев, рюкзак стоял у стола развязанным, а Сергей держал в руках небольшой прозрачный полиэтиленовый пакет без ручек. Махнув рукой, вновь приглашая Лену к столу, участковый дождался, пока та села, и выложил пакет под лампу. Лена увидела какой-то прямоугольный кусок серой замши, простроченный двойными швами и с небольшими заклепками по краям. Сергей, проследив за ее взглядом, выждал пару секунд, а затем спросил:
- А это что такое, ты знаешь?
Лена положила аптечку на стол и напряженно присмотрелась к вещице. Ей очень не хотелось, чтобы Сергей нашел нечто такое... о чем ей не хотелось или нельзя было бы говорить. Да и мало ли, что она на самом деле знает? В рюкзаки никому не лазила, по карманам не шарила, что ей показывали – то видела… Поэтому Лена осторожно ответила:
- Без понятия...
-Допустим, - Сергей кивнул головой. – Тогда я тебя просвещу - это чехол для пистолета. Я тебе даже скажу, для какого именно - Беретта 92. И вот это тоже от него. - Сергей покопался в рюкзаке, бросил на стол полностью заряженную обойму и прищурился:
- Ну? Ничего еще сказать не хочешь?
Лена немного посопела, потом выдавила:
- Вроде у Мишки был с собой пистолет...
- Та-а-ак... Одного «оруженосца» мы выявили. А вот это что? - Сергей вновь залез в рюкзак и выложил на стол зеленую гильзу от охотничьего патрона. Лена вздрогнула, мельком глянула на участкового и вновь уставилась на предмет:
- Гильза... от пистолета, наверное...

0

107

Милиционер молчал, пристально глядя девушке в глаза. Лена закусила губу. Развившееся от приключений в пещере некое «шестое чувство» подсказывало – Сергей знает хозяина гильзы. Но было и еще кое-что. Она чувствовала: Сергей знает, что Лена это знает. И ждет ее реакции, каких-то действий… «Как паук в паутине!» - неприязненно подумала Лена. Плакать и биться в истерике она больше не собиралась; организм получил необходимую энергию и восстановился – по крайней мере, в основных своих функциях. Однако Лена все-таки была обычной девушкой, не имевшей опыта общения с людьми, профессия которых – подчинять себе других для получения… всего, чего угодно. В данном случае – информации.
Встреча с Виктором в счет не шла, поскольку для него – как и для любого преступника – подчинение других для получения… всего, чего угодно было скорее образом жизни, чем профессией. Если бы после самоубийства Миши Лена отказалась от продолжения «исследования пещеры», как она называла их, по сути, неорганизованное копошение среди древних камней, то Виктор вылез бы из кожи вон, чтобы вновь отправить «малолеток» в прогрызенные временем и людьми ходы в теле горы. Нет, конечно, силу он бы не применял – но уболтать он их смог бы в полной мере. Собственно, рассказ про Эрлик-Ширээ и служил этой цели.
Плыть по течению Лене тоже не хотелось: воспитание в семье интеллигентов привило ей благородство – в данном случае ложно понимаемое. Истинное благородство для данного случая состояло в том, чтобы сразу изложить представителю органов государственной власти все произошедшее так, как оно произошло, не утаивая и не искажая ничьих ролей в случившемся, и быть готовой подтвердить это столько раз, сколько потребуется для полноценного разбирательства; ну, и нести свою долю ответственности за случившееся. Ложное же благородство состояло как раз в обратном – максимально скрыть, обходясь общими словами, все, что происходило до того, как пришлось обратиться к тому самому представителю органов государственной власти – поскольку он есть первый враг. Откуда тянутся корни такого поведения – это тема для диссертации в области психологии, как минимум на звание кандидата соответствующих наук.
Свою роль играл и самый обычный страх перед Виктором. Ведь он уже показал Лене, насколько он может быть страшен и настойчив, и как легко для него убить человека, поэтому слова Виктора «если встретимся – ты меня не знаешь» упали на подготовленную почву. Сергей же, не проявляя аналогичных качеств, пока явно проигрывал Виктору в этом плане – так же, как и в плане Защитника (вспоминая эпизод с поисками и освобождением Дэна). Наоборот, Сергей смутно ассоциировался у Лены с Экзекутором.
Но каким-то… уже, наверное, «седьмым», совсем подсознательным чувством, Лена начала понимать: Сергей ей не враг. Да, у него крайне скверный характер; да, у него есть определенные закидоны – но он просто хочет выяснить: Что. На. Самом. Деле. Происходило. В Пещере. Одновременное желание реализации подсказок сознания и подсознания вызвало у Лены отчаяние (по принципу «ну не разорваться же мне!»), которое незамедлительно отразилось в ее глазах. Со словами «Он убьет меня, если я его сдам» Лена опустила голову к коленям. Сергей пренебрежительно хмыкнул:
- Кто? Витек? Нужна ты ему... Тем более что он уехал. Не знаешь, кстати, куда и зачем он так резко сорвался? – и снова его тон заставил Лену распрямиться и бросать Сергею в лицо:
- Куда - не знаю! В Пещере... когда мы вышли... А вы знаете, что он меня уже один раз чуть не прикончил!!! И статуэтку хотел забрать! Я еле сбежала от него, он оборотень, вы что, не знали?! - по выражению лица участкового Лена поняла, что почти визжит. Взяв себя в руки, она произнесла «Я боюсь его» и, ссутулившись, положив локти на колени и опустив голову, застыла на стуле, как каменное изваяние.
Сергей вновь тяжело вздохнул и, нахмурившись, принялся разглядывать карту пещеры. Но его мысли витали совершенно в других областях. «Ох уж эти мне истерички! Студентка… Чему их там учат? С самого утра объясняю, объясняю – как рыба об асфальт! Задрала уже в корягу. Мнется, жмется… Неужели она сама их всех там перебила?.. Не, вряд ли», - оторвавшись от карты, он окинул взглядом Ленины спину и затылок. «А, может, Витек постарался? Но тогда бы ее здесь не было. Из того, что я понял из общения с ним – конечно, никакой он не учительский сын, а самый настоящий уголовник. Но по нему видно, что он профессионал. Значит, живую свидетельницу не отпустил бы… Да в самом деле!» - вдруг рассердился Сергей. «Что я тут сижу, вожусь с ней, гадаю на кофейной гуще… Пусть следователь думает – ему за это деньги платят. Убивала, не убивала, да что произошло… Улик хватает, а если что – отдельно пошлют запрос, смотаюсь еще раз туда. Так что…» - Сергей откашлялся и обратился к Лене:
- В общем, так... Либо с этого момента ты прекращаешь юлить, и нормально и честно отвечаешь на все мои вопросы, либо я оформляю задержание, и передаю тебя и вот это все, - он кивнул на рюкзак, - в районную прокуратуру. Мне лишняя головная боль не нужна. Только учти - если я тебе еще и могу поверить про оборотней, приведения и прочее - то там тебя слушать не станут. Либо тюрьма, либо дурка. Ясно, нет?
Лена медленно распрямилась, размазала проступившие слезы по лицу. Глянула на руку - опять грязь... И, решив поступать так, как подсказывало ей «седьмое» чувство, она осторожно спросила:
- У вас есть ванна... то есть умывальник? Я чувствую себя поросенком… - и, всхлипнув, добавила:
- А вы правда верите в оборотней?
- Верить или не верить можно в то, чего точно не знаешь. Так что вопрос некорректный... - ответил Сергей, вернувшись к карте пещеры. Потом отложил ее и повернулся к девушке:
- Ванны нет, но я в любом случае собирался баню топить. Можешь тоже воспользоваться, мне не убудет, - и добавил с усмешкой - Тебе оно действительно надо, это уж точно...

0

108

Баня у участкового не шла ни в какое сравнение с домом. Отдельно стоящий маленький сруб из золотистых бревен был явно построен недавно. Снаружи куча березовых дров, в предбаннике столик, табуреты, веники под потолком, чистота несусветная. Рядом с парной виднелась отдельная дверка – это была душевая кабинка. По всему было видно, что Сергей любил баню, парную и все, что с этим связано.
Зайдя в предбанник, оба разулись, и Сергей пошел в само банное помещение, тут же начав возиться возле печки с блестящей трубой, подбрасывая дрова. Постепенно в замкнутом (если не считать наглухо закрытого маленького оконца) помещении становилось жарко. Лена оглядывалась по сторонам как зачарованная:
- Ни фига себе!
Сергей улыбнулся с законной гордостью:
- Нравится? Для себя делал... Дом перестроить пока руки не доходят, его еще прапрадед строил... Вот он и... того и гляди рухнет. А банька - это дело нужное, в нашей-то глуши...
Было похоже, что баня (и даже подготовка к ней) на Сергея влияла положительно, он стал менее угрюмым, взгляд его как-то «отмяк». Он поставил на печку большой эмалированный бак с заранее набранной из колодца водой. Постепенно та стала закипать. Сергей повернулся к Лене:
- Вот и вода нагрелась. Душ, конечно, так себе - нормальный насос дорого стоит. Но хоть что-то, да есть.
Он снял с веревки два дубовых веника, положил их в таз и залил кипятком. Душистый пар заполнил предбанник... Сергей открыл окно, потом надел рукавицы и занес таз в парилку.
- Уф...  - выдохнул он, вернувшись в предбанник - там тоже все готово. Ну чего, ты первая пойдешь, или я? С парилкой-то обращаться приходилось?
- Я попробую... хотя не приходилось, нет... Деревенскую баню вообще впервые вижу живьем.
Девушка сняла носки, которые можно было ставить в угол, и пошлепала в парилку. Через пять минут раздались вскрики:
- Ай! Уй, блин! Ой! Что ж такое все горячее?! А нельзя убавить газу?
Сергей только ухмылялся, слушая вопли городской девчонки. Насладившись в должной мере, он открыл дверь в парилку:
-Так, вылезай давай. Ты так не вымоешься, а сваришься... Как мне потом твой труп списывать? Съесть, что ли?
- Не надо меня есть! – мокрая Лена выскочила из парилки, завернутая в непонятного цвета старую простыню. На полу валялась ее одежда, которую Лена мечтала постирать. Она с трудом отдышалась:
- Ф-ф-ф-фух! Это же адское пекло! – она схватила кружку с водой и жадно отхлебнула. Сергей покачал головой:
- Не умеешь ты париться... Остынь слегка, потом, если захочешь, попарю тебя нормально, - с этими словами Сергей ушел в парилку.
Лена вслушивалась где-то минут двадцать, но из парилки не доносилось ни звука. «Умер он там что ли? И что деревенские в этом находят? Помыться и так можно, зачем обжигаться-то?» Она уже начала замерзать и закуталась получше в простыню, когда раскрасневшийся довольный Сергей вышел наконец в предбанник. Он довольно отдувался:
- Уф... Ну, предварительная часть окончена, - он схватил ведро воды, стоящее около двери, выскочил на улицу и вылил все ведро на себя, довольно крякнув при этом. Вскоре Сергей вернулся с пятилитровой канистрой в одной руке и кружкой в другой. Поставив кружку на стол, он отвинтил пробку канистры и налил туда бурой, пенящейся жидкости с приятным запахом, после чего подвинул кружку Лене:
- Квас будешь? – и, поставив канистру на стол, Сергей ушел в парилку и там, с хрустом размяв суставы, стал подбрасывать дрова в печку. Закончив процедуру, он вышел в предбанник, плотно прикрыв за собой дверь, и предложил Лене:
- Щас, остыну минут пять, и  могу тебя попарить, если есть желание.
Лена смотрела на все действия Сергея, открыв рот. Дождавшись, пока он выйдет из парилки, она сказала, смешав в голосе удивление с невольным уважением:
- Слушайте! Умереть не встать! Как можно ведро холодной воды после жары?.. У вас же сердце остановится... мне кажется...

0

109

Она отхлебнула квас. Мммм... Очаковский отдыхает! Видя, что баня превращает угрюмого участкового во вполне сносного деревенского мужика, Лена тоже немного повеселела, ее положение стало казаться чуть менее тоскливым. Услышав предложение Сергея, Лена сразу же отреагировала:
- Ну, если не будете лить на меня холодную воду, я бы хотела, да. И веником меня не бейте тоже... – она допила квас и пошлепала опять в парилку. Сергей вошел вслед за ней и закрыл дверь со словами:
- Так, ложись на полок, и грейся пока... – увидев, что Лена до сих пор завернута в простынь, он недовольно хмыкнул:
- Да убери ты простынь эту дурацкую - не знаю, как у вас в Москве, а у нас в бане парятся в первозданном виде, - повернувшись к девушке спиной, Сергей присел к тазу с вениками и начал что-то с ними колдовать.
Лена на минуту засмущалась. Как это – «в первозданном»? Вместе с мужчинами что ли? Да еще и голышом? Ну и нравы! Но… то ли в парилке было темновато и парко, то ли уверенный спокойный голос участкового так на нее действовал... Она скинула простыню и подстелила ее на полок, чтобы не обжечься, после чего легла на полок, на всякий случай прикрыв ягодицы. Видя непонятные ей приготовления Сергея, Лена испугалась:
- Ой, только веником меня не бейте! Я слышала, это больно...
Сергей только хмыкнул в ответ:
- А я слышал, что в Москве у всех золотые унитазы...
Лена даже немного обиделась:
- Что за чушь! Вы там были хоть раз?.. Ох, жарко-то как! Фух, я уже, кажется, прогрелась, то есть перегрелась... – на девичьей коже стали проступать бисеринки пота.
- Ну вот и не говори глупостей. Все, молчи и расслабься, - Сергей надел рукавицы, взял в руки по венику, встряхнул их над раскаленными камнями. Пар с громким шипением заполнил небольшое пространство парной. Уверенно сказав «Ну, поехали...» мужчина мягко опустил веники на спину девушки и подержал, давая ей почувствовать тепло. Затем еще мягче начал похлестывать ими Лену - от лопаток но ступней и обратно, тщательно прогревая ее тело.
Девушка немного пофыркала, было немного горячо и непривычно. Но больше щекотно, особенно когда мокрые листики скользили по бокам и икрам ног. Девушка терпела минут пять, потом прыснула со смеху.
Сергей не заметил реакции Лены, но, из своих соображений - он знал толк в бане - еще «поддал» пару и стал действовать вениками чуть жестче. Хотя и не больно, как опасалась Лена... Пропарив ее минуты три, он ухмыльнулся:
- Ну ты даешь! Ты посмотри, что творится - он показал девушке на грязные потоки, стекавшие с нее. Лена смутилась:
- Я неделю не мылась, с тех пор как все началось, не до того было... – она окончательно расслабилась. Все было не так страшно, как казалось вначале. Она даже не заметила, что простынь свалилась с ягодиц.
- Да уж, нашла ты себе приключения... – вздохнул Сергей, и, взяв две деревянные щетки (похожие на расчески, но большие), стал тщательно растирать Лену, медленно опускаясь от плеч к ступням. Такую растирку девушка выдержала не больше минуты:
- Пр-р-р-ф-ф-ф... Ой, щекотно! Может, не надо эти щетки… ай!!!
- Терпи уж, грязнуля, - усмехнулся мужчина. - Ты ноги свои вообще видела? Вон, аж на полу следы остались... – и Сергей приступил к тщательному оттиранию ступней Лены. Девушка некоторое время, а именно секунд десять, пыжилась, пытаясь вытерпеть эту пытку, потом вывернулась и села на полке, пытаясь перевести дух:
- Уф, все, хватит, пожалуйста, это невозможно щекотно! – опомнившись, что она абсолютно голая перед незнакомым мужчиной, Лена схватила простыню и прикрылась ею как могла. Сергей благодушно махнул рукой:
- Ну, фиг с тобой. Теперь легче отмоешься... Иди, водой облейся. Из ведра не стоит, окочуришься с непривычки. Лучше из душа. Смотри, чтоб вода прохладная была, а не холодная. Девушка метнулась в душевую кабинку и, встав под душ и включив воду, тихо простонала:
- Ф-ф-ф-фу-у-у-у... о, май гад…
Она почувствовала невероятное облегчение, будто не килограмм грязи с тела, а пуд камней с души свалился. Кровь пульсировала в жилах, даже рука почти не болела. «Волшебное место, эта их баня...» - разомлев, подумала Лена.
Сергей тоже вышел из парилки, прямо во двор, и снова облился водой – на сей раз прямо из колодца. Кто парился - тот знает, что тот, КТО парит, потеет куда сильнее, чем тот, КОГО парят. Выдохнув «Уф... Кайф...», он вернулся в баню, выпил кружку кваса и открыл ларь под скамьей. Вытащив оттуда мочалку и мыло, Сергей открыл дверь в душевую и  протянул их плещущейся под душем девушке:
- На, пригодится. – Лена благодарно кивнула и, взяв банные принадлежности, начала мыться. Сергей, закрыв дверь в душевую, сел на лавку в предбаннике. Через несколько минут к нему присоединилась Лена. Мокрая, но довольная, она, завернувшись все в ту же простынь, села рядом с Сергеем, налив себе в кружку из канистры квасу и с удовольствием потягивая его.

0

110

Так они просидели несколько минут. В предбаннике висела тишина, но она не была гнетущей – говорить никому из них особо не хотелось. Сергей, сидя на лавке, расслабился и вытянул ноги почти на середину предбанника. Он ощущал, как понемногу улетучивается алкогольная дымка из головы и тела. Лена ни о чем не думала и не беспокоилась – может быть, впервые с того дня, когда они разбили лагерь у пещеры.
Совместное мытье всегда сближает, зачастую сильнее постели. Лена, чувствуя доброжелательность Сергея, расслабилась, ее потянуло к этому жесткому, хмурому, немногословному, но справедливому мужчине. Сейчас девушка ощущала в нем какую-то цельность, стабильность, фундаментом которой была, как бы это пафосно не звучало, Идея – именно с заглавной буквы. Этим Сергей отличался от многих ее однокурсников (да и ее товарищей по экспедиции), которые ориентировались в жизни либо на получение удовольствий, либо на красный диплом – ради самих удовольствий, диплома или «престижа» (в их понимании принадлежности к какому-то «кругу избранных»). Справедливости ради надо сказать, что Виктор тоже был цельным, но цельность эта произвела на Лену пугающее впечатление. Люди для него были расходным материалом. Когда Лена возвращалась из пещеры в село, у нее проскочила мысль, что Виктор не просто так позвал их к себе в дом, накормил и оставил переночевать; что-то ему надо было от них. Но поскольку она в тот момент слишком устала, ей было не до перебора вариантов. Теперь же она поняла окончательно – ему просто надо было пройти Пещеру, использовав ее и ее товарищей как «живые отмычки».
На фоне всего этого Сергей выглядел… не сказать, что рыцарем в сияющих доспехах, но кем-то… В общем, Лене захотелось сделать для него что-то хорошее – например, рассказать ему о том, что и как происходило в Пещере. Еще немного помолчав, она начала говорить, как бы в пространство:
- Все со статуэтки началось, мы нашли ее в Пещере. Мишка покончил с собой... он был первым, потом Дэн... Дашка просто пропала, может в город убежала, у меня телефон сломался, так что не знаю, где она... Витек этот ваш... кружился в лагере с самого начала, все вынюхивал.
Сергей, не поворачивая головы, спокойно, даже чуть вяло, спросил:
- А чего вас понесло-то туда? Хреновое место для прогулок... – помолчав пару секунд, он повернулся к Лене:
- Покончил с собой, говоришь? Уверена, или догадки?
Лена горько усмехнулась.
- Вот и Витек об этом же спрашивал… прям слово в слово. Мы… ну, когда вынесли эту статуэтку… нас как переклинило всех... Вы только не смейтесь, мы все друг друга щекотать начали. По делу и без дела. Мишка тоже меня щекотал, потом встал и застрелиться хотел – вот так вот, на ровном месте – но у него что-то с пистолетом случилось; так он побежал через речку, и оттуда я выстрел слышала.
Мы тогда втроем офигели, в шоке вообще... растерялись. Никого тут не знаем, только Виктора этого. Пошли к нему, переночевали, искали труп потом вместе... ничего не нашли. Может, его рысь утащила, здоровая такая крутилась возле лагеря... Потом Дэн… пропал. Я не уверена, что он сам себя убил... Потом вообще мистика какая-то началась, вы все равно не поверите… - Лена тяжело вздохнула, - только я Мишку видела… с простреленной головой… - она помолчала несколько секунд, кусая губы, после чего продолжила:
- А Виктор, он очень хотел статуэтку эту получить, но отнять у меня не смог. Пока она у меня была, он вообще ничего против сделать не мог. Это она мне руку прожгла... Страшная эта ваша Пещера. Но мы ж не знали! Мы вообще за наскальными рисунками изначально ехали. Думали, сами справимся, в универе не знает никто… - она опустила голову и пристально уставилась на доски пола; казалось, она старается высчитать кубатуру помещения исходя из ширины и длины использованного пиломатериала. Помолчав около минуты, она подняла голову и серьезно, с отчетливой ноткой грусти, посмотрела на мужчину:
- Что мне делать теперь, Сергей? – тот, внимательно выслушав Лену, надолго задумался, после чего произнес:
- Н-да... та еще история... Эх, был бы тут шаман... Впрочем, в первую очередь надо думать о том, как тебе выкрутиться. Странно, но ни про какую статуэтку я никогда не слышал. Люди у нас тут пропадали, бывало. Да и вообще, тут многое бывает, о чем в книгах не пишут...  Впрочем, - мужчина усмехнулся, - в бане о делах говорят только персонажи плохих фильмов. Пойдем, еще раз попаримся, потом в доме поговорим... – Сергей встал и с хрустом потянулся.

0

111

Девушка была благодарна суровому участковому за то, что он был не похож на ментов из многочисленных сериалов, что не психовал, не угрожал и вообще вел себя как-то... по-отечески даже. «А ведь он мог, конечно, устроить мне проблемы по самое не балуйся. Я-то ему устроила. Ну, не я, допустим, но все равно – я теперь крайняя во всей этой истории...» Отбросив мрачные мысли, Лена тоже встала:
- Ага, пойдем, а можно я вас того, веником... – и улыбнулась Сергею:
- А то я никогда раньше не пробовала.
Сергей отрицательно покачал головой:
- И не пробуй. Руки сожжешь... Тем более что у тебя и так... Нет, после того, как вымылся - надо просто полежать на полоке. Главное - не уснуть. Ну, можно еще щеткам пройтись... Но без веников...
Они вошли в парилку и легли на полоки, Лена – на нижний, Сергей – на верхний. Разомлевшая девушка лежала с закрытыми глазами и почти дремала. Вспомнив слова о необходимости шамана, сказанные Сергеем чуть раньше, она сонно спросила:
- А что, в вашей деревне был настоящий шаман?.. И чем бы она нам помог?.. Ох, я сейчас усну...
Сергей перегнулся вниз и, усмехнувшись, несильно ущипнул девушку за пятку:
- Я те усну!
Лена, взвизгнув, дернула пяткой:
- Ай, не щекочитесь!
Не обращая внимания на девичий взвизг, Сергей продолжил:
- Был шаман... Папанька Барабашкин был шаманом... Да вот херня случилась... У них, понимаешь, старший ремесло-то наследовать должен... Он старшего-то и учил. Ну, и среднего заодно, ежели что... Барабашка - он младший... Короче, я не знаю, чего там стряслось - я в городе тогда жил - но оба его старших брата как-то в один момент взяли и сгинули... Чего там произошло - понятия не имею... Ну и... В общем, он начал было и Барабаша учить, но с головой у папаньки уже тогда плохо было... В смысле - шаманы и так немного... того, - Сергей покрутил пальцем у виска, - а тут у него крыша окончательно прохудилась... В итоге, и не научил он его толком, и посвящение Барабаш не прошел...
А потом и сам папаша пропал, с мамашей вместе... Мутная история была...
Лена, слушая Сергея, раскачивала ногой, сгибая ее в колене. Услышав его слова «А потом и сам папаша пропал, с мамашей вместе... Мутная история была...», она спросила:
- А что милиция? Долго пропавших ищет?
В ответ Сергей пожал плечами:
- У нас поговорка есть – «нет заявы - нет проблемы». Никто заявление не писал - никто и не искал. Да и не нашли бы... Шаманы так просто не умирают...
Девичья ступня мелькала недалеко от лица Сергея, отвлекая его от серьезных мыслей. Мужчина аккуратно поймал ступню и провел пальцами по подошве, насмешливо-одобрительно сказав:
- Ты смотри, даже мозолей не натерла!
Лена парировала:
- Мозоли в походе нельзя натирать, иначе рискуешь домой прибыть на носилках... Инфекция кругом... За ногами следить надо...
Положив под голову руки и уткнувшись в них, Лена покусывала губы, морщилась и улыбалась, но ни разу не попыталась вырвать ступню из теплых рук Сергея. То ли жаркая баня так на нее влияла, то ли усталость, то ли статуэточка оставила такой своеобразный след, то ли, черт возьми, это было просто приятно…
Где-то минут пять его пальцы изучали ее подошву. Потом она подняла вторую ножку. Сергею пришло желание «пошалить», и со словами «А вот тут грязь осталась!» он взял щетку и снова стал оттирать ступни девушки. Лена смеялась в голос, но ножки не убирала:
- Ай, нет... Мишкина родня наверняка заяву напишет... И Дэна тоже... приедут... ой! ... носом землю рыть будут... ай, щекотно же!... Ну хватит, хватит, чистые уже ведь!
Произнеся наставительно «Еще раз повторяю - в бане о делах не говорят!», 
Сергей оставил в покое ее пятки - действительно уже чистые. Лена, еще пару раз хихикнув, выдохнула:
- Фффухх... Лучше спинку потрите, чешется аж!
Против такого развития событий Сергей нисколько не возражал. Он спустился вниз, взял щетку и тщательно промассировал ею спину девушки, после чего положил щетку на верхний полок и, присев рядом с девушкой, шутливо прихватил ее за бока.

0

112

Надо сказать, щекотка пяток и без того довела Лену до белого каления. Было так мучительно приятно, так невозможно возбуждающе, что она завелась и одновременно разозлилась на такую свою слабость: «Еще чего не хватало! Чтоб меня мог завести каждый...» И она не выдержала. Взвизгнув «А-а-ай-й! Да что ж это такое!!!», Лена вскочила, едва успев подтянуть сваливающуюся простынь, чтобы не открывать свою обнаженную грудь. «Каждый», ничуть не стесняясь своей наготы, с довольным видом  развалившись на полке, нагло улыбался во все тридцать два зуба. Девушка на секунду замерла, набрала воздуха и, выпалив: «А если я вас так?!», напрягла пальцы, которые от этого аж завибрировали, и вцепилась Сергею в ребра. Однако на мужчину девичьи поползновения явно не произвели должного эффекта: ухмылка Сергея и фраза «И чего?», сказанная ленивым тоном, не оставляли никаких надежд. Лена забавно нахмурилась:
- Я вам сейчас покажу – «чего»! – ее пальцы тщательно прощупали бока участкового, порылись в растительности на груди, после чего Лена требовательно сказала:
- А ну-ка, давайте сюда свои подмышки!
Сергей с усмешкой закинул руки за голову. От прикосновений девушки ему было совсем немного щекотно, а вот приятно - ощутимо. Он еще не совсем отошел от последствий возлияний, и все было слегка туманно. Кроме того, он никак не думал, что заинтересует девчонку, которая годится ему в дочери, поэтому особого значения ощущениям не придавал.
Увидев доступность объекта щекотки, Лена со словами «Ну держитесь!» закусила губку, и с хитрым выражением лица «пошагала» пальцами прямо в подмышки Сергею. Сначала осторожненько поскребла, поводила ноготками в просторных ямках, потом понажимала, потыкала там-сям, искоса следя за выражением его лица. Видя, что мужик просто млеет, но даже и не собирается смеяться, девушка проделала все то же самое еще раз, только быстрее, напористее. Пощекотала мускулистые плечи, прошлась по шее, вернулась на влажную грудь, пахнущую чем-то таким... мммм... «Да что ж это такое!!!» - мысленно фыркнула она, почувствовав свое возбуждение. Вновь ее чувствительность, из-за которой кровь бежала по жилам чуть быстрее положенного, дала о себе знать.
  Ее разозлило именно это, а вовсе не его бесчувственность. В очередной раз за всю эту историю пытаясь взять свое тело под контроль, Лена принялась мысленно себя усмирять: «Ну и что, что он абсолютно голый! Ну и что, что под грязными деревенскими шмотками скрывается фигура Аполлона! Ну и что, что он разрешает проделывать это с собой... Это же не дает ему права...» Желая хоть как-то растормошить Сергея, Лена деланно надулась:
- Что, совсем-совсем не щекотно???
Сергей не хотел врать девушке и говорить, что было совсем-совсем не щекотно. Однако щекотно было не настолько, чтобы это как-то проявлять. Тем более что сам процесс доставлял Сергею удовольствие. Вместо ответа он показал девушке язык. Более красноречивого ответа Лена и не ожидала! Выкрикнув с улыбкой «Ах так!», она, резво перебирая пальцами по его телу, двинулась к животу. Подвигала кончиками пальцев вокруг пупка, имитируя бег; бросая на Сергея лукавые взгляды, поскребла бока, посверлила пальчиками упругие кубики мышц и двинулась ниже. Ее взгляд упал на низ живота Сергея, и, увидев результат своих прикосновений, что называется, «в полный рост», Лена подумала: «О, нет, это мы пока пропустим! А то еще подумает, что я засмотрелась на его стояк». Она исследовала пальцами бедра, затем вернулась к пупку. Еле заметно дрогнувшие мышцы живота заставили ее там задержаться. Она довольно долго нежно гладила пупок, и, не прекращая этого занятия, посмотрела в глаза Сергею, нежно сказав:
- Я бы уже лопнула от смеха... – на что Сергей с улыбкой ответил:
- А я вот не лопаюсь!
Конечно, ему было щекотно, но мужчина не собирался этого показывать, хотя иногда он и вздрагивал невольно от прикосновений расшалившейся девушки. Он протянул руку и слегка сжал ее ногу чуть выше колена. Лена от неожиданности дернулась. Простынь, которой она была обмотана, распахнулась (на мгновение), открыв один из упругих холмиков. Девушка тут же поправила негодную тряпку, но, судя по ухмылке Сергея, от его взора ничего не ускользнуло. Ее это еще больше завело:
- Улыбаешься? Ну погоди, щас я тебя рассмешу! – с этими словами она опустила все десять пальцев ему на живот и быстро-быстро забегала по дрожащей поверхности. Пощекотала заветные косточки, нежно и быстро перекатывая кожу, затем переместилась ниже, постепенно зарываясь пальцами в курчавые заросли...
Розовый сосок Лены, промелькнувший перед глазами Сергея, окончательно разбудил в нем самца. «Твою же ж! С такими сиськами и ножками - и тут, рядом со мной, в бане!» Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и тот факт, что женщины у него не было уже очень и очень давно... И чем ниже опускались пальцы его внезапной гостьи, тем сложнее ему было сдерживаться – в том, что касалось щекотки; в плане возбуждения он совершенно не сдерживался, поскольку стыдливость – в ложном ее понимании – совершенно не относилась к чертам его характера. Сергей был человеком с абсолютно здоровыми реакциями, и если он видел красивое (в понимании русского мужчины, 45 лет от роду, гетеросексуальной ориентации, воспитанного в «домостроевских» традициях) существо противоположного пола, то он не скрывал свое возбуждение как минимум от себя самого, а как максимум – при соответствующих условиях – и от этого самого существа.
Постоянные воздействия нежных девичьих пальцев на кожу сделали свое дело – кровь прилила к нервным окончаниям, и чувствительность мужчины была разбужена. От разгоравшегося ощущения щекотливости Сергей даже невольно заворочался на полоке.

0

113

Столь желанная реакция Сергея неожиданно сильно завела Лену. То, что щекотка ее теперь возбуждает, она уже смирилась, но чтобы ловить кайф от щекотки мужика, малознакомого, в парилке... И он это терпит... «Может, мне все это снится, но я его хочу!» - эта мысль не «мелькнула по краю сознания» Лены, как это обычно было в момент каких-то ее действий, а расположилась на переднем крае, нагло завладев основной частью Лениного разума. Дело оставалось за малым - не показать это Сергею, ну, не сразу, по крайней мере... Надо же поддерживать имидж приличной девочки, московской студентки…
Лена двусмысленно ухмыльнулась и продолжила щекотать Сергея. Она не стала ускоряться, нет, она сложила пальцы в некое подобие «человечков», и они начали путешествовать по волнистым прериям, перепрыгивая время от времени через напряженный «бивень», преграждающий дорогу идущим. Следя боковым зрением за смешными гримасами Сергея, Лена выяснила, что паховые складки были самыми горячими точками. «Ну, теперь держись!» - подумала девушка и с особым задором завозилась в них пальцами. Ощущение щекотки резко усилилось, вплоть до невыносимости, и от этого Сергей буквально выгнулся дугой:
- У-ха-ха-ха! Что ты… ха-ха… что ты делае-э-э-эшь?
Пальчики Лены, копошащиеся у него в паху, буквально сводили его с ума. Он почти потерял контроль над собой, хотя не окончательно. И слава Богу, иначе бы неловким движением он мог просто травмировать девушку. Но сдерживать смех уже не получалось.
Девушка еле сдержалась, чтоб не взвизгнуть от радости! Желая не упустить  складки паха, ускользающие из-под ее пальцев из-за дергающегося тела Сергея, она как-то неловко дернулась, и простынь, кое-как закрученная над грудью, свалилась совсем. Но ей было не до этого. Сейчас гораздо важнее было слышать этот хохот, ощущать трепетание мышц и ту сумасшедшую краткую власть над сильным мужчиной! Вот кто точно потерял контроль над собой, так это она; Лена просто не могла остановиться, и на мгновение в ее голове всплыла мысль о статуэтке...
- А ну иди ко мне! - приказала Лена то ли ерзающему на полке Сергею, то ли его раскачивающемуся напряженному стволу. Наконец она его поймала.
Ощущения Сергея реально стали «зашкаливать»... Чертовка, она что, правда...  Он увидел девушку во всей ее красе - простынь, будь она неладна, уже не мешала. Ее грудь с напряженными сосками дразняще открылась его взору. В этот миг рука Лены переместилась, ее пальцы нащупали тот самый «бивень», через который совсем недавно перепрыгивали «человечки», и ласково, но в то же время требовательно охватили его. Вся острота ощущений сместилась для Сергея в это место, включился «основной инстинкт» любого мужчины, и он, совершенно машинально, пару раз двинул тазом. В более благоприятные в плане обладания женщинами времена это привело бы только к укреплению его «ствола», однако сейчас… увы, но «выстрел» был произведен вхолостую, да и значительно раньше, чем предполагалось. «Н-да, вот что значит - давно не было женщины...» - мелькнуло у Сергея в голове.
В глазах девушки, убедившейся в полной своей власти над мужчиной, заплясали огоньки; наверное, так ведьма могла бы смотреть на объект своей страсти – первого парня на деревне, бросившего из-за ее колдовства свою «сговоренную» невесту, насмерть рассорившегося со своими и ее родителями, ползающего у ее ног с горящими от желания глазами и готового зубами развязывать ей… да хотя бы шнурки на ботинках. Она была довольна результатом значительно больше Сергея; хотя это с какой стороны посмотреть – в голове Сергея смешались обычная мужская неудовлетворенность на уровне разума и полная удовлетворенность на уровне тела. Лена готова была сразу же продолжить, но логика, да и обычные знания в области мужской анатомии требовали дать мужчине передышку. Поэтому она притворно надула губки и нахмурилась:
- У-у-у-у-у... Так быстро.... Я еще не наигралась… - девушка медленно протянула руку и стала поглаживать живот Сергея, проводя в одну сторону пальцами, а в другую ноготками. Сергей, не открывая глаз,  несколько раз тяжело вздохнул. Он ощущал расслабленность тела, которой способствовал так до конца и не ушедший из головы алкогольный туман, и даже некоторую успокоенность. Ощущения были очень приятными, и он позволил себе несколько секунд расслабиться и, что называется, «витать в облаках», ощущая каждое облако как гигантскую теплую пуховую перину.
Но ничто хорошее не бывает вечным – Сергей почувствовал, как сквозь тепло и расслабленность пробиваются настойчивые Ленины пальцы; девушка вновь щекотала ему живот. «Вот ведь хулиганка... Не наигралась она...»  - подумал Сергей, невольно улыбаясь. Решив принять более активное участие в этих игрищах, он одной рукой прижал к своему животу ладонь девушки, а пальцы другой нырнули ей подмышку.

0

114

Лена взвизгнула и отпрыгнула, выдернув руку из-под ладони Сергея. Потом, озорно глянув на мужчину, она подошла к полокам и вскарабкалась на нижний, оседлав Сергея чуть выше колен. Она гладила его живот, рисовала круги вокруг его пупка, приговаривая «Позволь мне еще чуть-чуть... не шевелись...», чувствуя кончиками пальцев ту дрожь, что зарождалась внутри сильных мышц, эту борьбу воли и слабости, терпения и страсти...
Безусловно, надо отдать должное железной выдержке участкового, ибо ему было щекотно, и порой сильно щекотно, но выдавали его лишь широкая улыбка, стиснутые зубы да периодические подергивания мышц.
«Легко ей говорить – не шевелись! Хотя…» - Сергей всегда отличался быстрой, даже по меркам преподавателей физкультуры в институте МВД, реакцией. Вот и сейчас, оценив ситуацию, он сделал то единственное, что позволило ему, не игнорируя девичью просьбу, все же остаться хозяином положения – вытянуть руки и ласково охватить ладонями груди девушки, поглаживая их и стараясь, чтобы мозоли на ладонях и пальцах аккуратно массировали ее розовые соски и полукружья вокруг них.
Поначалу ласки Сергея не сильно отвлекали Лену от исследования его живота и боков. Научный склад ума не оставлял девушку даже в такой ситуации, и она делала для себя мысленные пометки: «Путем эксперимента выявлено следующее:
- при щекотке живота Сергея наибольший эффект достигается при использовании приема «вибрирующий буравчик», реализуемый путем составления пяти пальцев в пучок, напряжением указанного пучка и воздействием такого пучка на кожу по достижении им состояния вибрации от непрекращающегося напряжения;
- при щекотке боков Сергея наибольший эффект достигается при аккуратном царапании кожи боков ногтями, при этом указанное аккуратное царапанье следует производить строго по участкам кожи, расположенным как можно ближе к спине, однако не переходя на спину…» Однако эти мысли, пронесшись перед глазами Лены в виде образов листов бумаги А4, заполненных текстом, напечатанном на принтере, тут же растворились в туманной дымке вместе с остатками выдержки, терпения, да и стеснения, чего уж там скрывать! Взрослый мужик, тающий в твоих руках, к тому же не просто от ласк, а от щекотки – что может быть чудесней для 20-летней девушки! Да к тому же когда этот мужик отвечает на твою щекотку своими ласками…
- Ох, ну говорю ж, не шевелись... - от ласк Сергея у Лены сбилось дыхание, и она нехотя изогнулась, безуспешно пытаясь стряхнуть его руки со своей груди.  - А то ж я тебя! - ее пальчики метнулись ему в пах.
Сергей непроизвольно засмеялся, и его тело рефлекторно изогнулось, пытаясь спастись от щекотки.
- Ах ты... Раз-ха-ха-бойница! А вот если я... - он не смог договорить, захлебнувшись смехом. С трудом взяв тело под контроль, Сергей протянул руку к ногам  Лены и сжал ее ногу над коленом, повторив действие еще несколько раз, поднимаясь выше. Среди путающихся от безумных ощущений мыслей мелькнуло: «Интересно, а она ТАМ боится щекотки?» И его пальцы скользнули меж ее бедер, желая проверить – и проверка пошла в полном объеме!
Теперь настал черед Лены хохотать, взвизгивать, подпрыгивать и размахивать руками, ибо так невыносимо щекотно не было еще никогда. Она и не знала, что настолько боится щекотки в интимном месте! Мысли о спасении даже не приходили ей в голову, ибо разум девушки растворялся в ее желаниях. Из последних сил, выкрикивая «Хватит, хватит, перерыв!», Лена перехватила руки Сергея, и, не рассуждая, влекомая разжигающими желание чувствами, снова положила их себе на грудь:
- Дай передохнуть! - она наклонилась к Сергею, и их губы соприкоснулись нежно, но быстро.
Сергей, весьма довольный произведенным эффектом, сильно и нежно сжал груди Лены, а затем его руки взметнулись вверх. Он обнял девушку за шею и уложил ее на себя. Они слились в игривом поцелуе. Одной рукой мужчина гладил спину девушки, а вторая путешествовала от ее упругой ягодицы до подколенной ямки, и обратно, вызывая у Лены легкие смешки и подергивания. Такая невероятная смесь щекотки и возбуждения вновь породила в ней игривые мысли. Руки медленно забрались в подмышки Сергея, и пальцы начали свой щекотливый танец. Поскольку эффект был исчезающе мал, она нехотя оторвалась от его губ и переместилась к уху:
- Прекрати щекотаться, - томно прошептала девушка, и ее язык скользнул в ухо Сергея. Тот закрыл глаза от удовольствия. Но щекотать девушку не прекратил - наоборот, его рука переместилась с ее спины в подмышку. Мужчина чуть-чуть шевелил пальцами - чтобы Лене было щекотно, но не слишком сильно. Учащенное дыхание, смешки и пофыркивания около его уха красноречиво говорили о произведенном эффекте.
Другой ладонью он сжал ее ягодицу и почувствовал, что его мужская сила активно восстанавливается.

0

115

Лена почувствовала, как что-то гладкое и упругое уперлось ей в живот, и поняла: если так пойдет и дальше, то их нежная прелюдия очень быстро закончится. Но ей безумно хотелось увидеть его реакцию на щекотку, еще хотя бы разок, всего один, последний... И ее шаловливые ручки поползли по бокам Сергея, по ходу легонько скребя кожу ноготками, опустились в самый пах и быстро закопошились в горячих ложбинках.
Сергей, хотя и был морально готов к такому, невольно заерзал. Но оставлять инициативу девушке он не собирался. Его сильные руки ухватили девушку за ягодицы и подвинули «на себя» - так, что его руки вполне дотягивались до ее ступней, а губы могли наслаждаться ее грудками. Или подмышками. Вспомнив, что еще одна часть прекрасного девичьего тела осталась неохваченной – хотя с нее все и началось – он начал щекотать ступни гостьи...
Лена заерзала и начала издавать звуки, похожие то на пищащие птенцов, то на визг поросят, то вскрики испуганной мышью девчонки. Это было так… мучительно сладко, что  она даже готова была потерпеть, лишь бы наслаждаться и дальше. Но движения мужских пальцев становились все напористее и агрессивнее. Им уже было мало пяток, они успевали щекотать бедра и прихватывать бока. Когда пытка стала невыносимой, девушка взмолилась:
- Все, все, милый, пощади, я больше не выдержу… - Лена впилась в губы Сергея, и они сделали то, чего так давно желали оба…

*****
Часть 6. День шестой и последующие.
Утром Сергей проснулся на топчане, когда уже рассвело, со странным ощущением, состоящим из двух частей. Первая часть реализовалась на телесном уровне – организм окончательно выдавил остатки алкогольной интоксикации, и Сергей ощутил, как хорошо просыпаться трезвым… ну, пусть иногда, но от этого приятность ощущения не стала меньше. Вторая же часть ощущалась на уровне подсознания – что-то нежное, теплое; это было похоже на то, когда к тебе, сидящему в лесу на траве, подлетает птичка и присаживается рядом, ничего не выпрашивая – просто сидит, потому что доверяет. Не открывая глаз, он вздохнул, пытаясь понять, что же это такое... Попытался повернуться, и, почувствовав на плече теплую тяжесть, понял, в чем дело.
«Теплая тяжесть» сладко спала, прижавшись к нему. Однако Сергей, вспомнив девушку, вспомнил и причину их встречи, и мысленно помрачнел – ведь все ее приключения еще разгребать и разгребать, а там минимум один труп. Но мужчина прогнал эти мысли, залюбовавшись спящей девушкой. Однако просто любоваться было маловато. Утренние ощущения здорового трезвого мужчины в полном расцвете сил никуда не делись, да к тому же присутствие девушки усилило их. Желая направить свое возбуждение в конструктивное русло, Сергей нежно провел языком по розовому Лениному ушку.
Девушка вздрогнула, глубоко вздохнула... и вновь погрузилась в сон. Ощущения повторились и заставили ее открыть глаза. Пару минут она сонно смотрела на Сергея. Рядом с ним ощущалось необъяснимое спокойствие, такое, что ей не хотелось шевелиться… И не только потому, что стоит пошевелиться – и придется встать, одеться, и все заново рассказать, а значит, вновь прокрутить в голове, проговорить, пережить весь этот кошмар: Пещера, Виктор, Дух, убийство… Но и потому, что такое спокойствие она в последний раз ощущала, когда отец отвел ее «первый раз в первый класс». Отвел сам, лично, не доверяя маме и бабушке, которые перед этим целый день метались по квартире, кудахча как куры, в стену курятника которых кинули камень с улицы. Неосознанно возвращаясь в детство, когда она была «папиной дочкой», девушка тихо прошептала:
- Я хочу домой...
В ответ Сергей, неправильно понимая причину такого, в его глазах, смелого, но неоправданного заявления, тяжело вздохнул:
- Не все так просто, Лен... Еще несколько дней тебе точно придется пробыть здесь. Ваши приключения разгрести - это не муху прихлопнуть… - и его рука стала мягко, едва касаясь, поглаживать бедро девушки, обозначая дальнейшее направление, в котором должно двигаться такое славное утро.

0

116

Утренняя сонливость и пальцы, исследующие ее бедро, мешали Лене рационально думать. Но кое-какие мысли все же проскакивали. «Значит, о делах он говорить сейчас не хочет… Но ведь по существу я ни в чем не виновна. И я не обязана доказывать свою невиновность  - наоборот, это они должны доказать мою вину…» Однако, приблизительно представляя (в основном по «ментовским» сериалам, которые с таким смаком в прайм-тайм транслируют по каналу НТВ) схему работы системы правосудия, Лена понимала, что никто (а в этом захолустье особенно), эту невиновность доказывать не будет. Есть труп…  «Стоп! Про трупы-то он ничего не говорил!» - пронзила Лену мысль. «Значит… либо не нашел (Дэнов-то точно должен там быть), либо…» - Лене стало не по себе. По коже, несмотря на поглаживания теплых, ласковых рук Сергея, пробежали мурашки, и мужчина недоуменно остановился – но только на секунду, после чего возобновил неторопливые утренние ласки. «Умолчал. А зачем? Неужели он хочет меня… загнать в ловушку, что ли? А цель?» - поиск ответа не занял у Лены много времени. «А поди плохо иметь под боком податливую девочку, абсолютно не местную и готовую на все, только бы не сидеть в грязной сырой камере, не жрать два раза в день кашу из непонятного злака с мясом «невиданных зверей», с сокамерницами – которые поголовно лесбиянки, да еще и с открытой формой туберкулеза?». Представление о пенитенциарной системе Лена черпала из сериалов того же канала, только уже «воровских» или «тюремных».
Общение с Виктором, как и все уголовники, прагматичным донельзя, начало делать свое дело. Семена, брошенные в неокрепшую девичью психику всеми этими сериалами, и сдобренные специфическим прагматизмом, построенным на правиле «власть – первый враг», начали давать робкие всходы. К тому же Лена в силу возраста, круга общения и отсутствия интереса к вопросам, не затрагивающим ее и ее жизнь напрямую, не имела достоверного представления о том, что и как происходит в системе правоохранительных органов и исправительных учреждений, и почему все, что там происходит, происходит именно так.
Ласки Сергея потихоньку начинали возбуждать Лену, и ее тело начинало реагировать: дыхание учащалось, к чувствительным точкам начала приливать кровь… Но Ленин разум в этот раз оставался по-прежнему холоден, и она начала просчитывать возможные варианты действий участкового.
«Поставлю себя на его место. Зачем я ему? Поиграться, удерживая обещаниями, а потом пришить, а труп оставить в местном овражке... Экспедиция наша, действительно, самодеятельная. Кто нас искать будет? А если и будут... Если правда все то, что писали о пещере – одним трупом больше, одним меньше… С властями он сам разберётся как-нибудь... Блин, должен быть выход!»
«Выход», конечно, был. Он лежал рядом, смотрел на нее проницательными улыбающимися глазами и бессовестно заводил ее. Лена посмотрела в глаза Сергею, и все ростки, варианты, «кровавые менты» и сокамерницы-лесбиянки-туберкулезницы вылетели у нее из головы. «Нет.  Он так не поступит. Я просто это знаю. Иначе… он не нравился бы мне настолько». Его щекочущие поглаживания окончательно прогнали сон, а мужской запах подхлестнул кровяное давление. Лена подвинулась и закинула ногу ему на спину.
Добившись ответной реакции, Сергей усилил напор. Он прижал девушку к себе, и теперь его пальцы бегали по ее телу от шеи до пяток. Лена звонко расхохоталась. Вновь почувствовав ощущение упирающегося в ее тело гладкого и упругого «объекта», она сопротивлялась, но ослабевшие, а местами затекшие конечности только что проснувшегося тела были годны лишь на то, чтобы такое сопротивление обозначить. Сама же Лена, тая и плавясь в мужских объятиях – утренних, а оттого достаточно крепких и даже жадных – и получая не особенно сильный, но оттого не менее постоянный заряд щекотки, не могла сдержать свой смех настолько, чтобы реально что-то сделать:
- Фу-хх... ты-хх... хватит... Тхы-хы-хы... ты маньяк! У нас куча дел... а ты... ты опять щекотаться... – затем Сергей, ласково переложил свою левую руку на ее затылок и, аккуратным движением руки наклонив Ленину голову, прижал ее губы к своим. И вновь понятие времени для них исчезло…

0

117

*****
... - Станция [неразборчиво]-Товарная! Конечная, поезд дальше не идет!
«Так, второй суворовский переход закончен». Виктор поднялся со скамьи в электричке, вытянул с полки сумку и влился в общий поток выходящих из вагона. «Теперь третий - через вокзал проскочить, а уж в городе... ищите меня семеро!» - Виктор машинально ухмыльнулся и тут же погасил ухмылку. «Блин, чего несу? Хорошо бы не искали. Менты - они гипотетически, а вот братва может. Могли наши в ближайшие города после тех событий инфу кинуть? Легко! Значит, не светиться. Банальный гоп-стоп, пару-тройку лохов пожирнее и валить отсюда. До Москвы на перекладных? Только и остается. Блатной телеграф пошустрее ИТАР-ТАСС будет. Да, и подпитаться надо. Эдэх-Илдех, как ты?» - Виктор, уже идя по платформе в сторону вокзала, сосредоточился и получил теплую волну в ответ.
Поезд «Алтай – Москва» служил лишь прикрытием, как послужил бы и любой другой поезд, попадись он Виктору на пути. В его планах первым пунктом стояло – добраться до областного центра, где и осесть на некоторое время. Но даже до областного центра добираться можно было по-разному. Хотя поезд и останавливался там, но Виктор из соображений собственной безопасности не имел никакого желания «светиться» перед разными привокзальными личностями, считавшими, что чем дальше идет поезд, тем больше денег должно быть у его пассажиров, а следовательно, проявлявшим повышенный интерес к пассажирам таких поездов. Помимо прочего, таких личностей отлично характеризовала фраза «сам на одной ноге, а к «куму» быстрее других добежит», поэтому Виктор заранее разработал «план инфильтрации», как его действия назывались в книгах для учебных заведений разного рода спецслужб.
Из прошлой жизни Виктор помнил, что поезда дальнего следования имеют тенденцию останавливаться в самых разных местах, в том числе там, откуда до областных/районных центров можно доехать на обычном электропоезде, который используется в основном дачниками и сельскими жителями. Однако предстояло еще выяснить возможность такой остановки и ее конкретное место, а также подтвердить наличие соответствующей электрички. По понятным причинам Виктор не спешил обращаться к проводникам, к тому же расписание движения конкретного поезда дальнего следования всегда висит в его вагонах. Таким образом, оставалось только уточнить – можно ли добраться до областного центра на электричке от ближайшей к нему остановки поезда дальнего следования. Уточнять следовало у пассажиров, а чтобы и они не запомнили молодого мужчину, интересующегося такими фактами, следовало провести «операцию прикрытия», которой и стала совместная пьянка Виктора и его соседей. Ну, а поскольку Виктор крайне неохотно расставался со своими деньгами, то для сбора средств на эту операцию послужила «игра в загадки». Сам Виктор, кстати, выпил меньше всех, строго для запаха, в процессе общения с соседями получил необходимую информацию (спрашивал он в самом начале пьянки, когда люди еще могли соображать, но уже не хотели надолго отвлекаться от стакана), после чего ненавязчиво перебрался на верхнюю полку, мотивируя это усталостью, и завалился спать. Как уже было сказано, эти деньги ему не были нужны.
Начатая вчера пьянка продолжилась сегодняшним опохмелом, а поскольку для опохмела использовали все ту же водку, народ постепенно расслабился, и «игра в загадки», Виктором уже не контролируемая (для него операция сыграла свою роль), стала перебираться в соседние сектора вагона и даже в соседние плацкартные вагоны. Находившиеся рядом пассажиры, ухватив идею, решили сами заработать немного денег на выпивку и стали выдвигаться «в гости» к соседям. Толик, естественно, никуда не пошел, а вот Авенир, желая то ли возместить потраченное, то ли отыграться на ком-то более слабом, отправился сразу в другой вагон.
Все бы и ничего, но, как говорит старая пословица, «жадность фраера сгубила». Во-первых, строившие из себя «бывалых» для гарантии начали загадывать уже откровенно «блатные» загадки (наподобие той, где говорится про поезд и расходящиеся пути, на одном из которых стоит мать, а на другом друзья–«кенты»), да к тому же выбирали «клиентов», явно к «бывалым» не относящихся, что провоцировало жалобы проводнику со стороны «клиентов». Во-вторых, в соседних вагонах нашлись настоящие «бывалые», которые, зная по нескольку ответов (как и положено для «зоновских» загадок), давали собственные ответы, обосновывали их «по понятиям» и, естественно, получали с проигравших деньги, чего проигравшие, естественно, никак не ожидали и начинали возмущаться – некоторые нецензурно. Ситуация менялась в ненужную для Виктора сторону, но тут поезд остановился на той станции, о которой Виктор и расспрашивал своих попутчиков.

0

118

Когда ближе к трем часам дня объявили остановку и время стоянки – 13 минут, Виктор, сначала якобы не обративший внимания на слова проводника, незаметно проконтролировал – не вспомнит ли кто из соседей, что он интересовался этой станцией. Этого не произошло: соседи пьянствовали и, судя по бульканью под ногами, затарились достаточно плотно. Тогда Виктор, имитируя пьяного (с утра пришлось выпить немного – снова для запаха), «вспомнил», что ему «надо кой-чего сеструхе передать», после чего снял с полки сумку (Толик, так и лежавший на верхней полке, сразу же отвернулся к стенке) и посмотрел в окно. Увидев там какую-то парочку, которая в обнимку подходила к вокзалу, Виктор неплохо разыграл сценку «Как я встретил свою сестру с каким-то хмырем, а она замужем». В ходе розыгрыша он, подхватив сумку, выпрыгнул из вагона и ломанулся к зданию, куда парочка уже зашла. Вбегая в здание, Виктор искренне понадеялся, что мужики не будут срывать стоп-кран, если он не вернется к отходу поезда.
И вот, через полтора часа, вместо законных сорока минут, Виктор все же был в городе. Естественно, около электричек тоже крутились разные персонажи, но в основном бомжи и прочий непритязательный народ, так что у него появился большой шанс незамеченным выйти с вокзала и раствориться в городской толпе.

... - Мужчина! Виктор обернулся. «Блин, выбрал дворик! Отдохнуть хотел, да... А впрочем?» Взгляд его прояснился и стал заинтересованным.
Обладательница голоса - женщина среднего роста лет так 40-45, плотная, но не толстая, с комбинированной стрижкой (на голове «ежик», на затылке «конский хвост»), крашеная блондинка, сидела на лавочке. Рядом с ней стояла бутылка с каким-то темного цвета напитком и пакет с шоколадными конфетами.
- У Вас не найдется закурить? - в голосе чувствовалась грустинка. Виктор направился к женщине, улыбаясь и на ходу оценивая ситуацию: «Короткая маечка, кожаный жилет, джинсы-«бананы», белые кроссовки - ностальгирует? Но выглядит хорошо... даже очень...» Под эти мысли Виктор подошел к лавочке, на ходу доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку.
- Угощайтесь, пожалуйста.
- Спасибо, - женщина взяла сигарету, зажигалку, прикурила, ладонью разогнала дым. Посмотрела на Виктора.
- Мужчина, а как Вас зовут?
- Виктор.
- А я Анна. Виктор..., - Анна замялась, - не хотите посидеть со мной?
- С удовольствием, - Виктору действительно понравилась эта идея. Анна привлекала его на физическом уровне. Да и о необходимости убежища тоже не следовало забывать. Он присел на лавочку рядом с Анной.
- У меня сегодня день рождения, - Анна вздохнула.
- Момент! Сейчас все организуем. Не грустите и ждите меня здесь. - Виктор с улыбкой поднялся с лавки и закинул сумку на плечо. Он помнил, что у входа во двор был какой-то сетевой магазин. И портвейн (судя по этикетке на бутылке) там должен был быть.
... - Что-то холодком потянуло, - Анна зябко передернула плечами, - пора бы и к дому, - она попробовала встать, но тут же плюхнулась на лавку.
- Ой, Вить, я та-а-акая пьяная! Чего-то ноги не держат. А вот раньше... - Анна вздохнула.
- Ань, да ты чего? - улыбнулся Виктор. - Когда раньше? Когда ты пешком под стол ходила? Ты молодая и красивая. Это я... - он скромно потупился, однако веселые огоньки так и горели в его глазах.
- Ой, кавалер-то какой! - засмеялась Анна. - Ну ладно, бери сумки и пошли ко мне. Хоть погуляю сегодня! - она, не вставая с лавочки, томно потянулась.
- А чего, завтра уже не судьба погулять? - Виктор с улыбкой потянулся за сумками.
- Так завтра опять заботы, хлопоты... А сегодня - все наше! - победоносно махнула рукой Анна.
- Ну, тогда пошли! - Виктор поднялся, держа в одной руке сумки, а вторую протягивая Анне. Та охотно оперлась на нее, а потом привычным движением взяла «кавалера» под руку.
Сопровождая Анну, Виктор по привычке начал просчитывать варианты: «Обручального кольца нет, и нет следов... хотя сейчас многие не носят. Да и не стала бы она при живом муже на лавке пьянствовать. В разговоре на информацию скупа, о себе много не говорит - опытная. Опытная, а вот так левого чувака к себе домой ведет? А вдруг я маньяк? Да, может, и не приведет. А если там кто посторонний?» - Виктор внутренне напрягся. «Ну хоть нож в карман переложил, пока в магазин ходил. О, а вот мы и в подъезде!»
- Желтые тюльпаны, вестники разлуки... - громко запела Анна. Пела она хорошо, но как-то с подвываниями.
Виктор встрепенулся. «А чем черт не шутит!» - мелькнуло у него в голове, и, допев вместе с Анной припев, он начал свою:
- Тяжелым басом гремит фугас, ударил фонтан огня... - затянул он. Он пел правильно, переходя в первой строке с баса, которым пел первые три слова, на высокий тон на четвертом, возвращаясь к басу на следующие три слова - и на четвертом вновь повышая тон. Это придавало песне некую тревожность. Последние же две строки исполнялись по-другому – басом пелись первые и последние слова строк.
- А Боб Кеннеди пустился в пляс – «Какое мне дело до всех до вас», - внезапно поддержала его Анна в той же тональности, и последнюю строку они уже пели вместе – «А вам до меня!».
Так они поднялись на 4-й этаж хрущевки, и Анна, повернувшись к Виктору, засмеялась, заметив недоумение на его лице:
- Что, не ожидал? Тогда заходи! – и она полезла в карман за ключами.
И они зашли. Где-то через полчаса Анна хлопала в ладоши, а Виктор выплясывал под песню «You’re woman, I’m  a man», звучавшую на станции «Волна полиции». Причем не просто выплясывал! Мелодия звала, она направляла… В общем, «танец с саблями», в смысле с ножом, был исполнен Виктором по полной программе. Правда, это был десертный нож, да и вообще… точность движений оставляла желать лучшего, но все-таки – это была демонстрация. Демонстрация лучших физических сторон Виктора. Он знал, что женщины положительно реагируют на это. Он знал также, что женщины не любят демонстрацию оружия, но… она продолжила песню… его любимую и которую мало кто знал… В общем, Виктор решил сыграть ва-банк, и, судя по радостной улыбке Анны и ее раскрасневшимся щекам, он выиграл!
Слегка запыхавшись, он присел за стол, и только он налил по «очередной», как Анна потянулась к «комбайну» и подкрутила ручку настройки. Из динамиков полился женский голос: «Напилася я пьяна…». Анна встала со стула и, решительно вздохнув, сказала, как будто сжигая за собой мосты:
- Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! – и протянула Виктору руку.

0

119

…Целоваться они начали практически сразу. И если Анна это делала жадно, захватывая рот, то Виктор не спешил. Он прикасался губами к губам, потом искал ее язык, потом, почувствовав ее напор, успокаивал ее, проводя языком сначала по внешней стороне десен, а после – внутри рта: десны, щеки, немного нёбо… Их руки тоже не висели вдоль тела. И когда Анна, оторвавшись от Виктора, выдохнула «Пойдем…», Виктор, наклонив голову и зажмурив глаза, ответил «Момент!». После чего, метнувшись по периметру комнаты, он ушел в ванную комнату, попутно сказав: «Я люблю, чтобы тело хрустело от чистоты… а ты?»
Меньше чем через минуту Анна услышала шум воды, и увидела Виктора – он, стоя в полупоклоне, повернув голов к ней, протягивал руки в сторону ванной. И его голос – «Прошу, моя королева!» Анна, повинуясь – нет, не словам, интонации, - прошла в ванную и обомлела. Треть помещения была отгорожена прозрачной занавеской, и там горели свечи! Пусть занавеска ранее отгораживала ванну от помещения, пусть свечи раньше просто украшали комнату… Еле заметный пар над ванной стремился в окно и колебал горящие на подоконнике огоньки, но только их!
Виктор, незаметно переместившись к двери, начал напевать мелодию танго «Дождь идёт»(«Il pleut sur la route») в исполнении Тино Росси. Из крана текла вода, и ее журчание как-то незаметно повторяло мелодию – для Анны, по крайней мере. Анна сделала еще два шага – и…
- Прошу, моя королева! – повторил Виктор, держа в правой руке мочалку, а в левой – гель для душа «Иланг-Иланг». Он продолжал стоять в полупоклоне, но с поднятой головой, и его глаза… они притягивали, затягивали, закручивали, и… помещали в нужное место – в то место, где каждая женщина чувствовала себя королевой.
Но чего все это стоило Виктору - знал только он сам. Эдэх-Илдэх бил и требовал одного – «ЖРАТЬ!!!!!!», и только знания Темной Стороны спасли Виктора от немедленного убийства посредством щекотки.
Он сосредоточился на своем теле и держал додревнего духа, предоставляя ему свои подростковые фантазии (надо же, сколько лет прошло, а в мозгу еще всё держится!): случайное знакомство с высокой длинноногой брюнеткой в период подготовки к экзаменам, предложение брюнетки поехать на дачу для лучшей подготовки, а там младшая сестра брюнетки - невысокая темная шатенка 15 лет, коренастая, с длинными волосами и грудью третьего размера, и эта сестра всегда ходит по деревне без лифчика, в майке, шортах и вьетнамках... Ее (сестру) зовут Таня, ей на лето дали переэкзаменовку по математике и кучу книг для внеклассного чтения. И вот эта Таня возбуждается от умных людей, т.е. от тех, которые помогут ей решить примеры и составить описание книги.
Виктор буквально рвался на две части - одна помогала Тане и соответственно отвечала на ее возбуждение, а вторая (реальная) мыла Анну, и совсем не просто мыла.
Щекотка тоже имела место, но не сразу, никак нет. То здесь, то там, постепенно… «Так, намылить бока и запустить пальцы под ребра…»
- Вить, а-а-а! – «Понятно, пошли дальше. Намылить мочалку, протереть ей груди – аккуратно, а затем руками, уже сильнее, с ласковым нажимом… тяжело задышала? Значит, мы на верном пути! Теперь животик - мягкий, аккуратный, намыливаем руками и запускаем пальцы снизу…»
– Витька, что ты... и-и-и! – «Ясно, дальше, что там у нас? Ноги… Под коленками - это потом, а вот ступни, аккуратно очерченные, ногти подстрижены, розовый маникюр,  нежные пяточки - намылить, приподнять, промыть, нежно целовать пальчики…»
– А-а-а! – «А если пососать каждый пальчик?»
– А-а! Еще! Милый, что ж ты делаешь? Помой мне... там... – «О, скромный взгляд на низ живота; не вопрос, к тому и стремимся! А теперь нежно, мягко намылим нижние губы и клитора, и промоем их под душем...».
- Витенька... Витенька... пойдем, хороший мой, пойдем... я тебе все сделаю... дай хоть поцелую тебя... – «Подожди, красавица, а если после промыва поцеловать тебя ТАМ - да с засосами аккуратными, да не один раз?»
- Ой... милый... ну что ты... зачем... делай, что хочешь... пойдем... потом еще раз сделаем...
И вот она – постель. Простыни хрустят, матрас умеренно жесткий... И женский лепет, перемежаемый мужским голосом в нежной, игривой тональности…
- Иди ко мне, дай я тебя поцелую... милый... хороший... дай направлю... о-о, вот так, еще, еще!!!
- Солнышко, а где твоя грудка?
- Да, еще, поцелуй, хочешь - прикуси... да, вот так... милый, милый...
- А вот и вторая...
- Что ж ты со мной делаешь... Иди ко мне... глубже... еще... а-а, милый, ты достал дно колодца... давай еще...
- Поцелуйное чудо мое...
- Да, хороший, вот так, еще, еще... А-А-А-А!!! - и падает на кровать, а он продолжает...
- Ты еще не кончил? Давай, солнышко, что тебе сделать? Соски поцарапать? Да, милый... вот так... нравится? Чувствую, нравится... Он растет во мне... Еще? Да, хороший мой... поцелую тебя, с засосом... и губу прикушу, как скажешь... о-о, чувствую тебя... еще, милый, еще, не останавливайся...
- Ах ты ласковая, нежная…
- Хочу тебя, давай еще... ах ты родной, вот так, и так... и мочку уха прикушу... не сдерживайся, сегодня в меня можно... во-о-о-от, вот так, хороший, милый, ласковый...
Оба тела, слившись в экстазе, вытянулись в едином порыве, затем расслабились, растеклись по кровати, и Ночь скрыла их от посторонних глаз.

0

120

*****
В алтайском селе, где в старом доме телесно общались и познавали друг друга  Лена и Сергей, принципиально ничего не изменилось. Прошел еще один день, и настал новый, начавшийся приблизительно так же, как и предыдущий. Ничего конкретного в плане распутывания накопившегося клубка проблем они не придумали. Или участковый ей не говорил… Секс, конечно, был первоклассный, и где-то глубоко внутри она понимала, что такая страсть к щекотке у нее обнаружилась неспроста. Но это понимание находилось где-то уж слишком глубоко, в самой холодной части ее разума. А молодое тело, как известно, горячо, поэтому Лена наслаждалась каждым мгновением их общения. Сергей, судя по всему, тоже.
Но одна мысль все-таки терзала Лену, и все чаще даже в самые интимные моменты их общения и познания друг друга: «А дальше-то что?». Хотя Лена доверилась Сергею практически с момента совместной помывки – иначе у них не было бы такого феерического продолжения – но решительность Сергея исключительно в вопросах щекотки и секса постепенно стала это Ленино доверие подрывать. Сергей же просто отдыхал душой и телом, и если бы Лена настояла на своем, возможно, он бы и занялся своими прямыми обязанностями, а также придумал бы, как Лене себя вести со следователем и другими вышестоящими инстанциями; они бы вместе составили «легенду», заучили бы ее… Но поскольку девушка с прошлого утра не проявляла особой (а точнее, никакой) инициативы в плане разбора последствий так называемой «экспедиции», Сергей, решив по старой привычке «от добра добра не ищут», стал активно пользоваться добровольно предоставляемыми ему Леной возможностями – благо здоровье (в том числе и мужское) это вполне позволяло. Таким образом, нерешительность одной, проистекающая из базового воспитания – «Старшим указаний не дают!» и описанного выше отношения к властям, и желание второго принимать ситуацию так, как она складывается, сыграли с Леной злую шутку.

И, когда Сергей оставлял Лену одну, ее разум упорно продолжал подкидывать ей прежние варианты развития ситуации: «Участковый здесь бог и царь на 100 км вокруг. Довериться ему? А вдруг у него в области все схвачено? Если у него из-за меня с ребятами серьезные проблемы, тогда меня проще пришить. Даже если труп найдут, в деле напишут – волки разорвали. Нет, лучше позаботиться о своей заднице самой…»
В итоге ночью, когда дыхание Сергея стало ровным, Лена тихо оделась, отыскала в его карманах свой паспорт, заодно взяла три тысячи рублей с мелочью и дала дёру из поселка. Стоя над Сергеем, распростершимся лицом вниз на топчане и обнимающим подушку, Лена было испытала угрызения совести, но гибкий разум успокоил ее – надо же ей на какие-то средства добраться до дома! Мысль о том, что Сергей запомнил ее адрес, она отмела практически сразу: «Не в том он был тогда состоянии, чтобы что-то запоминать. И видел-то он адрес мельком! И насмешек не захочет – его, взрослого мужика, какая-то сопливая девчонка кинула! Да и потом… я вышлю ему деньги, когда приеду домой! Запомню название станции, посмотрю в атласе, как называется этот поселок, и вышлю все до копейки!» Постояв еще немного, Лена выдохнула «Прости, милый, я не воровка и не проститутка, я просто напуганная девчонка», и аккуратно, по стенке, чтобы не скрипеть половицами, вышла из комнаты. А затем и из дома. Дверь участковый не запирал – а кого ему тут бояться?
Когда солнце уже вставало, она поймала на дороге какой-то старый грузовик, идущий к станции, и блаженно плюхнулась на потертое сиденье. Толстого краснощекого водителя деньги явно интересовали больше, чем растрепанные девицы, поэтому до вокзала Горно-Алтайска она доехала без эротических приключений и без одной тысячи в кармане. Приобретя билет на ближайший поезд до Москвы, Лена успокоено вздохнула, только угнездившись на своей полке и увидев в окно, как мимо вагона побежали назад столбы и деревья.

0


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC