Форум Tickling in Russia

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Литературная переработка ролевой игры "Пещера"

Сообщений 121 страница 140 из 143

121

*****
«Секс - это, конечно, хорошо» - рассуждал Виктор на следующее утро, лежа на кровати и закуривая, - «однако надо как-то поддержать свое реноме - типа, командировочный и при деньгах... Вот именно что - при деньгах. Надо в Москву валить. Там легче затеряться. Но без лавэ и не доедешь, и там будет скучно. Значит, надо здесь брать. У Ани искать? Мне западло. По понятиям, конечно, баба - не человек, но вот мне лично... Тем более она так мне рада... А может... легализоваться… НЕТ! Не расслабляться! Слишком близко от мест, где меня знают! Значит, надо готовиться...» - Виктор стряхнул пепел в керамическую муху и, встав, пошел в ванную – Аня, уйдя на работу, оставила ему записку стандартного содержания: «будешь уходить – захлопни дверь» и «жду тебя вечером». Не имея своих ключей, Виктор не мог вернуться сюда до возвращения женщины, однако он понимал – надо побродить по городу, запастись материалами, отсмотреть разные места… в общем, дел хватало.
Зайдя на крытый рынок, Виктор немного побродил между рядами, попробовав капусты по-корейски, взял полкило (пригодится на закусь) и, увидев рядом необходимое, сразу же отправился туда.
- Уважаемый, подскажите, пожалуйста, как правильно называется этот нож - пчак или пичак? [22]
http://s7.uploads.ru/t/E2YVD.jpg

- Виктор наклонился к старику, явному среднеазиату, сидящему на табуретке около прилавка с сухофруктами и другим и товарами из тех же краев. Искомые ножи (точнее, их рукояти) аккуратно и ненавязчиво выглядывали из-за стоящих на ребре серии керамических блюд, расписанных в так любимые в Средней Азии красный, белый и зеленый цвета.
- Пчак, уважаемый, это правильно называется пчак, - возник непонятно откуда аналогичный среднеазиат, но уже средних лет.
- А почему он сам не отвечает? - Виктор напрягся.
- Он по-русски плохо говорит. Уважаемый, смотри - пчак, курага, чайник - что берешь? - торговец явно брал инициативу в свои руки. Виктор улыбнулся.
- Ну если так... Беру вот этот чайник (Виктор показал на красный чайник с белыми цветами), кураги полкило и… будь так добр, покажи мне вот этот пчак - хочу к руке примерить.
Продавец протянул пчак рукоятью вперед. Виктор взял нож, вынул из ножен, попробовал покрутить рукоять... не, не то.
- А вот этот... не то. А вот тот справа... блин, да что ж такое... А дай-ка мне вот тот, где ручка сапожком... о, вот это так... а вот если переброс... Класс! Беру! – среднеазиат улыбнулся и стал упаковывать отобранный товар, а Виктор доставал деньги.
В своих странствиях Виктор добрался и до вещевого рынка. Искать пришлось достаточно долго, что уже было поводом для раздражения, да и люди, постоянно кидающиеся под ноги с тележками и гигантскими сумками, а также специфический запах не улучшили настроения Виктора. Выбрав продавца кожаных курток, Виктор подошел к контейнеру.
- А эта куртка… какой размер?
- Больсой размера! На тебя!
- Вижу, что большой, а ну-ка примерю... Какой же это большой! Ты видишь - в поясе не сходится!
- Извини [в сторону] Надо меньше есть...
- Че сказал? Слышь, ты... Какой САМЫЙ большой размер есть?
- Подоздать нада...
- (примерно через 10 минут) Узе несут. Меряй!
- Ну вот это уже на что-то похоже... Сколько? Сколько??? А за две трети цены отдашь? Слышь, командир, это не кожа ни разу! Че, не веришь? Давай проверим! Что значит «Не надо зажигалку подносить»? Зассал! Так х*** ты вы***ваешься? Скидку давай! Ну вот, это другое дело. Тебе лавэ отдавать? А, не тебе... Ну так отведи к человеку!
Отоварившись таким образом, Виктор вернулся к Ане, и как раз вовремя – ее окна уже светились. Немного перепаковав в подъезде купленное, и отдав женщине капусту, чайник и курагу, Виктор был расцелован, обласкан и обнадежен обещаниями бурной ночи. Пока Аня готовила на кухне ужин, Виктор повесил в прихожей куртку и убрал пчак в шкаф, в карман шубы. Усевшись поудобнее в кресле и закурив, он задумался.
«Ну что, база подготовлена, теперь осталось только бабки собирать. Правда, такими вещами я не занимался, но, как говорится - жить захочется, еще не так раскорячишься! А об остальном подумаю завтра… надо же еще и объект найти». С этими мыслями Виктор встал и пошел в ванную – «война войной, а обед по расписанию».

На следующий день Виктор вновь встал, когда Аня уже ушла на работу, и увидев на столе завтрак с очередной запиской, удовлетворенно хмыкнул. Ему, хотя он и устал после второй ночи, это было совершенно не в тягость – веселая, ласковая, опытная женщина была, без сомнения, крайне обрадована таким отношением, которое Виктор показал ей в первую же их ночь. Виктор, не будучи в принципе садистом, также не собирался ничего ужесточать в их с Аней отношениях. Ему было даже немного жаль ее, но… здесь оставаться ему было нельзя. Поэтому он пользовался каждой возможностью доставить женщине радость, за что та – немудрено, по-женски – и благодарила его.
В принципе, Анна уже поняла, что Виктор - далеко не самый обычный командировочный, и что если его здесь что-то и держит, то явно не вопрос добычи деталей с местного завода. Чайник и курагу она с радостью приняла, а когда она узнала, что Виктор любит чай «Бодрость», она построила минимум троих продавцов, пока нашла нужный чай.
И по ночам… да вот хотя бы этой ночью, прижимаясь к нему, она бормотала как бы сквозь сон: «Милый... ты один гуляешь... я тебя приму... я тебя пойму... оставайся со мной... как ты хочешь... я тебя согрею... я тебя расцелую... прими меня...» Виктор слышал, видел и это, однако, не отходя от ласкового секса, поступал, как тот кот из басни Крылова – «... а Васька слушает, да ест», думая, как бы ему взять денег и уйти в сторону Москвы.

Отредактировано Robert (2015-08-27 10:35:32)

0

122

Он ополоснулся, поел, переоделся и вновь отправился бродить по городу. В этот раз его занесло в парикмахерскую – что-то затылку становилось жарковато; Виктор неосознанно предпочитал короткую стрижку, упирая на то, что так с волосами возни меньше.
... Как Вас постричь?
- Будьте добры, спереди и сзади как можно короче, виски подровнять и оставить. Сколько это будет стоить?
- Сто семьдесят рублей.
- Деньги сейчас отдавать?
- Ну что Вы, потом, в кассу.
- Благодарю.
Парикмахерша крутилась вокруг Виктора, периодически наклоняясь и показывая ему через полупрозрачную блузку обнаженную грудь примерно второго размера, но мысли Виктора были далеко. Точнее, на площади, куда выходили окна парикмахерской. «Значит, что у нас тут поблизости? Отделение Твой-Банка, магазин женского белья, «Супер-Сельпо», «Дары Моря»...»
Незаметно осмотревшись, Виктор начал «прокачивать» варианты своих дальнейших действий. «Где искать клиента? Где у клиента могут остаться наличные? Очевидно - после отделения. Кто? Очевидно - мужчина, средних лет, на машине, задерживается не более 5 минут (если нет очереди). Когда? Очевидно - от 19 до 20. Если раньше - значит, мало дел, смотался с работы... Не факт, что бабки есть. Если позже... а как я Ане объясню? Значит, надо периодически захаживать сюда в это время. Образ? Гастер, мусор собирает... мусор организуем... незаметно пчак показать и с ним уехать... а дальше видно будет... Балаклаву взять? Не пойдет... рот виден... сволочи, раньше можно было с вырезом только на глазах взять... Ну значит, туда ему и дорога, буржую... А Эдех-Илдэх? Что скажешь?» - в мыслях Виктора - коленопреклоненный человек, и сразу - напряжение во всей позе. Виктор печально вздохнул, и парикмахерша, приняв это на свой счет, остановилась и озабоченно посмотрела на Виктора. Тот помотал головой и одобрительно кивнул девушке, которая, убедившись, что клиент доволен процессом, продолжила свое дело. Виктор тем временем, вновь мысленно изобразив почтение, обратился к Эдэх-Илдэх:
«Не смогу я тебя только ей кормить, от этого она быстро помрет, а тогда и меня затянут...» В тело Виктора пошло тепло. Он прикрыл глаза, и перед ним выступила картинка - крупный мужик с бородой, вылитый Карабас из фильма. «Его брать? А когда?» Снова картинка - солнце над многоэтажками, край чуть-чуть касается крыш, кидает луч на пробку бензобака машины... «Гелендваген? Вроде он... Благодарю тебя, Эдех-Илдэх!» Виктор мысленно склонился в поклоне, и в ответ ему пришла сердитая волна – «Бїсгїй (девушка)... Хорь (двадцать)... їхэж буй (насмерть)...» «Понял, Эдэх-Илдэх» - мысленно Виктор распластался по земле.
Закончив со стрижкой, расплатившись и оставив немного «на чай» лично парикмахерше, аккуратно засунув купюру ей в карман халата (грудь Виктор все-таки увидел), мужчина вышел из здания и пошел по улице, продолжая размышлять. Прикидывая ситуацию и так, и эдак, он понимал, что один «клиент» погоды не сделает. «А чем больше делать «акций», тем больше вероятность спалиться – при всех балаклавах. Да и долго придется здесь сидеть – каждый раз не будешь же «работать» на одном месте? Значит, надо по-другому… Кто сейчас перевозит большой нал? И чтобы без крови... Инкассаторы - одному не взять; коммерсы - надо ПИН получать... а потом все равно валить...; работяги, интели, инжеры - не смешно...» И тут Виктор краем глаза уловил какую-то возню около лавочек, мимо которых он проходил. Повернув голову, он увидел бомжа, копошащегося в урне и извлекающего оттуда жестяные банки, а потом свирепо топчущего их ногами – на вес эти банки принимали только в мятом виде, справедливо опасаясь того, что бомжи набьют их чем попало. Мысли Виктора тут же приняли совершенно другое направление:
«СТОП! Кто берет нал и отдает нал? НИЩИЕ! Берут нал, потому как аппарата для карт у них нет, отдают нал по той же причине. Кому отдают? Старшему. Кто есть их Старший? От братвы, либо такой же бомж, как они. Но если такой же бомж, то - Семья... Да и он должен делиться с братвой... А как он делится? Сразу отдает или..? Братве деньги всегда нужны. Значит - выявить такую Семью, опознать старшего, уловить момент, когда он отдает деньги братве, и подловить его в промежутке... За день они хорошо набирают, а если еще и под праздник, или сильно посещаемый вокзал...» Туда Виктор и отправился. Кафешки на вокзальной площади, ресторан вокзала, шаурма около вокзальных палаток, носильщики... Он искал, и он нашел. Правда, не сразу.

Отредактировано Robert (2015-08-27 09:25:42)

0

123

Сидя за столиком кафе и потягивая пиво, Виктор услышал за спиной женский голос, говорящий «Мужчина, извините... Вы кого-то ждете?». Он повернулся на звук… и замер. В первые секунды ему не помогло даже умение владеть лицом – настолько это было неожиданно.
«ОНА! Первая любовь… Еще до всего… Но откуда Она здесь??? Нет, это не то... или то... не, возраст не тот... ВОЛК, СТОЯТЬ!!! Лыбу дави, чучело! Улыбайся ей! Вот… так…»
- Да... пожалуй... - Виктор откашлялся – ему надо было выдержать паузу – и продолжил:
- Такая красивая женщина... и одна... неужели Ваш мужчина отпускает Вас без присмотра... – говорившая, услышав комплимент, грустно улыбнулась Виктору и вздохнула:
- Увы, мой мужчина не хочет меня поддержать. Мне осталось только ожидать… - она вновь вздохнула, но не манерно, как можно было ожидать после таких слов, а вполне естественно. Вообще, она была очень естественна, и даже Виктор, с его негативным опытом по части «случайных встреч», на некоторое время расслабился. Он встал и жестом руки пригласил девушку за столик:
- Присаживайтесь, подождем вместе. Так случилось, что я тоже жду... А как Вас зовут?
- Ирина, - она смущенно рассмеялась и, выбрав взглядом стул из двух оставшихся, присела на него со словами « Этот стул удобнее, чем прочие...». Виктор удивился:
- А почему Вы так решили?
- Да так... Я умею чувствовать... Ой, опять я говорю что-то не то… - она снова смутилась. «А вот тут она переигрывает…» - подумал Виктор. «Решила, что интеллигента нашла? Ничего, пойдем в другую сторону…»
- Ну зачем же себя унижать. Сверхчувственное восприятие - это отдельная тема для разговора... Ирина, Вы будете пить? – она кивнула головой.
- Да, пожалуй... Если Вам не сложно, закажите мне пива. – Виктор мысленно усмехнулся. «Пива ей! Та, помнится, вермут в основном употребляла… Может, и до него дело дойдет… Главное – НЕ ДАВИТЬ!!!». Виктор всегда присматривался к людям, которые его окружали – на предмет возможного использования. В данном случае он тоже не стал делать исключения, отметив поразительную естественность девушки. Да и просто: случайное знакомство, возможность (судя по ее активности) телесного продолжения не далее чем сегодня… Даже если это знакомство окажется подставой, Виктор рассчитывал на бескровное решение вопроса – вряд ли кто-то серьезный будет заниматься такими вещами, а со «стремящимися» он уж как-нибудь разберется. К тому же где-то в самых глубинах мозга зашевелился Эдэх-Илдэх. И одно это предопределило дальнейший ход событий. Виктор решил продолжить диалог.
- Ирина, заранее простите за вопрос, но... кого Вы ждете?
- Ой... это долгая история... – пока Виктор размышлял, Ирина успела сесть за стол, закинуть ногу на ногу и закурить «Мальборо», - ... я не знаю, можно ли Вам доверять... я так устала... – и Виктор снова не нашел ни капли игры в ее словах; все было четко увязано: слова, движения, взгляд – и Виктор в очередной раз поздравил себя с отличной находкой.
- Лично я не понимаю, Ирин, как Вас могли оставить ожидать поезда.
- Да вот так сложилось... Понимаете, мой парень...  он уехал... и сказал ждать его... а время уже прошло... много времени… и я его жду... – Виктору показалось, или действительно у нее на глазу выступила слезинка? «Отлично! Надо дожимать!»
- Ирин, Вы голодны?
- Да... а как Вы догадались?
- Да как сказать, чтобы не заплакать, - Виктор слегка усмехнулся. – Ваши глаза... они говорят само по себе. Вы позволите пригласить Вас в ресторан? – увидев изменившееся лицо Ирины, он продолжил:
- Пусть он вокзальный, но это лишь ступенька к тому, чего Вы по-настоящему достойны! – и, встав из-за стола и положив на него деньги за пиво, мужчина галантно протянул девушке руку. Ирина, немного поколебавшись, встала. Выходя из кафе с девушкой, Виктор краем глаза увидел двух парней в свободных черных кожаных куртках, которые наблюдали за ними. «Вот, значит, она с кем работает. Ну, в кабак они не пойдут, будут снаружи ждать, а в кабаке и отдельный вход в гостиницу имеется…»

0

124

Через некоторое время, достаточное для того, чтобы выпить, перекусить,  перейти на «ты» и пообщаться (нельзя же просто так предлагать девушке «Пойдем со мной!», даже если она инициатор знакомства), Виктор предложил:
- Ириш, предлагаю пойти в более удобное место - чтобы ждать твоего парня!
- Пойдем! – она радостно кивнула.
И они пошли... При вокзале была гостиница, где сдавали номера на час; туда они и направились. Виктор правильно рассчитал: для удобства клиентов администрация вокзала объединила гостиницу и ресторан, хотя в гостиницу и был отдельный вход. Оплатив ресторанный счет и дав официанту денег дополнительно, Виктор договорился о вине и фруктах в номер, ну а за гостиничный номер им было уплачено на ресепшн, по тарифу «от 2-х часов» - для гарантии, что раньше не побеспокоят. Ирина, слегка раскрасневшаяся от выпитого «мартини», держала Виктора под руку.
Поднявшись в номер и проведя девушку в комнату, Виктор в ожидании официанта помог девушке снять шарфик, разместил ее в кресле, сам присел рядом и рассказал пару анекдотов – в этот раз приличных; Ирина заливисто смеялась. Открыв дверь постучавшемуся официанту, забрав поднос и дав ему небольшую купюру, Виктор вернулся в комнату и, поставив поднос на стол, разлил мартини по бокалам:
- Ир, давай выпьем! – Ирина весело кивнула головой:
- Давай! Вить, ты, конечно, хороший... Не в обиду... но у меня все-таки есть парень! – «Ага, все-таки надо ей свой последний бастион обозначить! Парень, типа, у нее есть… Ну, все верно. Сейчас…»
- Ир... о чем базар! Он значительно лучше меня! – Виктор перегнулся через маленький столик и поцеловал девушку, которая явно не ожидала такого ответа и подставила мужчине губы, хотя и без ярко выраженной готовности. Короткий поцелуй, и удивленный вопрос Иры:
- Почему? – но Виктор уже знал ответ:
- Потому что он раньше меня понял, что самая красивая девушка на этом свете - это ты! – Ирина заливисто засмеялась:
- Ой, ты уж скажешь! – теперь уже она потянулась к Виктору, и тот не стал упускать такой шанс…
Виктор прекрасно осознавал все аспекты ситуации, сложившейся в номере привокзальной гостиницы, в том числе и то, что перед ним – совершенно «левая» девушка, что на выходе, вполне возможно, его уже ждут… Но… НО! Воедино сплелись два желания: его собственное – переиграть тогдашнюю ситуацию, показать, что он может (Ей, не Ей – какая, в сущности, разница, они все одинаковые); и желание Эдэх-Илдэх – ЖРАТЬ! В итоге, когда их встреча от стадии выпивки перешла в стадию ласк и раздеваний, Виктор с Ириной плавно переместились на широкую двуспальную кровать, перед которой на тумбочке стояла дешевая видеодвойка.
Полураздетый Виктор повалил уже практически раздетую (не считать же за одежду трусики и бюстье) Ирину на спину, и, маскируя поцелуями свои истинные намерения, вынул из-за спины (а точнее из спецкармана, пришитого к брюкам задолго до...) мягкую альпинистскую веревку. Отстранившись от Ирины, тяжело дышавшей то ли от нехватки воздуха из-за поцелуев, то ли от возбуждения, он, не вынимая руки из-за спины, сказал:
- Ириш, ты такая нежная... подними и вытяни руки... а заодно и ноги...
Девушка, отдышавшись, кивнула и, делая то, о чем ее просил Виктор, томно заговорила:
- О да, ты хочешь посмотреть на меня как на пловчиху... – Виктор, опираясь одной рукой на мягкий матрас, держал другую руку за спиной и кивал головой в такт девичьим движениям, приговаривая «Да, пожалуйста... да, вот так...», а когда Ирина предстала перед ним в позе, скорее, капли, чем пловчихи, Виктор распрямился и ловко выдернул веревку из-за спины. Несколькими движениями рук он опутал Ирине щиколотки и кисти, для верности также связав ее колени и локти, после чего отодвинулся в сторону и, как тогда с Леной, несколько раз уверенно кивнул, наслаждаясь полученным результатом. Ирина, не успевшая ничего понять и совершенно не ожидавшая того, что с ней сделал Виктор, только и смогла, что недоуменно спросить:
- Эй, Вить... Ты ничего не попутал?
Она с гордостью считала, что сможет отличить маньяка-извращенца от прочих возможных клиентов. Надо сказать, что эта гордость была основана в основном на том, что она, будучи еще первоклассницей на продленке, ранней осенью дважды видела около школьного забора какого-то дядечку, который при виде стайки девочек, выбежавших поиграть, засовывал руки в карманы длинного, застегнутого на все пуговицы плаща, отчего полы плаща начинали шевелиться спереди. Во второй раз вместе с девочками вышла воспитательница – высокая, крупная женщина – которая, увидев дядечку, схватила метлу, стоящую у дверей школы, и побежала к забору, громко ругаясь и размахивая метлой. Дядечка тогда испугался и убежал, а маленькая Ира спросила у воспитательницы: «Марь-Санна, а это кто был?», на что та ответила, сделав страшное лицо: «Это, Ирочка, был плохой дядя! Если еще раз такого увидишь – смотри, чтобы он к тебе не подходил и не говорил с тобой! А если он подойдет, кричи как можно громче, а то он тебя схватит и засунет в большой мешок! И папу с мамой ты никогда больше не увидишь!»  Потом, правда, Ира расплакалась дома, мать ходила разбираться в школу, но Марь-Санне ничего не сделали, наоборот – дали почетную грамоту…
Виктор же, по мнению Ирины, никаким маньяком не был, и тех действий, которые он только что совершил, она совершенно от него не ожидала. Но Виктор, который действительно не был маньяком, к дальнейшим действиям переходить не спешил, а задал Ирине встречный вопрос:
- Да ничего... Ты лучше подскажи... давно ты пятки мыла?

0

125

Поскольку Ирина носила красивые босоножки, чьи ярко-красные, узорно сплетенные ремешки выгодно подчеркивали молодость и загар кожи ее ступней, отсутствие мозолей на пальцах и «косточек», а также не менее яркий красный педикюр, вопрос о чистоте пяток в данном случае был риторическим. Но Ирина, достаточно одурманенная спиртным и предварительными ласками, к тому же еще не попадавшая в такие ситуации, не понимала, чего хочет от нее Виктор, поэтому ответила вполне предсказуемо:
- Вить... ты чего? Ну подожди... ну да, я недавно пятки мыла... развяжи меня... – Виктор усмехнулся:
- Недавно? А почему тогда они черные? Сейчас проверим... – он провел ногтем большого пальца по Ириной ступне, сняв легкий налет пыли и вызвав этим девичий визг:
- Ви-и-ить! Отпусти-и-и-и-и! – Ирина задергалась, пытаясь освободиться. Но веревка была крепка, связана девушка была со знанием дела, а Виктор только начинал входить во вкус. С деланной жалостью сказав «Что, не отскребается? Ничего, сейчас помоем...» он сложил пальцы в щепотку, незаметно сплюнул на них и пробежался по ступне, вызвав взрыв хохота:
- А-ха-ха-ха-ха! Вить, не нада-а-а-а-а! Я боюсь щекотки-и-и-и-и! – сквозь визг выдавила Ирина. В ее глазах начал проявляться испуг, но Виктор только развеселился:
- Так это мне и надо. Иди сюда, ласковая... а если за бока... – он сел на кровать рядом со связанной девушкой, и его пальцы побежали по ее бархатистой, загорелой коже, нащупывая нежные, хрупкие ребрышки, тормоша их, обхватывая, потирая, проникая между ними, сначала от широких бедер к подмышкам, а затем наоборот. Ирина, продолжая визжать, забилась на кровати, пытаясь неосознанно уйти от цепких пальцев Виктора, но поскольку работал он в две руки, у нее ничего не получилось, кроме новой вспышки смеха:
- И-и-хи-хи-хи-хи-хи! Вхи-хи-хи-хи-хи! Ви-и-и-ить-хи-хи-хи-я-кричать-буду-э-хэ-хэ-хэ-хэ! – Виктор, ощущая, как через пальцы в него вливается энергия, тяжело задышал и, расслабившись, снял барьеры. Эдэх-Илдэх стал прорываться наружу. Засопев, Виктор продолжил:
- Кричи громче... громче... а если подмышки... – и его пальцы, вновь пробежав по бокам, нырнули в тщательно выбритые ямочки, точно под округлыми плечами; тут Ирина уже захохотала в полный голос, прыгая спиной на кровати так, как будто вместо матраса там стоял батут:
- А-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха! Не надо-о-о-о!!! Я тебе-хе-хе-хе все сделаю-у-ху-ху-ху!!! Пусти-и-хи-хи-а-ха-ха-ха-ха!!! – Виктор оскалился. Продолжая щекотать мягкую, податливую девушку, искренне пытавшуюся вырваться от него («И даже в этом состоянии она полностью естественна!» - промелькнула в его голове последняя осознанная мысль), он решил немного разбавить ситуацию нравоучениями и проговорил:
- Не надо делать все, надо делать что просят… - ощущая, как Эдэх-Илдэх рвется на «запах» девичьих страданий, подобно потоку воды, пущенному в только что прорытый канал. Ира, не чувствующая ничего подобного, выдавила сквозь непрекращающийся хохот «Ви-и-ить! Не надо-о-а-ха-ха-ха!», на что Виктор хотел предложить ей повторно заняться пятками, но успел только выговорить «Да что ж ты...», после чего его скрючило, а затем бросило на бок. Он упал на кровать. Эдэх-Илдэх жрал. Теперь Виктор видел все происходящее как бы со стороны – «его» пальцы шевелились, расстегивали бюстье, подтягивали трусики на уровень ее коленей, вторгались в тело Иры, вызывали хохот и стоны, сами нащупывали нужные точки... В общем, когда Виктор пришел в себя и снял веревки, Ира еле дышала.
Она растеклась по кровати как медуза, выброшенная на берег прибоем, жадно хватая воздух губами с остатками коралловой помады. Зеленовато-голубые тени на ее веках практически совсем размазались так же, как и аккуратный персиковый макияж на ее щеках, ее синие глаза налились кровью, высокие, но уже начинающие слегка обмякать груди подскакивали точно мячики, пока ее легкие наполнялись воздухом. Руки и ноги девушки нервно подергивались, пальцы рук цеплялись за простыню, скребя по ней длинными ногтями того же цвета, что украшал аккуратно подстриженные ногти на ногах. Постепенно девушка начинала успокаиваться, из ее глаз уходили страх и безысходность.
Виктор, слегка отдышавшись, сел рядом с Ириной и, точно выбрав момент, когда она уже была в состоянии разговаривать, но еще не была в состоянии гневно орать, мягко, но уверенно обратился к ней:
- Ириш, ну а теперь по чесноку - зачем ты ко мне подошла?

0

126

Ира, как правильно отметил Виктор, была еще не в том состоянии, чтобы активно протестовать, поэтому она лишь злобно, но вяло пробубнила:
- Да блин... в рот тебя...  пацанам скажу...
Виктор, ожидавший примерно чего-то такого, грустно вздохнул. Со словами «Нет, Ириш, ты не поняла вопрос... ну ничего, сейчас поясню» он опустил руку в правый карман брюк, отстегнул большим пальцем клапан ножен тычкового ножа [23],
http://s3.uploads.ru/t/GXqZ9.jpg

после чего одним движением выдернул из кармана кулак с зажатым в нем ножом и ударил девушку в горло – но кончик лезвия лишь впился в кожу Ирины, достаточно сильно уколов ее. Девушка опасливо дернулась, но ее подвели затекшие конечности, и она лишь уперлась головой в спинку кровати. Виктор не отвел руку, напротив – продвинул ее следом за девушкой, после чего мрачно сказал:
- Вопрос повторить?
Ира, понимая, что влезла куда-то совершенно не туда, куда хотела, а соответственно, может получить значительно больше, чем ожидала, решила сразу соглашаться со всем, что происходит здесь и сейчас.
- Не... не надо... вижу интеллигента... подхожу... они все жадные... идут со мной...  за угол обычно… а там... – не договорив, она захрипела, потому что Виктор, не удержавшись, дернул рукой, кольнув Ирину острием в горло. «Ну, все правильно. Так уж колоть, может, и не надо было – но пусть знает, кто главный! Теперь надо ее приручать. Для начала – объяснить, чтобы не лезла в ближайшее время на вокзал. Такие компании ментам не платят, а мне лишний шум не нужен, если кого-то из их «клиентов» найдут». Виктор, дернув щекой, опустил руку, отведя лезвие от горла Ирины, и та, охнув, судорожно задышала.
- Понятно. Кинуть меня решили? Тварь... – левая бровь Виктора начала размеренно дергаться. Он не играл – ему действительно было неприятно, что такая девушка, как Ирина, оказалась лишь обычной подставой. Но уровень этой неприязни был для данной ситуации недостаточно велик – а значит, следовало его повысить. И Виктор решил немного «накрутить» себя, на несколько секунд вспомнив Ту самую… и как у них все было… Но тут Виктор недооценил силу своих воспоминаний и переоценил количество прошедших с того дня лет. Точно по пословице «Старая любовь не ржавеет», он ничего не забыл и, как выяснилось, не простил. Поэтому вспышка гнева удивила даже его самого, но теперь уже поздно было отыгрывать назад. Виктору оставалось только следить за главным – чтобы в порыве ярости не изувечить девушку; она ему была еще нужна. Он продолжил:
- А как все хорошо начиналось... Значит, теперь слушай меня!
Ирина, чувствуя накатывающую на Виктора волну гнева, опустила голову, чтобы не встречаться с ним глазами, но Виктор вскинул кулак, и острие ножа вновь впилось ей в нежную кожу нижней челюсти, от чего Ирина рефлекторно вздернула голову. Их глаза встретились, и у Иры по коже побежали мурашки. Виктор же начал размеренно говорить:
- В ближайшие два дня не показывайся на вокзале. Про женские дела скажи, про облаву ментовскую или еще что - чего хочешь! Но чтобы ни тебя, ни еще кого по твоей линии я не видел! Кого увижу - рожу распишу так, чтоб только у церкви милостыню мог просить! Поняла?
Увидев, что пока с ней разговаривают, Ирина, уже имевшая опыт жизни «в команде» и четко знавшая «свое место» (и она не хотела вспоминать, как она получила и усваивала это знание), решила «перевести стрелки»:
- Дак ты бы со старшими... – но Виктор не собирался переводить ситуацию в диалог, который непонятно чем бы закончился. Резко сказав «Не поняла, падла?» и сопроводив свои слова новым уколом в горло, он продолжил:
- Я тебе, тварь…, - на этих словах лицо Виктора перекосило так, что Ирина не смогла сдержать оханья, - …за то, что влезла, матку выверну! Вот этим пером! Отвечай, сука, поняла, нет?
Ирина мелко закивала, насколько ей позволял это сделать нож под горлом. Лицо Виктора расслабилось, но он не отводил свои глаз от ее, и не давал ей сделать то же самое. Девушке показалось, что взгляд Виктора переворачивал ее душу.
- То-то же. Вы все, твари... – тут Виктор не смог сдержаться, и его лицо исказил оскал, - ... все, рвать вас... - оскал ушел, но Ирина, не опуская глаз, чувствовала - стоит ей сказать… сделать что-то не то… в общем, даже подумать что-то, и...
Снова уколов Ирину в горло (уже чисто для острастки) и убрав нож в карман, Виктор, успокоившись, задал ей прямой вопрос:
- Короче, поняла?
Девушка мелко закивала:
- Да... поняла... все поняла…
- Тогда одевайся и вали отсюда, быстро!
Ира, мелко трясясь, сползла с кровати и, одевшись практически как солдат, за 45 секунд, выскочила из номера, держа босоножки в руках. Ее голые пятки прошуршали по ковролину, затем пару раз гулко стукнули по линолеуму в коридоре, и затем воцарилась тишина. Виктор посидел еще пару секунд, вздохнул и тоже начал одеваться.
... Виктор вышел из номера, расплатился, улыбаясь при этом девушке за стойкой, но в глубине души... что творилось там, знал только Эдэх-Илдэх.

Отредактировано Robert (2015-08-30 12:40:01)

0

127

На следующий день он снова пришел на вокзал. Ирины он не увидел (насколько она была похожа на Нее - на первую любовь; это просто уму непостижимо!). Зато увидел кое-что еще. А именно - нескольких нищих. Они, как и другие их товарищи по ремеслу, сидели около здания, выходили на платформы, ходили по площади - и собирали, собирали, собирали деньги! Совершенно им лишние, по мнению Виктора - но его мнения никто не спрашивал. Виктор сам передвигался по площади, платформам, наблюдал, наблюдал - и определил членов этой Семьи. Но главное - он выявил Карабаса! Он действительно приезжал на «Гелендвагене», собирал деньги у членов Семьи, а потом куда-то уезжал. «Эх, как бы его отследить... Или дождаться, пока он лавэ соберет и будет выезжать... Не, так не выйдет - слишком много народу кругом...» Виктор зафиксировал в памяти время приезда и отъезда Карабаса, а также пути его движения, после чего пошел к остановке автобуса. «Пора бы уже и домой; скоро Анна должна приехать, а она обещала приготовить отбивные с кровью - по две штуки на человека» - при этих мыслях Виктор голодно причмокнул.
Следующий день прошел без изменений, и Виктор, прокручивая так и эдак в голове разные варианты, к вечеру все-таки решился на «быстрый вариант»: перехватить у машины, запихнуть туда под угрозой ножа, а дальше – по обстоятельствам.

Утром, сказав Ане, что ему надо быть на совещании, которое закончится поздно, и клятвенно заверив ее, что никаких лиц женского пола там не будет, будет обычная пьянка – «а то попрется еще искать, ну ее», Виктор выждал нужное время и, надев кожанку с закрепленным под ней пчаком, вечером, до приезда Ани отправился на вокзал. Он подошел к вокзальному кафе, увидел там Ирину и нахмурился: «Вылезла все-таки? - Хотя правильно, два дня уже прошло...». Виктор встал чуть за фонарным столбом и оглядел окрестности. Так, ребята в коже тут как тут – сидят за соседним столиком, в углу. «Сделали, значит, для себя выводы…» - мысленно усмехнулся Виктор и перевел взгляд на Ирину.
Та как раз охмуряла очередного клиента. Мужчина присмотрелся -  вроде нормальный парнишка, вот только... какой-то ватный, стержня в нем нет. Да еще и взгляд... приспособленческий, подстраивающийся... и еще этот носик уточкой. В общем, парнишка неприятный, но безобидный. А Ирина-то, Ирина! Виктор аж заулыбался, глядя на нее: «Да, мастерство не пропьешь. Сразу клиента просекла. Сидит такая вся, нога на ногу, лепит ему – наверняка про тяжелую жизнь, про большую любовь, про то, что она на грани, и взгляды, взгляды... Ну ничего, сейчас отгоним!».
Виктор посмотрел на часы – «Пора, скоро Карабас подъедет», - и зашел в кафе. По-хозяйски пройдя к столикам, он взял свободный стул и присел рядом с парочкой:
- Дорогая, я приехал! - и смачный поцелуй в щечку.
Ирина повернула голову, и аж побледнела. Виктор даже не изменился в лице. «Ну правильно, помнит. Только в этом плане ты мне пока не нужна, мне внешность твоя нужна. Дело сделаешь, а там - свободна, як псиса».
- Официант! - и Виктор щелкнул пальцами; подошла смуглая сухощавая «девушка» лет примерно 40.
- Будьте добры, два пива... есть у вас «Симбирский венец Регулярный»? Пожалуйста, два по 0,5, и получите с меня… - Виктор бросил быстрый взгляд на стол,  примерно подсчитал общую сумму вместе с пивом, достал из кармана серебряный зажим с купюрами, отсчитал нужную сумму и положил деньги на стол. «А на чай пусть «клиент» даёт. Кстати, надо бы ему кой-чего объяснить…». Виктор с покровительственной улыбкой наклонился к парню:
- Ну что ж, мой юный дрю-ю-юг… - Виктор специально произнес эту фразу именно таким тоном и с такой интонацией, чтобы вызвать у парня негатив и спровоцировать на активные действия (а то еще потянется за ними, всю операцию сорвет). -… благодарю вас за то, что развлекли мою жену, не дали ей заскучать в столь тривиальном месте... – тем временем официантка принесла пиво. Виктор кивнул головой:
- А вот и наш заказ! – он пододвинул одну кружку «клиенту», сам взял вторую и чокнулся с пареньком:
- Ваше здоровье! – и немедленно выпил.

0

128

Парнишка опустил глаза:
- А хочет ли она идти с Вами? – услышав это, Виктор весело хмыкнул. «Смотри-ка, хорошо она его развела. Мужчиной захотел показаться, ну давай, давай...»
- Извините, молодой человек, у меня что-то плохо со слухом... Вы что-то сказали? – Виктор ласково говорил, ласково смотрел на «клиента», но те, кто сталкивался с Виктором в такой ситуации, это сочетание тона, голоса и взгляда определяли как «ласковый убийца». Парень, видимо, тоже что-то такое почувствовал, но решил биться до конца:
- Да!
Виктор заинтересованно посмотрел на него. «А как отчаянно... но в глаза при этом не смотрит, только до уровня груди взгляд поднял... в общем, правильно – где он еще такую красотку найдет… а объяснять придется… на улице? она убежит... ладно, поясню здесь...». Виктор сделал рукой зовущий жест:
- Можно вас? – парнишка пригнулся к Виктору и тот продолжил говорить, но уже шепотом, на ухо:
- Радостный, я понимаю твое стремление, но аккуратно (это слово Виктор выделил интонацией) посмотри слева от себя. Там сидят два парня в черных свободных куртках, они ее прикрывают, это их бизнес, не мой. Ты пойдешь ее провожать, зайдешь за угол, а они тебя приложат кастетом, и ты будешь потом пускать слюни в инвалидной коляске. Так что ешь, пей, за все уплачено, только мне не мешай... ПОНЯЛ? – Виктор, не повышая голоса, вложил в последнее слово сильную энергию, и с удовлетворением отметил, что парнишка отшатнулся, после чего сам отодвинулся и продолжил разговор уже нормальным голосом:
- Еще раз благодарю вас, но нам уже пора, - он выпил еще пива, поставил кружку на стол, после чего взял Иру за локоть и помог ей встать. Взяв вставшую девушку за руку и подмигнув пареньку, Виктор и Ирина вышли из кафе и направились в сторону вокзала – вернее, того места, где Виктор планировал взять Карабаса. По дороге они с Ириной разговорились:
- Зачем я тебе снова? - голос Иры дрожал.
- Для одного дела… - туманно ответил Виктор, крепко держа Иру за руку и всматриваясь в открывающуюся перед ним картину вагонов и путей. Тут он увидел «объект», который, судя по всему, только что приехал и вышел из машины размяться. Виктор дернул Ирину за руку:
- Видишь вон того чела, с бородой? Да не туда смотришь, вон он, деньги собирает?
Та всмотрелась, кивнула и испуганно посмотрела на Виктора:
- Вижу. Ты чего, это же Ворон... он в авторитете...
Виктор, вспомнив рассказы кого-то из старых «законников», развеселился:
- Опа! Ворон? С такой кликухой в авторитете? Как это говорится: «Орлы, петухи и прочая птица сидят в 12-й камере!». Хорошо, посмотрим. Значит, так. Сейчас вместе подойдем... вон туда. Как он будет выезжать - тормози его. Он тебя знает?
- Да нет вроде... Он с нищими завязан... Может, чего и слышал...
- Ладно, неважно! Можешь малька раскрыться. Для начала отвлечешь его внимание, а я залезу на заднее сиденье. Одновременно со мной - только строго! - сядешь к нему на переднее, уболтаешь его, пусть отвезет тебя для секса куда ему надо - на свою хату он тебя сто пудов не повезет. Приедем - дальше вместе пойдем к нему. Потом я тебя отпущу.
По мнению Виктора, все было просто – дальше некуда. Однако Ирина, судя по всему, его мнения не разделяла. Ее голос задрожал еще сильнее:
- Слушай... если ты его вальнуть хочешь - я не при делах... не подпишусь!
Такой откровенный подход к делу с ее стороны неприятно удивил Виктора. Получалось, что Ира не только была «приманкой», но и активно участвовала в «делах», причем наравне с прочими членами шайки. Однако Виктор не собирался никому верить на слово, поэтому решил уточнить расклад, задав девушке пару соответствующих вопросов. Для начала он решил выяснить – не является ли Ира «бывалой»:
- Ты никак жужжишь?
Та помотала головой:
- Не… на зоне была, слышала про такие вещи.
- Что на суде предъявили? – Виктор старался не упускать инициативу, поэтому не задал вопроса «за что сидела?», поскольку все, кто «там» был, по определению считают себя невиновными; к тому же термин «сидеть» в упоминаемом контексте можно толковать очень по-разному. Особенно с учетом «зэковского» опыта.
- Соучастие... 3 года дали... Голду и технику с «дел» у меня нашли…
- Кем была?
- Правильной отмотала...
Виктор вспомнил про отсутствие на ее теле порочащих (да и вообще любых) татуировок и весело хмыкнул:
- А чего так неуверенно? Ладно, главное - не чушкой… - тут он снова посерьезнел.
- Все, хорэ базар, пошли - он уже выезжает.

0

129

Но не успел Виктор указать Ире направление, как у него за спиной справа раздался юношеский, но уже достаточно хриплый басок:
- Уважаемый, какие вопросы есть к нашей девушке?
Виктор резко повернул голову на голос. «О-па! Вот они, двое в черных свободных куртках... Как положено, сильный и умный... «Сильный» впереди, «Умный» за ним, за правым плечом, и у «Сильного» правая рука в кармане... Ну что ж, посмотрим...».
- Да, уважаемый, есть ряд вопросов.  Как она ответит, так сразу ее и отпущу, - говоря это, Виктор одновременно делал несколько дел: поворачивался направо, передвигая ноги так, чтобы занять выгодную позицию; продолжая держать Ирину левой рукой под локоть, двигал ее за собой так, чтобы из-за ее правого плеча выглядывала только половина его тела; и, только еще начиная разворот, под прикрытием Иры засунул правую руку под куртку, чтобы достать из ножен и спрятать в рукав пчак. Какие-либо разборки в преддверии «акции» совершенно не входили в планы Виктора, но и оставлять безнаказанным нападение на себя он не собирался.
Виктор закончил свои действия одновременно со вступлением в разговор «Сильного». Тот начал разговор в совершенно неправильной, по мнению Виктора, манере: грубо, жестко, и вообще подавляюще.
- Ты у меня спроси - может, я тебе и отвечу!
«Привык лохов в стойло ставить? Ах ты щен! Ну что, посмотрим, чему я научился в прошлой жизни!» - Виктора охватила веселая злость. Парни практически ничем не отличались от тех, с которыми он имел дело в поезде – вот только для этих никаких «ништяков» не предполагалось. А полагалось им кое-что другое… И тут Виктора «понесло».
- А ты чего за шкуру вписываешься? – пристально глядя на «Сильного», так же жестко ответил Виктор. – Или разбор устроить хочешь? Ты понятия знаешь? Люди (это слово Виктор произнес с особой интонацией) из-за шкур не разбираются! – весь вид Виктора, его взгляд, тональность разговора, даже поза – свидетельствовала об одном: ребята «попутали объект». Они тоже почувствовали это и слегка сникли, но Виктор не собирался их отпускать просто так. Надо было доводить дело до логического конца: либо до драки (а точнее, до поножовщины), либо до мирного урегулирования (в понимании Виктора – когда парни извиняются перед ним и платят «штраф», временно забывая про девушку). Он был готов к любому развитию событий, но все-таки крови не любил и не хотел. Поэтому он стал выводить ситуацию на уровень «штрафа». Обращаясь к «Сильному», Виктор продолжил:
- Ладно, вписался – отвечай. Чего в общак не платите?
«Сильный» такого поворота разговора не ожидал, но где- то предчувствовал. Поэтому в его ответе «Чё?» прозвучал как-то… значительно писклявее, чем можно было ожидать от здорового, накачанного парня с прокуренным басом. Недоумение в его голосе было смешано со страхом.
Виктор не упустил случая поиздеваться над «Сильным», и передразнил его тем же голосом и тоном:
- Чё? Через плечо не горячо? – и продолжил уже нормальным голосом: - В общак чего не платите?
Глаза «Сильного» непроизвольно забегали, он вынул руку из кармана, и Виктор окончательно уверился в том, что все эти «вокзальные игрища» - чистая мальчишеская самодеятельность.
- В глаза мне смотреть! – Виктор понимал: «Сильного» надо дожимать, чтобы расколоть эту пару; по отдельности их будет легче давить, если что. «Сильный» сник окончательно – на что и был расчет – но тут вмешался «Умный». Фраза «А мы платим!» была сказана таким наглым тоном, что любому было понятно: сейчас разговор должен свернуть на проторенную дорожку выяснений «кто кого знает и кто с кем бегает», а этот мужик в кожане явно залетный, так что, может, удастся с него и денег стрясти… Но опыт Виктора не дал сбой и в этот раз. Он усмехнулся левой половиной рта:
- Да неужели? И кому? Бескозырке? Или Соленому Клитору?
Услышав клички (особенно последнюю), оба паренька откровенно поперхнулись. Их недоуменные лица очень точно отражали фразу «Глаза по 6 копеек». Виктор мысленно хмыкнул. «Да, не продумал «Умный» ответов. С такими мозгами вам, ребята, только белье с веревок таскать. Но концерт по заявкам продолжается…».

0

130

Теперь надо было немного «погладить по шерсти», и Виктор продолжил, сменив тональность на относительно доброжелательную:
- Значит, так, пацаны... меня тут старшие прислали проверить, что и как на вокзале. А то много халявщиков развелось, которые бабло рубят, а в общак не несут. Я думаю, неправильно это. А ты как считаешь, братское сердце? – говоря это, Виктор отодвинул Иру в сторону и, держа правую руку вдоль тела и улыбаясь, повернулся левой стороной к «Сильному» и потянул левую руку к его правому плечу. Мотивация была железной – хлопнуть по плечу «братана», который поддержит «кореша» в таком жизненно важном вопросе, а там глядишь, и не только в нем… Но «Умный», оправившись от поражения быстрее своего «коллеги» по преступному промыслу, тоже понимал этот расклад и решил переиграть ситуацию:
- Коль, чего ты телишься? – и обратился уже к Виктору:
- Короче, так - эта девка наша. Или штраф плати, или... – сказано все это было достаточно угрожающе, и «Сильный», который секунду назад уже тянулся к Виктору, отпрянул назад и вновь сунул руку в карман. Виктор неприязненно сморщился. «Эх, не хотелось... ну, ладно, давай так...»:
- Или что? – сказано это было тем же тоном, даже чуть пожестче, но «Умный» продолжал обострять ситуацию:
- Или п***ц тебе! – на этих словах «Сильный» потянул руку из кармана. Виктор не стал выяснять – пустая она или нет…
Ирина не успела ничего понять. Подошли Лоб с Кастетом, начали «тереть», и вроде «тёрли» нормально, без рук, Виктор даже Кастета по плечу хлопнуть хотел… как вдруг Кастет полез в карман, а Виктор вскинул правую руку на уровень глаз и махнул ей справа налево. Серой молнией блеснула сталь, на переносице Кастета появилась кровоточащая полоска, он отшатнулся, забыв про вынутую из кармана железку, а Виктор вновь махнул рукой – на этот раз наискось, слева-сверху-вниз. Кулак с зажатым в нем ножом стал похож на голову журавля, и стальной клюв вошел Кастету точно под горло.
Виктор повернул кисть против часовой стрелки и дернул лезвие на себя, левой рукой оттолкнув Кастета. Журавль высвободил свой клюв, и за ним по воздуху заструился веер капель. Лоб при первом взмахе Виктора сунул руку в карман и выхватил выкидной нож, и даже щелкнул кнопкой, выпуская наружу лезвие… но он не успевал. Если бы парень бил от бедра, тогда бы еще, возможно, он успел что-то сделать – но он насмотрелся дешевых боевиков. Он вскинул руку, желая нанести полосующий удар, но Виктор, шагнув вперед (Кастет уже падал в сторону), подбил Лбу руку (лезвие «выкидухи» даже зацепило рукав куртки и прорезало его, но крови не было видно) и, движением пальцев перехватив свой нож лезвием от себя, ударил Лба точно под грудную кость. Для надежности Виктор еще и ухватил Лба за правое плечо, прижав его к себе, после чего снова повернул кисть – на этот раз уже по часовой стрелке – и отпихнул парня от себя, одновременно выдергивая нож и отшагивая назад. Здесь кровь уже не закапала – она заструилась.
Увидев упавших ребят и их кровь на асфальте, Ира застыла в ступоре. Она не заметила, как Виктор, отступив еще на пару шагов назад, спрятал нож под куртку, как повернулся к ней, и, присмотревшись к ее лицу, схватил девушку за руку… Слегка прийти в себя ей помогли две вещи: мощный рывок за руку и не менее мощный (хотя и тихий в исполнении) голос Виктора:
- Дева! Проснись! Валим отсюда! – на что Ира механически ответила:
- Мне... некуда...
Виктор, увидев лицо Ирины (застывшие мышцы, отвисшая нижняя челюсть и остекленевшие глаза), мысленно матюгнулся и потянул ее прочь отсюда, на ходу выясняя:
- Где они жили?
В состоянии Ирины главное было – не упасть. Соответственно, следя за своими ногами, она не услышала вопрос Виктора. Поэтому несильная пощечина и грубый голос «Отвечай, тварь! Где они жили?» стали для нее неожиданностью. Она назвала адрес, но Виктор этим не удовлетворился, и, остановившись, продолжал выяснять:
- У кого ключи?
- У Лба... – Виктор быстро посмотрел на нападавших и увидел, что у «Умного» неестественно высокий лоб. Оставив Ирину, он наклонился к телу («На хрена он челку сбрил?» - проскочила мысль) и, быстро похлопав по куртке, откинул полу и достал из внутреннего кармана связку ключей. Прыжком вернувшись к Ирине и вновь ухватив ее за руку, Виктор, приговаривая «Валим, валим отсюда!» потащил девушку прочь от вокзала, куда-то через отстойник. Она не сопротивлялась, передвигаясь, как игрушка с севшими батарейками.

Отредактировано Robert (2015-08-30 10:58:54)

0

131

Выйдя сбоку от вокзала, Виктор аккуратно (чтобы не привлекать внимания), но сильно встряхнул Ирину. Та автоматически повернулась к нему. Виктор вновь посмотрел ей в глаза:
- Хата их или съемная?
- Съемная…
- Как доехать? Подъезд? Этаж? Код?
- Я все покажу...

До квартиры добрались достаточно быстро. Ирина, хоть и слабо соображающая, все четко показала и объяснила. Открыв дверь и зайдя в квартиру, Виктор усадил Ирину на табуретку у зеркала в прихожей и запер железную дверь, «на автомате» оставив ключ в замке и провернув ключ до половины хода – чтобы сложнее было вытолкнуть снаружи. Ира продолжала безучастно сидеть на табуретке, а Виктор пробежался по квартире, заглядывая во все углы.
«Так… двушка… хотелось бы подольше здесь побыть… вот ее комната… хорошо бы менты не знали этот адрес… а все равно деваться было некуда… ага, холодильник, что там у нас? Банка тушенки, десяток яиц, проросшая луковица, пачка сметаны... А ванная? Есть… Горячая вода – идет… и мыло... Теперь Иру в порядок привести, и сообразить чего-нибудь пожрать... Да и самому отдохнуть…» Виктор, не раздеваясь, прошел на кухню и сел – скорее, упал – на лавку «уголка». Он чувствовал тяжесть на душе, еще когда волок Ирину сюда. А когда он наконец смог расслабиться - тяжесть увеличилась. Зашевелился Эдэх-Илдэх – он принял жизненную силу убитых; и хотя о таком кормлении речи не шло, но по телу Виктора пошла теплая волна, означающая: Эдэх-Илдэх доволен.
«Вот уроды! Особенно этот… Лоб – так она его назвала?». Виктор вздохнул. «Себя решили показать, да…  И что вышло? Сами легли и мне дело сорвали! Ну не хотел я их убивать! Ушел бы «Умный» в пас, и я бы ушел... ну не в пас, само собой... но в общем разошлись бы... Пидоры гнутые! Ладно, хоть Ирка здесь... А то попала бы к кому не надо…» Вспомнив про девушку, Виктор встал и вышел в прихожую. Она сидела все в той же позе и на том же месте. «Понятно, крови она толком не видела. Ладно, пока обойдемся без нее».
Виктор снял куртку, осмотрел порезанный локоть – «фигня, царапина». Пошевелил рукой – «уже и засохло все, но для порядка…» и, бросив куртку на «уголок» и взяв стакан, закрылся в санузле. Помочившись в стакан и, как следует смазав рану мочой (чтобы не отвлекаться на поиски аптечки, да и Эдэх-Илдэх не стоит беспокоить раньше времени), он окончательно успокоился, вымыл руки, промыл с мылом стакан и вышел на кухню, на всякий случай («чтоб не запомоиться») завернул стакан в полотенце, разбил его об край раковины и выбросил осколки вместе с полотенцем в пакет, стоявший под мойкой. Затем, приложив минимум усилий, он приготовил еду и, разложив порции на две тарелки, поставил их на стол, после чего пошел в прихожую. Ирина не изменила своей позы, но, по крайней мере, повернула голову на скрип половиц. От ее пустого взгляда, в котором начали проскакивать элементы горя, Виктору стало немного не по себе, но ситуацию надо было как-то разруливать, и он выбрал единственно доступный способ. Со словами «Надо тебя как-то в чувство привести...» Виктор пошел в ванную, нашел таз, набрал холодной воды, вышел в прихожую и выплеснул воду на Ирину. С криком, лучше всего описываемым буквосочетанием «А-а-крх-пф-пф!», девушка вскочила с табуретки и злобно уставилась на Виктора, но тот лишь весело улыбнулся:
- Ожила, красавица? Есть будешь?
- Нет!!! – Ира напряглась, явно желая броситься на Виктора, но тот поднял руки до уровня лица, повернув открытые ладони в сторону Ирины, подражая ранним хиппи:
- Мир, сестра! Мир! Я смотрю, ты не только ожила, но еще и озверела? Пошли жрать, сегодня был сложный день, - и Виктор с улыбкой махнул рукой в сторону кухни.
Ира аж подпрыгнула на месте:
- Ты с ума сошел? Я не буду есть из твоих рук!
- Почему? – искренне удивился Виктор.

0

132

- Ты... ты - убийца! У тебя руки в крови! И я еще должна из них есть? Ты... Вовку... и Коляна... – Ира скривилась и заплакала, постепенно повышая тон. «Так и до истерики недалеко» - досадливо сморщился Виктор. «Надо ее успокаивать, а то на крик соседи прибегут…». Сам он знал только один действующий способ усмирения женских истерик, и применил его незамедлительно: пощечины с двух рук отвлекли Ирину от слез и заставили девушку вновь уставиться на Виктора со злобой, а он в это время, осененный картиной, сложившейся из кусочка Ириной жизни, гневно выкрикнул ей в лицо:
- Ты за кого вписываешься? За уродов? За петухов? – «О, лицо изменилось, сейчас спросит – почему за петухов; а как же по-другому…».
- Ты не молчи, ты ответь – они тебя е***ли? Да или нет? – «Ухватить ее за подбородок, повернуть голову к себе, посмотреть ей в глаза…» - Не слышу!
- Да… - «А вот и голосок прорезался! Отлично, жмем дальше! Только чуть тон снизить…»
- А ты этого хотела? Ты бегала с правильными пацанами, не мусор, не чушка, срок отбыла по концу, как человек – и ты хотела, чтобы тебя сутенеры е***? Отвечай!
- Нет… А почему… - «Зер гут, Вольдемар! А сейчас спросит – «почему сутенеры?» Не отпускать! И тон держать! Только вкрадчиво…»
- Не сутенеры? А кто же они? Они тебя под других клали! Они с твоего тела бабки имели! И тебя же, правильную пацанку, еще чмырили по-всякому! Так или нет?
- Ну да… – «Во, нахмурилась; значит, так все и было. Теперь спокойней, и добавить поощрения…»
- Они спецом тебя за шкуру держали, чтобы ты их не переплюнула. У них мозгов не хватало, чтобы реальные дела делать и тебе долю выделять…
- Ты думаешь? – «О как! Лицо зашевелилось, ожила… Значит, лавэ ей нужны – а кому они не нужны? Ну, и в завершение…»
- Я не то что думаю, я даже не сомневаюсь! – «А вот теперь – постепенно опускать… но мягко!»
- Только есть один нюанс – ты женский пол, по «крупняку» одна «работать» не сможешь; найдутся уроды, которые захотят тебя снова использовать только потому, что ты такая, какая есть… - «Вот и вопрос возникает, прямо на лице – «почему?»
- Потому, что по «понятиям» женщина – не человек. А для меня это не так… - «Проявляет интерес; кто же я такой?»
- Для меня неважно, кто подельник – женщина, мужчина; для меня важно – была помощь или нет. Помогли – даю долю, помешали – даю пинка под зад. – «Улыбнулась! Йес!!!»
- Поэтому… не думай о прошлом. Мы с тобой вместе, а значит, и дела будем делать вместе, и лавэ будем делить тоже вместе – но треть в общак, на всякий случай. Для общака найдем брезент, чтобы пояс сделать, а потом разыграем – кто будет его носить. – «Усмехнулась? Да ты крутой психолог, чел!»
- В общем, для начала – есть будешь?
Ирина кивнула, и Виктор махнул рукой в сторону кухни. Они поели и пошли спать, но Виктор, дождавшись, когда Ира уснет, позвонил в пейджинговую службу и передл сообщение Ане на домашний телефон: «Милая! Задержусь на заводе на несколько дней. Освобожусь - позвоню. Крепко тебя целую».

0

133

На следующий день оба отсиживались на квартире. Понятно - соваться на вокзал, когда там шуруют менты, смысла не было. Ира ходила по квартире, и от скуки взялась за уборку; по мнению Виктора, это надо было сделать давно - года так два-три назад. Виктор в это время лежал на кровати, курил и прикидывал - вернется ли Карабас на то же место? «По идее не должен бы. Менты там носятся как угорелые, причем много пришлых. Увидят чего не надо - и сразу на перехват пойдут. Местные-то все прикормлены уже... А тогда где он лавэ брать будет? Значит – вернется, но не сразу. Как же его взять? Было там одно место... от вокзала направо, выезд из отстойника там... и машина может подъехать... жаль, Ирку туда не пустить, не поймет он правильно, откуда она взялась... а если на выезде? Ну, он выезжает, а она тормозит тачку... Не, не остановится, мимо проедет. Надо, чтобы он стоял - хотя бы минуту. А уж мы с Иркой... Мать-мать-мать, как же так сделать? Надо самому туда ехать, смотреть», - Виктор перевел взгляд на Иру, переодетую в старый халатик, который трещал на ней по всем швам – не из-за полноты девушки, а именно от ветхости ткани. Как раз в этот момент она, согнувшись, оттирала паркет с помощью швабры. Его мысли приняли новое направление.
«А с ней чего делать? Не бросать же ее здесь просто так…  Вдруг свалить захочет? Запереть? Не, не выход. Начнет кричать, окна бить, соседи милицию вызовут… Надо ее привязать ко мне и к месту… И способ есть – крайне приятный…»
Виктор, улыбнувшись, встал с кровати и подошел к девушке. Та продолжала работать, и, глядя на ее движения, на обтянутую тонкой тканью женскую упругую плоть, на равномерно переливающиеся мышцы спины и таза, Виктор возбудился. Сказав Ире «Пошли в ванную!», он взял ее за локоть. Ира распрямилась, утерла пот тыльной стороной предплечья, и недоуменно спросила:
-Зачем?
Виктор вздохнул, как бы удивляясь такому непониманию ситуации:
- А ты не понимаешь? Ты вот сейчас чего делаешь?
- Пол мою… - так же недоуменно ответила Ирина.
- Во! Пол моешь! Раз моешь – значит, он грязный. А раз грязный – значит, ты и сама испачкалась. Да и грязь летит во все стороны – я сам испачкался, - Виктор потер ладони и продемонстрировал Ире черные катышки, после чего продолжил:
- В общем, пошли мыться! – и загадочно подмигнул Ире.
По мнению Виктора, совместное мытье было значительно эротичнее, чем даже совместный просмотр порнофильма. Их обнаженные тела касались друг друга, их мочалки периодически захватывали чужую кожу... и в итоге они слились в поцелуе, долгом и страстном. Правда, Виктор контролировал душ, чтобы он не залил пол ванной, а также чтобы капельки воды были нужной температуры и попадали куда надо.
Закончив целоваться и оторвавшись друг от друга, Виктор и Ира смотрели друг на друга и тяжело дышали. Виктор, видя в глазах Иры разгорающийся огонек, с радостной улыбкой погладил ее по плечу:
- Пойдем, красавица, тебе предстоит испытать нечто серьезное...
Ирина смущенно ответила:
- Ой, ну зачем так... я и так согласна... только я в рот не беру... и в жопу не даю...
- Мне этого и не надо… - Виктор, окончательно отдышавшись, подмигнул ей и кивнул в сторону выхода из ванной:
- Сейчас ты испытаешь блаженство...
Уже в комнате, достав веревку и нож, Виктор привязал Иру за руки и за ноги к ножкам двуспальной кровати - к сожалению, спинка была цельная, - и начал ее ласкать. Его поцелуи рассыпались по всему ее телу, имея одну цель - притягательное межножье. Сначала он целовал ее в верхние губы, а потом - только в нижние. Ласки клитора, два пальца во влагалище, нащупать точку G... есть! Теперь вводим два пальца правой руки, при этом чередуя движения - вперед пальцы раздвинуты, назад пальцы сведены... лижем клитор, слегка посасываем его... левой рукой тревожим соски... большой палец вводится в анус синхронно с движениями во влагалище... Есть! Оргазм! Да еще какой - Виктор не смог сразу вытащить большой палец.

0

134

Ирина изогнулась так, что не всякий художник взялся бы писать ее тело в этот момент, и упала на простыню. Виктор прилег рядом; подождал, пока Ирина остынет - и вновь начал ласкать это тело. Пышечка, маленькая пышечка... Выступающий животик, немного провисающие груди, глубокий пупок, широкие бедра, идеальные голени... ступни, достойные описания в мировой литературе... А глаза... эти глаза, завораживающие, влекущие, «ждущие, вдовьи»… При виде этого взгляда Виктор вновь начал вспоминать Её, но тут же усилием воли сосредоточился и продолжил в том же духе.
После третьего оргазма Ира, придя в себя, зашептала: «Я тебя жду, войди в меня, а лучше - отвяжи, я хочу тебя чувствовать, войди в меня, милый, не могу больше терпеть...» «Ну если ТАК просишь...» - мысленно усмехнулся Виктор и, приподнявшись на кровати, одним рывком вошел в нее. Но при этом он не ласкал ее - он щекотал Ирину. И он делал это САМ, без помощи Эдэх-Илдэх! Движения члена, и пальцы, его пальцы на животе, на подмышках, на груди... «Ее хохот, какой же он сладкий... Жаль, до пяток не дотянуться... но это ничего, когда передо мной такие просторы плоти... и каждый кусочек ЕЕ тела призывает меня...»
Когда Виктор закончил оргию, солнце уже подходило к краю крыш. Последними движениями он распустил веревки и отрубился, упав на кровать рядом с еле дышащей Ирой и, почувствовав накатившую теплую волну, успел подумать – «Эдэх-Илдэх доволен...».
Виктору снились... лица женского пола - стаями! Разного возраста, с разным цветом волос - но все обнаженные и доступные. Он щекотал их и трахал, трахал и щекотал - но над всем этим звучал размеренный бесполый голос: «Пусть отдаст долг... пусть отдаст долг...» В какой-то момент Виктор проснулся – мочевой пузырь-то не резиновый. Пройдя в полусне в туалет и оправившись, он вернулся в кровать, но и засыпая, слышал эту же фразу. Окончательно проснувшись (солнце уже взошло), Виктор вспомнил свой сон, посмотрел внимательно на Иру... и понял! «Блин, как же я сразу не дотумкал! Карабаса надо брать не сразу, а когда он отдаст свою часть братве! А это значит... надо проследить, куда он поедет сразу после вокзала. Если его сразу отловить после сбора дани с нищих, то братва начнет его искать тоже сразу - может, через пару часов после. А если после этого - сутки у нас в запасе... хотя... почему "у нас"? Ирина, так ее... И чего с ней делать?»
Виктор повернулся на бок, внимательно посмотрел на раскинувшуюся по кровати Иру (та, видимо, почувствовав чужой взгляд, зашевелилась, пробормотала несколько непонятных слов и вновь засопела) и, отвернувшись к стене, чтобы не смущать девушку, начал, как обычно, прикидывать варианты:
«Если сейчас бросить ее - пропадет девка. Начнет шароебиться по разным местам... такие же, как те двое, ее и подберут».
«- Ну, а тебе что за дело?» – в разговор вступил «внутренний голос». Это был не Эдэх-Илдэх, это не было шизофренией, это было особое свойство личности – смотреть на проблему под разными углами для ее решения. Виктор тут же ему ответил:
«- Дык... мне лично никакого дела до нее нет, однако, обо мне очень может рассказать – просто чтобы занять нужное место: вот, мол, с кем я дела делала; придумает еще чего-нибудь… чего не надо…» - внутренний голос промолчал, и Виктор, ободренный этим, продолжал:
«- К тому же она мне помогла. Думается, и еще поможет. Как ни считай, выходит, кореш, а корешей подставлять западло».
«- Баба – кореш?» – усмехнулся «внутренний голос». «– А про понятия забыл?»
«- А перед кем мне обосновывать? Братва сама меня ищет, мне с ними дел не делать, а совсем наоборот…» - мысленно огрызнулся Виктор. «Голос» вновь промолчал, и Виктор принял решение.
«Значит, пока так. Карабаса берем вместе. Из области я ее вывезу в любом случае, если захочет – довезу и до Москвы, а там видно будет. Только надо ее еще привязать к себе…» - и тут вновь вступил «внутренний голос».
«- И тебе это не противно? Ну, вот так, иметь ее только ради дела?» – на этот раз «голос» был несколько брезглив.
«- Кто сказал, что только ради дела? – откровенно изумился Виктор. – Она меня крайне радует… да и опять же, очень похожа...» - тут «голос» замолчал окончательно, а Виктор откинул одеяло Ирины в сторону и начал целовать ее между ног.

0

135

Второй подряд оргазм Ирины со щекоткой убедил Виктора, что Ирина будет его ждать. Поэтому он, под храп Ирины пробежавшись в магазин и заполнив холодильник, оставил записку следующего содержания на тумбочке около кровати: «Ириш! Жди меня, и НИКУДА не уходи. В холодильнике еда, приготовь себе что захочешь. Вечером я вернусь».
И снова Виктор выдвинулся в сторону вокзала. Вполне естественно, что пчак и кожаную куртку он оставил у Иры, поэтому в общей толпе он ничем не выделялся. Милиционеры, в увеличенном вдвое количестве, прохаживались по платформам, кучковались на площади, несколько раз патрульные группы прохаживались и в сторону отстойника. Посидев немного в кафе, Виктор обнаружил и еще кое-что – несколько человек, похожих по одежде и стрижкам на бандитов, но по поведению таковыми не являвшимися, из чего Виктор сделал несколько печальный для себя вывод: «понагнали оперов… ну ничего, усиление закончится, вернутся на рабочие места. Значит, не надо спешить».
Дождавшись, пока патрули оттянутся от отстойника (как обычно, дело было ближе к вечеру), Виктор, изображая встречающего – провожающего, прошел в сторону отстойника и вновь увидел там Карабаса. Правда, в этот раз он был без машины (или она была загнана куда-то так, чтобы сразу ее не было видно) и целеустремленно двигался к вагонам. «Выходит, место встречи перенесли – чтобы не светить передачу денег. А мне-то что?» - мысленно пожал плечами Виктор. «Мне машину его искать надо, да за ней следовать».
Виктор пристроился за колонной и стал ждать, предварительно оглядевшись по сторонам. Когда Карабас выезжал, Виктор, отслеживая его путь, вышел сбоку от вокзальной площади и увидел стоянку такси. За рулем одного из них сидел типичный среднеазиат, мужчина средних лет. В принципе, Виктор не питал неприязни к людям в зависимости от их национальности – «главное, чтобы наливали вовремя!» - как учил его один человек… Но, вспомнив про пчак и характерные следы, которые он оставляет, Виктор просчитал дальнейшие ходы. «А вот это будет в самый раз! Наверняка местная «братва» и диаспора насчет вокзала до конца не договорились. Наркота, то-сё… А после гибели «сборщика», да еще снова от пчака… В общем, «это я удачно зашёл!» - мысленно поздравил себя Виктор.
Теперь следовало продумать свою «легенду», и Виктор справился с этим без труда. «Сыграть лоха» для него не составляло больших трудностей. Не будучи сторонником «понятий», которые строились на разделении людей по категориям (при этом все, кто не был преступниками, изначально за людей не считались – не зря же словом «люди» профессиональные преступники обозначают строго таких же, как они), он не имел дурной привычки подчеркивать специфическим поведением свою принадлежность к «бывалым». Возможно, потому, что изначально не стремился стать таким. Привычно просчитав варианты, он решил сыграть «Мужа, Который Что-то Подозревает» - по его мнению, беспроигрышный вариант. «Каждый любит самоутвердиться за чужой счет, а тут – такая удача! Никто просто так не признается, что ему изменяет жена, а если в этом признается кто-то другой… в общем, понятно. Смесь доброго самоутверждения, веселой жалости и желания помочь гарантирована. Да и если запомнят – то по-хорошему. Значит, работаем так…». Виктор мысленно напрягся, прокрутил в голове варианты поведения с разговором, сделал соответствующее лицо и, пока Карабас ждал «зеленого света», рванул к стоянке.

0

136

- Командир, свободен? – с этими словами Виктор заглянул в открытое окошко машины.
- Да, - азиат кивнул, не меняясь в лице.
- Отлично! – садясь в машину, Виктор улыбнулся и тут же повернулся к водителю:
- Слушай, дружище, у тебя жена, дети есть?
- Есть… - тот кивнул, его лицо слегка напряглось. Виктор убрал улыбку с лица:
- Помоги, очень тебя прошу! Заплачу, сколько скажешь!
- Что надо? – вопросительно посмотрел на Виктора водитель.
- Понимаешь, тут такое дело… - Виктор изобразил смущение вместе с волнением. Водитель продолжал смотреть на него, но во взгляде появился интерес. Виктор продолжал:
- Хочу жену свою проверить… - увидев на лице водителя неявно выраженное превосходство, Виктор, как бы не заметив этого, смущенно и торопливо продолжал:
- В общем, я вкалываю как Папа Карло, сил нет никаких, а она меня пилит – «денег нет, да что ты за мужик…», а теперь начала к подруге ездить, часто. Я вот и подумал – а может у нее кто другой появился? На работе стал отпрашиваться, чтобы посмотреть за ней… - Виктор сделал театральную паузу, - … и вдруг вижу – она с работы на машине стала уезжать! Да все на одной и той же! Я номер записал себе, все думал – как же узнать, кто это, куда ездит… А тут приехал сюда по делам, смотрю – а вот и эта машина! – Виктор показал рукой на выезжающий на основную дорогу «Гелендваген» Карабаса и, похлопав себя по куртке примерно в том месте, где должен был быть внутренний карман, добавил:
- Помоги, друг, я заплачу! Только поедем, куда скажу. Давай за ним! Только аккуратно! Чтобы он не заметил! Будь другом, не отставай!
Виктор проехался за Карабасом и отследил все необходимое: ресторан, куда Карабас заезжал; переулок, где тот выбрал себе девушку (в этот момент Виктор краем глаза увидел, как водитель, улыбнувшись, хотел что-то сказать, но, наткнувшись взглядом на напряженный взгляд и сжатые челюсти Виктора, передумал); а также дом, куда Карабас эту девушку привез. Подъезд узнать сразу не получилось – дом был построен в форме квадрата, и заезжать внутрь было равносильно расшифровке. Подождав несколько минут, Виктор, спросил у водителя «На сколько уже наездили?» и, услышав ответ, протянул мужчине пару коричнево-желтых купюр. Сказав «Обожди, я сейчас», Виктор вышел из машины и зашел в арку. Увидев «Гелендваген», припаркованный около одного из подъездов, Виктор подошел к нему, аккуратно осматриваясь по сторонам. На лобовом стекле мигал красный огонек – сигнализация была включена. Мысленно Виктор представил себе, как он возвращается к машине, отдает водителю остальные деньги, идет к «Гелендвагену», периодически раскачивает его, дожидается, пока Карабас выскакивает наружу… Но тут же отбросил все это. «Не так надо. Палево голимое, да… Иру надо включать – и желательно там, где есть заторы на дорогах. Пусть уболтает его, а там уж…» Виктор вернулся к машине, вновь сел на переднее сиденье и радостно сказал водителю:
- Спасибо за помощь! Поехали назад, на вокзал! – и, видя удивленное лицо водителя, добавил:
- Мне там еще кое-куда подойти надо…
Уже на вокзале, окончательно рассчитываясь, Виктор, решив закрепить знакомство, обратился к водителю:
- Подскажи, как тебя зовут?
- Юнус.
- Очень приятно, а меня Саша. Юнус, а ты можешь свой телефон дать? Ну, вдруг понадобится машина – я бы тебя вызвал.
- Конечно. Пиши: 8 (***) ***-**-**
- Спасибо, Юнус. Значит, если что – я тебе звоню. Удачи тебе и щедрых клиентов! – сказав это, Виктор улыбнулся водителю и, выйдя из машины, направился к зданию вокзала.

0

137

… Еще пару дней Виктор ездил с Юнусом, а по утрам и вечерам приносил продукты, готовил и развлекался с Ириной. Секс и щекотка давали отличный результат, и уже на третье утро Ирина пробормотала «люблю тебя», прежде чем отрубиться. «Дожили», - ухмыльнулся Виктор, «приходится девку три дня ублажать, чтобы впечатлилась». Но в глубине души он понимал – Ира не «девушка-гопник», она обычная «общая девочка», идущая за тем, кто сильнее и кто в данный момент может удовлетворить ее желания. При этом изначальной стервозности в ней нет… и если бросить ее, она пропадет. «Значит, все правильно. Надо брать ее с собой» - окончательно решил Виктор.
В свободное от поездок и домашних дел время Виктор посещал Интернет-кафе (каждый раз другое), выбирая такое, которое находилось бы в стороне от дома Ирины и вокзала: не стоит наводить посторонних на свои мысли. Используя ресурсы Интернета, он выяснил, как пробраться через область на электричках, с пересадками, естественно. В свое время, неоднократно перечитывая «Кодекс Бусидо», Виктор вывел свое правило: «Путь червя - наилучший; хищники ищут мясо, травоядные ищут зелень, и охотник подстерегает их в местах, где и то, и другое водится в изобилии. Червь не виден, не слышен, движется под землей, потребляет мясо, зелень, останки хищников, травоядных и охотников и не попадается охотнику на глаза».

На четвертый день, определенный Виктором как день «Ч», он, глядя на спящую Иру, раскинувшуюся по всей кровати, в который раз прокручивал варианты дальнейшего поведения Иры, и в итоге пришел к выводу: «Девочка созрела. Дальше тянуть – только ее портить. Да и с деньгами уже туго… В общем, как проснется – надо ставить вопрос ребром» - Виктор посмотрел на часы. «По времени – подходяще. Значит, сегодня берем Карабаса и валим отсюда».
Дождавшись, когда Ира проснется, приготовит еду (поздний обед или ранний ужин) и совместно поев, Виктор начал готовить Ирину к делу.
- Слушай сюда, Ириш. Здесь мы долго не просидим, надо бабки добывать. Чтобы тебе по вокзалам не шататься, надо брать Карабаса и валить отсюда. А то наткнешься на маньяка и привет…
Ирина смущенно напряглась.
- Ой, Вить, а куда я поеду? Тут у меня родня… - но Виктор не собирался отдавать ей инициативу:
- Ты ее давно видела?
- Так все-таки кто-то есть, к кому прислониться… - «Понятно, зайдем с другой стороны…»
- Тебе сколько лет?
- Ну, 25…
- По образованию кто?
- Ну, специалист по туризму… - «А сейчас надо возмутиться… только дозированно…»
- Не нукай, не запрягла! Ты работала по специальности? Сколько? Где?
- Ой, ну… извини… не работала… - Ира замялась, выигрывая время, но Виктор не собирался давать ей возможность подготовить новые аргументы:
- Да еще и отсидела. Кому ты нужна, кроме родителей? Да и им… для них главное – тебя замуж выдать; а кто тебя, сидевшую, возьмет?
Виктор намеренно взял жесткий тон в диалоге. У Иры, оценившей перспективу стать обузой для своих родителей, появились слезы на глазах. «Это ничего, это лучше ей для понимания… пару секунд подождем…» Со словами «Да не реви ты!» Виктор схватил Иру за руку и слегка встряхнул. Девушка осмысленно посмотрела на него. Виктор продолжал:
– Теперь слушай. Я тебе предлагаю возможность выбраться отсюда и начать новую жизнь, где тебя никто не знает.
- А на что жить будем? – тональность голоса Иры не оставляла сомнений в том, что она уже приняла предложение и только ждала уточнений. Виктор мысленно усмехнулся:   «Вот и голосок прорезался, хорошо, так держать… только вот «будем»… значит, рассчитывает на совместную жизнь… пусть рассчитывает, там посмотрим…» Но останавливаться было нельзя, и он продолжил:
- До места доберемся и чего-нибудь для себя найдем. Не, если не хочешь – твое дело. Я-то проберусь – где рыбчиком, где зайчиком, а где и волчиком. А вот как ты будешь?
Ира, осознав перспективу остаться совсем одной, заволновалась:
- Вить, ну зачем ты так… мы же с тобой вместе… - Виктор мысленно поздравил себя с подтверждением теории о мягком подчинении женщины путем совместного секса. Но оставлять ситуацию на волю женщины не входило в его планы, и Виктор продолжил, не сбавляя темпа и немного смягчив голос:
- Хорошо, когда вместе. Тогда слушай меня внимательно… - и он изложил Ире свой план.

0

138

В тот же день, вечером, Ворон, отдав деньги Резаку и получив свою долю, вышел из ресторана «Удача» и сел в «Гелендваген». «Вот теперь и расслабиться можно… Надо на Строителей ехать, к 30-му дому, там девочки дай бог…» С этими мыслями он начал выезжать из «аппендикса» - так он называл дорожку около «Удачи». Но, как всегда, на основной дороге была пробка. «Включить все огни и погудеть пару раз… о, какой-то лох тормознул… газ… кто там справа… что за баба кидается под колеса?.. Твою мать, вот уродка – мелкая, пухлая, куртка какая-то засаленная… чего ей надо?»
- Стойте! Стойте!! – Ирина кинулась к «Гелендвагену» и начала стучать в стекло.
- Куда лезешь, нищета! Я подаю только по пятницам, а сегодня среда!
- Слушайте! Вас хотят убить! – «Так, а вот это уже интересно…»
- Кто хочет?
- Мой муж! Он меня приревновал! Я работаю здесь, в институте по исследованию музеев… - Ирина легла животом в оконный проем машины и активно размахивала руками.
Виктор в это время, подъехав поближе к «Удаче», сказал Юнусу «Жди меня здесь», вышел через левую заднюю дверь и пошел в сторону «Гелендвагена» Ворона. Зайдя за грузовик, стоящий перед машиной Юнуса, Виктор присел на корточки, достал из-под куртки пчак и дальше передвигался в полуприседе.
Ворон заинтересовался ситуацией – на что и был расчет. Ира, не садясь  машину, пудрила мозги Ворону – о муже, о ревности, о смерти… Виктор увидел, как Ворон перегнулся через сиденье и открыл дверь Ире – садись, мол, расскажи подробнее. Два броска – и Виктор уже у «Гелендвагена», и пчак у горла Ворона…
- Тихо, птица! Хочешь жить – делай, что я скажу! Мне тебя кончить – как посрать! Медленно открывай левую заднюю дверь… блокиратор, чучело! Отлично! – Виктор за долю секунды перекинул пчак в левую руку и, не отводя нож от горла водителя, по-крабьи, боком залез в машину, перебросил левую руку внутрь, почувствовав, как лезвие впилось в кожу горла, и как дернулся водитель, после чего обратился к Ире:
- Давай садись… - Ира замешкалась, и Виктор рыкнул на нее:
- Садись, в зад тебя! Обыщи его!
Ира, сев в машину, достаточно профессионально обыскала Ворона. Виктор вытянул правую руку между сиденьями, и девушка отдала Виктору «Глок», запасную обойму и складной нож. Пистолет Виктор засунул за пояс спереди, а обойму и нож рассовал по карманам куртки, не отнимая пчака от горла водителя, после чего вздернул верхнюю губу:
- Предусмотрительный, падла? Ничего, и не такие бывали… Ир, пристегнись… Теперь езжай… - Виктор назвал адрес, по которому Ворон ездил во время наблюдения за ним.
Когда машина встала у подъезда, Виктор с ухмылкой обратился к водителю:
- Слышь, Карабас… Не в обиду, братское сердце, борода у тебя… такая… Сиди спокойно и подчиняйся нам. Для начала вынь ключи и отдай их бабе.
Пока Карабас вынимал ключи и отдавал их Ире, Виктор правой рукой достал из-за пояса «Глок», снял его с предохранителя и прижал пистолет к затылку водителя со словами «Не дергайся!», после чего убрал нож под куртку и вновь обратился к Карабасу:
- Умница. Теперь так. Я выхожу, ствол у меня. Потом выходите вы одновременно. Я тебя беру под руку – не боись, я не петух, тебе не в падлу будет. Вместе идем к лифту, баба впереди. Заходим в лифт и едем к тебе – какой там этаж у тебя?
Виктор и Карабас выполнили все озвученное, после чего Виктор продолжил:
- Только помни – не на тот этаж нажмешь, тут тебе и пи***ц. Если не ту квартиру откроешь – снова пи***ц. И вообще – чего не так сделаешь… ну, ты понял, да?
Пока ехали в лифте, Ворон, решив найти контакт с грабителями, обратился к главному:
- Слышь, братан, ты хоть обзовись – кто ты есть… Ты не на того наехал, отвечаю…
Виктор улыбнулся – как оскалился.
- Шакал я. Слыхал про такого? – Виктор намеренно использовал ту свою кличку, которая была в ходу у братвы. «Оборотня» он придумал сам, и в нужные моменты представлялся именно так, но он знал, что братва Н-ска знала его как Шакала. «Красный Дракон» - это для Братства, и иных подобных людей.
- Шакал… - Ворон мысленно прокрутил последние слухи – в том числе о человеке, который «спрашивал» у тех, которые чем-то мешали «хозяину» Н-ска, после чего продолжил разговор:
-  Да уж слышал. Это не ты у Папы в Н-ске доктором Айболитом работал?
- А если и я? – Виктор усмехнулся. «Во, верный расчет. И сюда уже дошло…». Ворон ответил:
- Значит, про тебя тему прогнали – валить, как только увидишь… - тут лифт остановился, двери открылись и все трое вышли на площадку. Виктор прижал пистолет к боку Ворона:
- Открывай дверь!

0

139

Ворон, аккуратно достав ключи, открыл дверь коридора, а затем и дверь квартиры. Они зашли внутрь, и Виктору бросилась в глаза большая… нет, двуспальной это назвать было сложно… трехспальная кровать. Все остальное соответствовало представлению бандита средней руки о роскоши – белые с золотом цвета;  всевозможные гнутые части мебели, украшенные резьбой по дереву; мягкая велюровая мебель… в общем, все как всегда. Виктор, кивнув, сказал Ворону:
- Диктуй, где у тебя нычки. – Ворон не собирался сдаваться так просто – как-никак, не за красивые глаза его в «сборщики» подняли:
- Я-то продиктую, только не на того ты наехал. Найдут и заставят вчетверо отдать… а если еще только всем жопу подставишь, за счастье считать будешь.
Виктор улыбнулся правой стороной лица.
- Слушай, Карабас… если будешь еще вые***ся, я тебе сделаю «вестпойнтский квадрат». Знаешь, что это такое? Это 4 пули в живот. Потом мы быстро осмотрим твою хату, расковыряем все, что следует, возьмем все, что найдем, подожжем хату и уйдем. А ты можешь делать все, что хочешь. Реально, братан!
- Значит, ты точно Шакал. – Ворон нахмурился, потом кивнул головой. – Ладно. Банкуй, плесень! – его лицо передернулось. – Одна нычка под батареей…
Виктор вновь ощутил напряжение со стороны Карабаса и решил обездвижить его – а то мало ли…
- Погоди, ласковый! Для начала так: делаешь то, что я тебе говорю. И без глупостей! Подошел к стене, встал на колени, нагнулся… ниже, урод! Ага, отлично!.. завел руки за спину и стоишь так смирно! Ириш, выдерни у него из брюк ремень и свяжи ему руки! – Ира выполнила все, что сказал Виктор, и он удовлетворенно кивнул, после чего обратился к Ворону:
- А теперь говори! – а затем к Ире:
- А ты слушай и делай, что сказано!
Видя, как Ира быстро и без сантиментов прошлась по квартире, Виктор ненадолго задумался: «А только ли у нее что-то ныкали? По ходу, она сама участвовала в  «делах» - вон как сноровисто вяжет руки, да и по словам Карабаса хату чешет – только в путь…» Но тут Ира начала приносить содержимое «нычек» - несколько пачек долларов и евро, какие-то бумаги в прозрачных «файлах»,  «Стечкин» с двумя запасными обоймами, - и выкладывать все это на журнальный столик. Закончив свою работу, Ира встала около столика, всей своей позой, и даже взглядом, выражая готовность продолжить действие.
Рассовав деньги по карманам и заткнув «Стечкин» за пояс сзади, а обоймы положив в карманы, Виктор стал себя чувствовать значительно лучше. «Теперь бы его… того… нас он видел, имена знает…» Пистолет в руке Виктора стал подниматься, пока не уперся в затылок Карабаса. Указательный палец стал выбирать слабину спускового крючка… но тут в дело вступили Додревние Силы. Эдэх-Илдэх зашевелился, да не просто зашевелился. Тут Виктору стало понятно – простым убийством его не остановить.
- Теперь так… - Виктор не узнал своего голоса, какое-то карканье, - я тебя сейчас развяжу. А ты – встал, разделся, лег в кровать на спину, и не шевелиться! Не ссы, трахать не буду! Делай, что сказано!
- Слышь, Шакал, хочешь кончать – кончай здесь, я никуда не пойду! – Ворон решил проявить характер. «Ну правильно, не лох же он…» Но Виктор не собирался позволять кому бы то ни было брать над ним верх, особенно в такой ситуации.
- Карабас… - Виктор переложил пистолет в левую руку, правой достал из кармана тычковый нож, пальцами отстегнул клапан, двумя движениями сбросил ножны, после чего подошел к Ворону и с силой ткнул его лезвием в ягодицу, проколов брюки – Ворон дернулся. – Ты хочешь с разорванной сракой помереть? Или все-таки жить не опущенным? Если первое, так я тебе эту штуку прямо в очко вгоню, вместе с рукоятью, а дернешься – станешь тяжелее минимум на 18 грамм! – Виктор засмеялся; сочетание букв «ге-ге-ге» лучше всего описывало его смех в этот момент. – Давай, работай! – Ворон понуро кивнул.

0

140

Виктор, убрав нож в карман, потянул за узел, отчего ремень на руках Карабаса развязался, и отступил назад. Тот,  не без труда встав с колен, несколькими движениями скинул с себя одежду, прошел к кровати и лег на нее, распластавшись, как морская звезда. Виктор подошел и для верности прижал пистолет к голове Карабаса:
- Ир, иди сюда, - Виктор махнул головой, и Ирина, до этого стоявшая у журнального столика, подошла к нему. «Грамотно», - отметил Виктор мимоходом, - «линию огня не перекрывает...».
- Ну чего еще?
- Иди на кухню, возьми там ножницы или, если ножниц нету, большой нож. Потом идешь сюда, выдергиваешь из-под него простыню, режешь ее и привязываешь его к ножкам кровати.
Ира мотнулась на кухню - Виктор при этом держал пистолет у головы Ворона - и вернулась оттуда значительно раньше, чем Виктор рассчитывал. В руках у нее был моток веревки.
- Вить, там у него «уголок», я откинула крышку у скамейки, а там это лежит, - Иринин голос звучал радостно, - это подойдет? – Виктор удовлетворенно кивнул:
- Конечно, подойдет. Привязывай его к ножкам кровати, а потом иди сюда.
Ирина сделала все, как Виктор сказал, и подошла к нему. Виктор, подобрав с пола ножны, засунул в них тычковый нож и убрал его в карман, после чего нагнулся к уху девушки, ощущая беспокойство Эдэх-Илдэха:
- Теперь так, Ириш - раздеваешься, возбуждаешь его, трахаешь его и... Я тебе подскажу, что еще...
Ира отстранилась от Виктора, ее голос звенел от изумления:
- Ты чего, Вить… я же с тобой... я не могу... ты чего, в натуре? – Виктор тяжело вздохнул и жестко, как будто отрезая себе пути к отступлению, сказал:
- Тогда валю обоих… - и продолжил чуть мягче:
- Тебя будет немного жаль, а его - нет, но вы оба меня видели. Выбирай - но осторожно. Но выбирай.
Увидев, что Ира взволновалась и завертела головой, Виктор рявкнул:
- В глаза! В глаза мне смотреть!!!
Ирина, неосознанно повинуясь команде Виктора, вздернула голову, но лучше бы она этого не делала... Перед ней стоял не Виктор. «Ну, то есть как не он... одежда, обувь, тело... а вот глаза...» - проскочило у нее в голове. Ира вспомнила - такие глаза были у него в их первую встречу, в гостиничном номере, когда она чудом осталась в живых. «Да и голос... так мог бы говорить...»
Перед глазами Иры всплыло: ей 5 лет, она на даче у бабушки; она решила пойти в лес, и с ней увязался Тузик - бабушкин пес, выше ее ростом. Девочка каталась на нем по двору, тянула его за шерсть, за хвост, трепала его по-всякому, но он только улыбался ей.
В лесу из-за дерева вышел какой-то человек, улыбнулся девочке, протянул руку... а Тузик рванулся вперед, отбросил Иру себе за спину и зарычал, и шерсть у него на загривке встала дыбом. Тот человек убрал руку, сморщил лицо и ушел, а Тузик взял ее зубами за руку, сжал  и потянул в сторону дома... «Тузик, только на задних лапах...», - мелькнуло в голове Иры. Она услышала голос Виктора: «Поняла, дева? Делай!» и стала механически скидывать с себя одежду и белье. Когда девушка осталась обнаженной, она подошла к Ворону и взяла его мужское достоинство в руку.
Виктор, видя исполнение своего приказа, предусмотрительно сказал Ире:
- Гандон ему надень! Не хватало еще его ублюдков тут…
Ира наклонилась к сброшенной одежде, достала из кармана джинсов презерватив в упаковке, привычным жестом разорвала ее зубами и надела ее содержимое на член Ворона, а затем принялась двигать ладонью вверх и вниз, держа большой палец на головке члена. Через минуту член Ворона заполнил презерватив, и Ира, встав на колени, уселась на Ворона верхом и начала двигаться.

0


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC