Форум Tickling in Russia

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Литературная переработка ролевой игры "Пещера"

Сообщений 101 страница 120 из 173

101

Вернувшись в лагерь, он увидел Лену, которая пыталась удрать, передвигаясь на «пятой точке». Виктор вспомнил анекдот, и, ухмыляясь, заговорил весело-укоризненно, с нарочитым акцентом:
- Ай, дэвищк, какой у тэбэ харощий зубы! Толко знаищь - это тэбэ здэс не паможит, да-а? – без труда поймав Лену, он вскинул ее на плечо и отнес ее назад, к палатке. Нагнувшись и положив Лену на бок, Виктор, придерживая ее сапогом, нагнулся и, подтянув другой ногой освобожденный от спального мешка «коврик туриста», наклонился и, убрав ногу, перекатил Лену на него. Он распрямился и, сказав с широкой улыбкой «Лежи уж... попрыгунья», достал нож из-за голенища и начал аккуратно разрезать одежду на Лене.
Несмотря на все уговоры Виктора, Лена все равно пыталась вырваться или хотя бы уползти. Глядя на это, Виктор ощутил наплывающее раздражение и рявкнул:
- Лежэать, скза-а-ал! – оглушенная звуковой волной и резким, злобным голосом Виктора, Лена замерла. Увидев ее покорность, Виктор добавил уже более спокойно:
- Я не хочу тебя резать, но если неудачно повернешься... – и сделал многозначительную паузу, после чего дорезал одежду, снял с Лены «гриндера» и носки, передвинул петли веревки на ее щиколотки, спрятал нож в ножны и отошел в сторону, откровенно любуясь обнаженным девичьим телом. Лена, не шевелясь, неприязненно сверлила его глазами. Полюбовавшись немного, Виктор, вновь улыбаясь, заговорил:
- А вот теперь отвечу по всем пунктам. Оклемался я быстро, поскольку обвал был... так себе. Статуэтка... да, помогла, только не та, о которой ты говоришь. Скорее, много статуэток, и все они мне помогли и помогают, - Виктор задумчиво улыбнулся и подмигнул Лене. – А Хя - со мной... пока. Когда я закончу начатое, я положу ее у Эрлик-Ширээ... или оставлю где-нибудь - она все равно вернется в пещеру.
Дэн, оставленный Виктором в кустах, видя, что события развиваются в какую-то непонятную сторону, и подозревая, что Лену как минимум изнасилуют, а как максимум… в общем, будет что-то очень нехорошее, вдруг услышал недалеко от себя какой-то шорох и, почему-то решив, что это идущие сюда люди, начал орать во всю глотку:
- Помогите-е-е-е!!! А-А-А!!! Убива-а-аю-у-ут!!!
Услышав крики Дэна, Виктор посерьезнел. Угрюмо пробормотав «Блин, достал!», он подобрал с земли остатки разрезанной куртки Лены, и побежал к кустам, на ходу сворачивая тряпки в комок и перевязывая их в узлы. Подбежав к кустам, он, одним движением, наклонился и загнал комок тряпок в орущий рот, после чего перетянул кляп и рот Дэна остатками веревки и, завязав узел на затылке Дэна, утер рукавом пот со лба и, бросив парнишке «Скажи спасибо, что не пристрелил», вернулся к Лене и продолжил свой монолог:
- Так о чем бишь я?.. Ах да, о нашей беседе в пещере. Не скрою, она доставила мне меньше удовольствия, чем я рассчитывал, - на лице Виктора вновь появилась добрая улыбка, - однако ее можно продолжить, - и он провел ногтем большого пальца по задорно торчащей вверх ступне Лены.
Шорох затих, и Дэн разочарованно пробурчал:
- Чертов Виктор... чтоб он провалился...
Дернувшись от щекотки, Лена вновь перевернулась на пятую точку и заговорила, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более уверенно:
- А ты в курсе, мил человек, что за это бывает?! – говоря, Лена вновь стала выкручиваться из веревок.
- У меня вот уже кожа на руках стерта... до крови. Ссадина на коленке. И свидетель в кустах. Сто тридцать первой попахивает. И статуэтки в суде не засчитываются! – нахмурившись, Лена торжествующе посмотрела на Виктора. Тот вздохнул.
- Ну что ж, будем решать проблемы в порядке поступления. Кровь и ссадины - не страшно, есть мазь, на травах, заживет все в два дня. А свидетель... зря ты про него напомнила, - прищурившись, Виктор отошел к кустам, на ходу доставая нож из-за голенища. Он возился в кустах несколько минут, и за это время Лена услышала сначала протяжное мычание Дэна, затем его стон, затем... какой-то странный булькающий звук.

0

102

Дэн, чья кровь хлестала из перерезанного умелой рукой горла на кусты и землю, дернувшись несколько раз, замер. Дух, наблюдая за происходящим, сделал для себя заметку: «Та-а-ак! Минус еще один балбес. Гм, что характерно - просто убил, без принесения в жертву. Становится все интереснее».
В этот раз Дэну все-таки дали умереть и, беспрепятственно пролетев туннель со светом в конце, Дэн… вновь оказался на том же самом месте, только теперь он не чувствовал своего тела и мог летать и видеть все, что происходит внизу. Например, зависнув над кустами, он видел свое тело – связанное, скрюченное, жалкое, оно лежало посреди лужи крови. Бледное лицо мертвеца с застывшим взглядом было той деталью, которая на некоторое время (пока кровь не впиталась в землю) создала специфическую картину: зеленые листья кустарника и белый камень посреди темно-красного, быстро чернеющего зеркала, отражающего небо и облака, но в отличие от обычного зеркала, раскрашивающего отражения в собственные цвета.
Виктор, согнувшись, вышел из кустов, затем распрямился и, развернувшись, пошел в лагерь, на ходу вытирая нож остатками куртки Лены, поплевывая на лезвие и дыша на него с обеих сторон. Пока Виктор шел, он натер лезвие до зеркального блеска, и этот факт его очень обрадовал: он начал напевать без слов какую-то мелодию. Дойдя до лагеря и подойдя к Лене, Виктор сумел одновременно сделать три дела сразу: наклониться к связанной, полуобнаженной Лене, убрать отчищенный нож за голенище и продолжить разговор. Лена инстинктивно дернулась в сторону, увидев мелькнувшее перед лицом лезвие, но Виктор не обратил на это внимания:
- Ну, вот как-то так. И запомни - ты виновата в его смерти! Не напомнила бы, я бы его отпустил... потом. А вот теперь, когда все проблемы решены - позабавимся! – Виктор, улыбаясь так, как будто перед ним поставили тарелку с самой любимой его едой, с резким звуком хлопнул в ладоши и потер руки.
Он распрямился и пошел по часовой стрелке вокруг ерзающей на подстилке Лены, откровенно любуясь ей. Нежная даже на вид кожа, покрытая легким загаром; длинные ступни, аккуратные пальчики с педикюром и перламутровым лаком; стройные ноги, приятная крутизна бедер, переходящая в нечто, столь же приятное с вида, но закрытое кружевными трусиками; изящная талия, аккуратный животик - явно от тренажерного зала, едва выступающие ребра; две очаровательные выпуклости, прикрытые бюстье (впрочем, не так уж и много там было прикрыто); длинная шея, аккуратная голова, лицо... впрочем, в данный момент «красивым», «привлекательным» или даже просто «миловидным» его сложно было назвать. «Искаженное гневом» - так было бы правильнее.
Виктор смотрел вовсю - и не мог насмотреться: тело, стройное тело, гармоничное тело, и эту гармонию не могли испортить даже веревки и петли, наоборот - заставляя Лену напрягать мышцы в тщетных попыток высвободиться, тем самым они подчеркивали гармонию линий этого тела. Продолжая двигаться вокруг Лены, Виктор видел, как она пытается следить за ним, как сдувает со лба челку, падающую ей на глаза; слышал ее дыхание - даже дыхание гармонировало с ее движениями. В общем, все было предельно гармонично и выстроено в едином стиле.
И вот эту красоту он собрался исказить, заставить биться в судорогах сначала смеха, а потом страсти? Этот аккуратный ротик с розовыми губами должен был дергаться в хихикании, хохоте, стонах? Это прекрасное тело, эти стройные ноги должны будут дергаться в разные стороны, вырываться из его крепких, сильных, напряженных пальцев? Уворачиваться от них и подручных средств? Прижиматься к подстилке в тщетном желании скрыть самые-самые-самые щекотливые местечки? ДА! Черт возьми, все должно было быть именно так - и так будет!
Закончив наслаждаться Лениной красотой, Виктор огляделся по сторонам и нашел взглядом кустики травы с былинками. Он отошел от Лены, наклонился, нарвал пучок и принялся составлять «икебану» - мягкие травинки в центр, твердые былинки - по бокам. Впрочем, пару-тройку былинок он воткнул в середину букета. Вернувшись к подстилке, на которой сидела связанная Лена, Виктор легким движением руки опрокинул ее на спину и провел получившимся букетом по ступне - сначала слегка, затем с нажимом.
Сказать, что Лена восприняла все случившееся как прелюдию к любовным играм, или, на худой конец, как очередное приключение на этой и так богатой событиями южно-алтайской земле – значит нагло соврать. Сказать, что она испугалась – вот это будет уже правдивее, но все равно: назвать словом «испугалась» состояние Лены, значит приоткрыть лишь краешек истины. Лене просто стало страшно. ОЧЕНЬ страшно. Как никогда раньше. На несколько секунд ее просто заморозили – как будто обдали жидким азотом.
Она не могла назвать себя такой уж пай-девочкой: о чем-то слышала, что-то читала, что-то (или кого-то) видела, один раз даже не по телевизору: парень у них во дворе, старше ее лет на 6, отсидел за убийство. Там была какая-то мутная история, ей рассказывали разные версии случившегося, но это ее не особенно интересовало. Парень как парень, ничего особенного, разве что какой-то «тормозной» - молчаливее остальных, да и в разговор вступал не сразу и часто переспрашивал, когда обращались к нему. Но ей говорили, что до тюрьмы он был вполне нормален.
И вот прямо здесь и сейчас Виктор зарезал Дэна. Тот самый Виктор, который еще позавчера принял их у себя в доме, напоил, накормил, уложил спать… наконец, он помог спасти Дэна! И теперь… да как такое может быть? Вот только сейчас Лена поняла, что такое на самом деле «разрыв шаблона». Непонятные «энергии» статуэтки; преображение Виктора тогда, в пещере; даже Дух, одним своим существованием нарушающий все известные законы природы – все это стало для Лены лишь прелюдией, обрамлением гипотезы, которая стала аксиомой у нее на глазах: если один человек хочет, то ничто не помешает ему убить другого человека. Любого. Просто потому, что первому так захотелось. Неважно, в чем причина такого желания – важно его наличие.
Все мистическое, что происходило с Леной с момента прибытия их группы к этой проклЯтой и наверняка кем-то прОклятой пещере, было для нее… если не повседневностью, то, по крайней мере, знакомым. В современном мире, светском и потому толерантном к любым видам верований, мистика и оккультизм принимались спокойно, а во многих случаях даже расценивались как «освоение новых ресурсов мозга» и прочие новации, и Лена расценивала все происходящее с ней примерно в том же ключе. Но реальным открытием непознанного – темных глубин человеческой психики – для Лены стали вот эти последние минуты на этой поляне.

0

103

Все эти рассуждения пронеслись через голову Лены меньше чем за минуту, и, обладая логическим мышлением, она отогнала парализующий ее холод и желание съежиться так, чтобы стать меньше любого из узлов на ее кистях и щиколотках и незаметнее… во-о-он того жука, ползущего по травинке. Все равно она не сможет так сделать. Если Виктор захочет ее зарезать, то зарежет. А если нечего терять, то почему бы не попробовать прорваться? К этому подключилась и гордость: она даже связанная найдет способ, как унизить подлого убийцу!
Ощутив щекотку на ступне, Лена неприязненно выдавила:
- Ай, черт бы тебя побрал! – и, покосившись на кусты, где лежал еще несколько минут назад живой и здоровый Дэн, зло посмотрела на Виктора:
- Ну, ты и урод! Знаешь, ты, видимо, и правда ужасный человек. Но понимаешь, вот мне почему-то не страшно! – чтобы как можно точнее донести до Виктора свое состояние, Лена выкрикнула Виктору в лицо последнюю фразу по слогам:
- НЕ-СТРА-ШНО! И добавила: - Передо мной жалкий трус, который в детстве, наверное, мучил животных! – произнеся это, она попыталась лягнуть Виктора ногой.
Тот в ответ недоуменно пожал плечами:
- А почему тебе должно быть страшно? Я этого не добиваюсь. Ты же перечислила проблемы - я их решил. Ладно, чего уж там. Пора переходить к делу, - и, вновь голодно улыбаясь, начал щекотать букетом лицо Лены. Та начала морщиться и отфыркиваться. Через фырканье прорывались слова:
- Прекрати… это не смешно!.. Я… ненавижу щекотку! – на что Виктор туманно ответил:
- Один умный человек как-то сказал: «От ненависти до любви - один шаг...», - и, подмигнув Лене, Виктор перевел букет на шею, в результате чего та инстинктивно прыснула со смеху и стала, без особого успеха, втягивать шею в плечи:
- Не надо, сказала же!
Видя результаты своих действий, Виктор сладко зажмурился и стал похож на рыночного торговца, расхваливающего свой товар. Сказав «Как это не надо? Это же надо!» и поцокав языком в той же манере, он разделил букет на две части, присел на корточки и начал щекотать тело Лены двумя руками. Виктор начал с боков, постепенно переводя букеты на живот. Лена завизжала и попыталась уползти с криками:
- Убери эту солому! Хва-а-а-атит же! – и тут она поняла с ужасом, что чувство гордости, решимости и пр. куда-то ушло; ей стало НРАВИТЬСЯ то, что Виктор с ней делает.
Виктор с улыбкой перехватил Лену и повалил ее назад на подстилку. Ответив Лене «Чем же солома? Это же дикие травы», он стал вполголоса напевать из репертуара фолк-группы «Жернов»: что-то про Синюю Орду, Гобийскую равнину и неблагодарного Змея, который любил почему-то скрываться в кустах июньской полночью. С этой песней на губах Виктор перевел букеты на ноги Лены, старательно охватывая бедра, колени, и – особенно! – подколенные чашечки. Он продолжал действовать в той же манере - то гладил, то крутил, то втыкал букеты, но последнее он проделывал очень мягко.
Лена терпела некоторое время, но услышав песню, не выдержала и закатилась в хохоте – она не понимала фолк-рок. Щекотка постепенно становилась для девушки просто нестерпимой, и она хохотала, ощущая, что не может остановиться. Ее тело начали скручивать судороги, хохот постепенно перешел в визг, сквозь который пробивались выкрики «Ну же... хвах... хватит... гад ты... переста-а-а-а-а-а-ань!». Лена пыталась отползти, но ослабевшее тело не слушалось ее.

0

104

Виктор, не обращая внимания на выкрики Лены, пробивающиеся сквозь смех, продолжал петь и щекотать извивающуюся девушку:
- Тех красавиц суровых таких, С цветом пяток медово-молочным, Не встречал ты давно уж в Степи, Чтоб ремнем были связаны прочным…
Голос Виктора сделал бы честь многим современным исполнителям романсов: громкость, мягкость, переливы, смакование отдельных нот – все присутствовало здесь, на Южном Алтае, на поляне у отдельно стоящей горы. Одна неприятность – продюсеров здесь не было, но Виктор их и не ждал. Он напевал точно так же, как любой увлеченный своим делом человек напевает в процессе работы. Виктор не стремился к востребованности его вокальных характеристик – он, как и все профессионалы, стремился к максимально отвечающему заданным требованиям результату, и эти стремления приносили плоды.
Слыша неутихающий хохот Лены, переходящий в визг, и видящий судорожные движения ее тела, Виктор стал щекотать «букетами» ступни Лены, сначала прямыми линиями, потом зигзагами. Увидев и услышав результат, Виктор уделил отдельное внимание пальцам Лениных ног: чередуя движения, он то водил «букетами» по пальцам, то крутил кистями рук, щекоча «букетами» пространство на стыках пальцев и ступней, то, раздвигая пальцы ног пальцами своих рук, вводил «букеты» между ними. Слыша заливистый смех Лены, Виктор умиротворенно улыбался.
Лена, не в силах больше смеяться, начала выть сквозь зубы. Из последних сил, с криком, она попыталась вырвать ножки из цепких ручонок Виктора, чтобы получить передышку хоть на секунду:
- Ви-и-и-и-итька-а-а-а-а-а! Я больше не могу-у-у-у-у-у! Пожал... ох... ну хва... ну что ж ты... отстань!!!
Видя, что крики не дают нужного результата, Лена, вспомнив советы по борьбе с насильниками от МВД «Постарайтесь сделать себя непривлекательной для насильника», решила пойти ва-банк и выкрикнула:
- Я сейчас описаюсь!
Виктор, не прекращая щекотать, пожал плечами:
- Что ж у тебя, трусов запасных нет? Переоденешься... потом... если захочешь… - и вдохновенно улыбнулся:
- А что у нас осталось нетронутым?
Произнеся это, Виктор перевел «букеты» на ноги Лены. Ямочки под коленками, бедра… особенно востребованной стала их внутренняя сторона. «Букеты» летали от щиколоток к коленям, от коленей к тазу и обратно.
Виктор все больше напоминал вдохновенного дирижера за пультом. Его радостное лицо как будто светилось изнутри, его взгляд был погружен куда-то внутрь себя, а кисти его рук раскручивали и закручивали спираль на ногах Лены. «Букеты» мягко прикасались и жестко втыкались в нежную девичью кожу, не задерживаясь на одном месте больше чем на пару секунд. Возможно, Виктор действительно слышал какую-то музыку, а девичьи хохот и подвывания служили внешним звуковым обрамлением для инструментальных партий, но внешне он никак этого не проявлял.
Примерно через десять минут тело Лены покраснело и начало гореть от мягких, покалывающих прикосновений травинок. Оно чувствовало уже даже не щекотку, а электрические разряды, от которых дрожала кожа, и кровь бежала по сосудам, повинуясь уже не столько ударам сердца, сколько этим разрядам. Лена ощущала каждый свой нерв как туго натянутую струну; ее мышцы трещали от перенапряжения. Она решила расслабиться, считая, что чем сильнее она напрягается, тем выше ее чувствительность. Но практически в ту же секунду «букеты» во вдохновенных руках Виктора доказали Лене всю наивность ее предположений. Обмякшее тело стало вдруг втрое чувствительнее, так что девушка завизжала от совершенно невыносимой щекотки. Краем сознания проскочила мысль «Черт, этот маньяк защекочет меня насмерть!», но относительно членораздельно Лена озвучила совсем другое:
- У-у-у-у-у-у-у-уйди-и-и-и-хи-хи-хи!!! Пусть-хи-хи-хи-хи меня!!!
В ответ на эту с трудом выдавленную «просьбу» Виктор только усилил щекотку – «букеты», и без того не дремавшие в его руках, ускорили темп своего движения. Хотя, по идее, дальше ускорять было уже некуда. Он даже перестал произносить слова песни – просто негромко мычал в такт.

0

105

Лене казалось, что травинки летают по ее телу. Если бы она лежала с закрытыми глазами, то сказала бы, что на месте Виктора сидит какое-то многорукое индийское божество, вместо пальцев у него травинки, сплетенные в жгут, и каждый из них считал делом своей чести пробежаться по внутренней стороне ее бедер, не оставляя своим посещением любой обнаженный участок ее тела. От нескончаемой щекотки Лена начала издавать странные звуки – нечто среднее между хохотом и стоном… и внезапно ощутила легкий холодок в промежности. Через несколько секунд Лена поняла: холод исходит снаружи, от намокшей ткани трусиков, и намокла ткань не от мочи и не от пота. Ее плоть среагировала быстрее, чем разум, тело практически предало свою хозяйку.
Безмерно удивившись своей реакции, Лена продолжала без особого энтузиазма уворачиваться от щекочущего ее Виктора, периодически взвизгивая, когда становилось совсем уж невмоготу:
- И-и-и-и-и-и-и-и-и-иу-у! Все! Все! Хва-а-а-а-атит! Все что хочешь, перестань только!

Дух, наблюдающий за происходящим с вершины холма, пожал плечами: «Так-так... Все в порядке вещей...» Присмотревшись к кустам, он помрачнел. «Но вот труп надо убрать. Блин, вот ни в чем на людей нельзя положиться...» Он вновь «нащупал» сознание медведя – «Давай, Михайло Потапыч... Блин, ты минимум через час будешь... А что делать - без вариантов, топай, жду».

Дэн – теперь уже Призрак – видел все действие, просто летая над поляной: Лену, визжащую от смеха, Виктора, безжалостно щекочущего Лену. Он даже разглядел мокрое пятно на трусиках Лены и, смутившись, решил для себя: «Ладно, полечу пещеру осматривать… тут-то все равно больше делать нечего…»

Виктор, увидев медленно расползающееся на трусиках Лены мокрое пятно, усмехнулся:
- А журчания-то не слышно... Значит, пришло время.
Мечтательно улыбнувшись, Виктор положил «букет» из правой руки на камни. Продолжая щекотать Лену левой рукой (правда, она уже не ощущала особой разницы), он правой рукой вынул из-за голенища нож и стал аккуратно резать бретельки бюстье и вспарывать нитки между его чашечками. Дождавшись, пока от неистовых движений тела Лены откроется ее прекрасная, упругая даже на вид грудь с задорно торчащими крепкими сосками, Виктор убрал нож за голенище, вновь взял «букет» в правую руку и нежными касаниями начал щекотать открывающиеся взгляду «спелые плоды» по той же методе, что и все остальные части тела Лены.
Лена, окончательно разгорячившись от возбуждения, не в силах больше бороться со своим организмом, начала мелко дрожать и постанывать. «За последние два дня это уже второй раз, когда кто-то щекочет мне грудь! С ума можно сойти! Чего он добивается?». Возбуждение вызвало прилив крови, и это придало девушке сил. Она снова начала вырываться из веревок и, сосредоточившись, выкрикнула Виктору в лицо:
- Послушай, ты, садист! Это невыносимо... Хочешь трахнуть, так трахай, чего мучаешь?!
Быстрые умелые «штрихи» по соскам заставили ее уже почти выть от возбуждения. Тем не менее, это было совсем не то, что она испытала в пещере. Теплые обволакивающие прикосновения Духа проникали в самое нутро, подчиняли тело и разум какой-то безумной пляске страсти, не оставляя в голове мыслей о сопротивлении, лишь желание отдаваться снова и снова. А настырные ласки опытного Виктора вызывали желание против желания, когда мозг кричит «нет», но не в силах совладать с тем, что живет между ног, устает и уступает простому животному «хочу». Дыхание Лены стало частым и прерывистым:
- Ну... давай же...
- Хочешь? Отлично! – у Виктора радостно заблестели глаза. Не снижая темпа, он вновь отложил «букет» из правой руки на камни и расстегнул лямки на комбинезоне, после чего тот упал ему на ноги. Виктор взялся за промежность трусиков Лены, и сдернул их до уровня ее щиколоток в такт неистовым движениям девушки. Затем он приспустил черные в рябинку «семейники», обнажил своего напрягшегося (и достаточно крупного) «красноголового богатыря», после чего обхватил левым локтевым сгибом Ленину ногу, подтянул Лену к себе и вошел в нее. Двигаясь с Леной в такт - абсолютно гармонично – Виктор вновь перехватил «букет» правой рукой и, не оставляя в покое соски, начал щекотать клитор и ту часть «цветка лотоса», которая оказывалась доступна во время слияния Лены и Виктора.
Это длилось на удивление недолго. Разгоряченная влажная плоть обхватила такую же – горящую и жаждущую. Обхватила и заскользила по ней, наслаждаясь смешением соков, желая получить от нее как можно больше.  Поймав внезапно взгляд Виктора, Лена увидела в нем не человека, не зверя, а кого-то... потустороннего. Он смотрел на нее сквозь глаза Виктора, и не давал отвести взгляда. Эта тварь, что сидела в его черепной коробке, медленно и сильно... сосала из нее энергию. Возбуждение наросло до предела. Эта тварь ее хочет, и получит. И она ничего не сможет сделать. Прошла всего пара минут «бешеной скачки» и... то ли щекотка так распалила девушку, то ли действительно влияло некое магическое присутствие, но ее лоно разорвал оргазм, и она, невольно изогнувшись, вытолкнула мужчину из себя.
Никогда с ней такого не бывало! Нет, она, конечно, не могла похвастать большим количеством оргазмов в своей еще юной жизни, но, как бы там ни было, Лена была твердо уверена, что кончает все тело, включая мозг. Но на этот раз бомбочка разорвалась точно в районе влагалища, и там же и потухла.

0

106

Виктор осел на землю, сложившись, как перочинный нож. Прошло около минуты. Наконец он зашевелился. В голове было... нет, не пусто, а спокойно. «Отец-Небо наверху, Мать-Земля внизу, Великая Степь посредине» - промелькнуло в мыслях. Опираясь на трясущиеся руки, Виктор встал на четвереньки. «Авах (делать)... амгтай (вкусно)... анд нэхэр (помощник)...» - услышал Виктор. Он помотал головой, думая, что это просто шум в ушах, но нет. Его внезапно окатило холодом. Он передернулся, напрягся. «Эрлик-Ширээ, ты доволен?» По телу побежало тепло. «Би iiгээр (я здесь)... би амар (я готов)... аврал (помощь)... зориг (сила духа)...  гуйланчлах (просить)». Ощущая тепло - и не только солнечное - и чувствуя, как он постепенно становится связан незримыми нитями со всем, что его окружает, Виктор открыл глаза и посмотрел на Лену. Та лежала в той же позе, как он ее оставил, с открытыми глазами, повернув голову набок и пристально глядя на него. Виктор вдруг смутился и, встав, поспешно начал натягивать трусы.

Дух, чувствуя «сидящую» в Викторе Сущность и ее слияние с Виктором и Леной во время секса, решил не мешать им – в силу собственного же правила: «Иногда надо позволять событиям идти так, как они того хотят – это будет наилучшим выходом». Но когда любовный акт закончился обоюдным мощным оргазмом, и стало ясно, что никто из участников (включая Сущность) не пострадал, Дух решил снова поиграть с этими забавными человечками. Сказав на ухо Лене «Ой, а чего это вы тут делаете?» с интонацией незабвенного пионера из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», он сделал так, что у смущенного Виктора, поспешно натягивающего трусы, вдруг с громким треском лопнул шов на них, тем самым превратив Виктора в эксгибициониста.

Виктор, посмотрев на тряпку, которая еще несколько секунд назад была трусами, перевел взгляд на Лену и махнул рукой со словами:
- А и х** с ними! Пусть проветрится! – и продолжил, усмехаясь:
- Комбез надену - и все дела! А то вдруг ты еще захочешь… - он подмигнул Лене, с таким выражением лица, которое бывает у гурмана после обеда, полного всяческих гастрономических изысков.
Услышав голос Духа, Лена мгновенно пришла в себя и начала неистово выкручиваться из ослабевших веревок. Очень скоро она освободила руки, а затем и развязала себе ноги и стала одеваться, быстро натягивая трусики и затем надевая вытянутые на ощупь из рюкзака носки и запасной спортивный костюм. В оба глаза наблюдая за Виктором, она не увидела в его взгляде того голода, что был пять минут назад. Видимо, «потусторонняя тварь» или покинула его, или «вернула» Виктору управление телом и разумом. Это снова был тот мужчина, с которым они познакомились два дня назад. Краем уха слушая Виктора и понимая, что в данный момент от него не стоит ждать ничего страшного, Лена обратилась к Духу:
- Вернулся? Еще скажи, что ничего не помнишь!
Виктор принял слова Лены за обращение к нему, и удивленно посмотрел на девушку:
- Вообще-то я помню всё, что было здесь и сейчас, - Виктор очень приятно улыбнулся и подмигнул Лене. - Нам обоим понравилось, разве нет?
Лена, надевая «гриндера», продолжала настороженно глядеть на Виктора. Услышав его, она машинально кивнула головой и с некоторым ехидством ответила:
- Ага... понравилось... особенно начало было неплохое, с соломкой...
Внезапно Дух ощутил чужие эманации – а именно Сущности, «сидевшей» в Викторе. С какой целью это делалось, Дух не знал, но над поляной постепенно начали собираться и чернеть тучи. Желая уберечь Лену, Дух вновь сказал ей на ухо:
- Лена, беги. И быстро. Тут щас такое может начаться...

0

107

Лена, зная, что Дух такими вещами не шутит, решила отвлечь Виктора. Она заметила в траве рядом с Виктором какой-то посторонний предмет, и, присмотревшись, опознала в нем ту самую статуэтку – Хя, которая, очевидно, выпала из кармана комбинезона Виктора. Решение проблемы пришло Лене в голову мгновенно. Со словами «Я пить хочу страшно...» она мотивированно достала стеклянную поллитровку «Ессентуки № 4» из своего рюкзака, после чего мотнула подбородком в сторону Хя и саркастически произнесла:
- О, кстати, не забудь статуэточку, она, небось, кроме магического еще и экономический вес имеет?
Виктор повернул голову в ту сторону, куда указывал Ленин подбородок, и, благодарно кивнув пару раз, наклонился, чтобы поднять вещицу. Тут же он на своем опыте подтвердил правильность одной из Заповедей Грамотного Любовника: «Никогда не отворачивайся от девушки после секса!» - Лена с размаха приложила Виктора поллитровкой по затылку, вложив в удар все свои оставшиеся силы. Виктор ткнулся головой в траву, издав какой-то странный горловой звук. Лена мигом подобрала статуэтку, схватила свой рюкзак, вскочила и, не оглядываясь, помчалась в сторону холма, на который ее в последний раз перенес Дух. При этом она вопила что есть мочи:
- Дух, помоги мне!!!!!!!!!
Отбежав шагов на тридцать, девушка быстро обернулась, не останавливая бега, и увидела Виктора, сидящего на земле и держащегося руками за голову. Она слышала покрикивания Духа «Беги, беги быстрее!», но в дополнительных стимулах не нуждалась – тучи над поляной сгущались и чернели все быстрее, в них начали мелькать молнии и глухо зарокотал гром.
Под аккомпанемент указаний Духа «Давай бегом вон за те кусты! Все, замри!» Лена, запыхавшись, взобралась на холм, влетела в кусты, изрядно при этом поцарапавшись, и повалилась на землю. Дух обратился к Лене в свойственной ему манере:
- Ну, ты как? Цела еще?
Лена утерла грязной рукой пот со лба:
- Не знаю... – и поняла, что статуэтка все еще у нее в руке. Она внимательно на нее посмотрела и вспомнила, что должна отдать ее Духу, но... отдавать статуэтку уже как-то не хотелось. Вновь у Лены начался конфликт (и в который уже раз, кстати!) между разумом и телом. Вроде и понимаешь, что надо расстаться, помнишь, что сама же себе и обещала, но… это все разум, проклятый, холодный, научный разум! А вот тело – тело вцепилось в статуэтку как в спасательный круг, нет... как в особо ценную вещь, которую давным-давно потерял и вот теперь обрел вновь. И расставаться с ней больше не собираешься.
Лена вновь с горечью поняла: на самом-то деле ей только кажется, что она отлично контролирует свое тело. Гимнастические упражнения, за которые ее хвалили, были всего лишь заученным набором движений, да и спортивные снаряды оставляли небольшое пространство для маневра, если вдруг сдвинется рука или нога. Но контролировать тело силой разума Лена не умела, да и научиться этому ей было негде и не у кого. В результате, вместо того, чтобы, вытянув руку, бросить статуэтку на траву перед Духом и сказать ему что-то вроде «Ну вот, я принесла ее. Как думаешь, она сама вернется в пещеру, как Витек говорил, или ее лучше туда отнести? А может, она тебе для чего-то нужна?», рука Лены со статуэткой опустилась на землю, как будто налитая свинцом, а язык ее произнес следующее:
- Дух... я... Покажи мне, где тут ближайший населенный пункт, кроме той деревушки?
После небольшой паузы Дух ответил:
- Кладбище тут есть... Недалеко....
Лена рассердилась – больше, конечно, на саму себя:
- Прекрати прикалываться! Я убраться отсюда хочу, и поскорее. Хватит с меня приключений, трупов и маньяков!
Дух внимательно посмотрел на статуэтку в руке у Лены и, переведя взгляд на ее лицо, спросил:
- Ты руку-то способна разжать?
С непринужденным видом ответив «Конечно!», Лена, напротив, спрятала руку со статуэткой за спину и задала ответный вопрос Духу:
- А что?
Дух не стал развивать тему магического воздействия, не стал уличать Лену в жульничестве – он просто пожал плечами и, произнеся «Как знаешь…», растворился в воздухе. Вот он был – и вот его нет. Лена неверяще посмотрела на то место, где он только что был, потом по сторонам – в тщетной надежде, что это была шутка, и через несколько секунд заплакала. Слезы смешивались с начинающимся дождем и текли по щекам.

0

108

Глядя вслед улепетывающей Лене, Виктор, сидящий на земле, обхватил руками голову и его лицо исказилось. «Бл***, да что ж такое! Голова у меня не казенная - столько раз по ней получать! Теперь чего, без каски и из дому выйти нельзя?.. Стоп, а как там Анд Нэхэр?» Виктор сосредоточился, тело окатило теплой волной. «Отлично, связь не пропала». Вдруг Виктор почувствовал, как что-то сверху капает ему на голову, и посмотрел вверх… «Ё-мазай, ща ка-а-ак ливанет!» - с этой мыслью, подхватив свой рюкзак, оружие и пояс, Виктор бросился в сторону леса - к деревне.
Призрак к тому времени уже находился в пещере. С момента смерти его тела прошло не так много времени, но он обнаружил, что стал значительно лучше видеть. Теперь он мог бы путешествовать по этой пещере и без фонарика. Более того – он стал видеть буквально сквозь стены; все пустоты, галереи, структуры горных пород – все это предстало перед ним. Иной академик – естественно, из настоящих, старой закалки – не колеблясь, отдал бы всю оставшуюся жизнь за такой дар. Но Призраку это большой радости не доставило. Он и при жизни-то не отличался большой любовью к камням и этим… как их… ну, которые растут один над другим, и с верхнего капает все время… а, сталактиты, во! Или сталагмиты?.. Да не один черт, в самом-то деле!
Но пока Призрак размышлял об известняковых образованиях в пещере, он внезапно обнаружил, что может видеть какие-то непонятные сгустки сине-зеленого света, которые хаотично перемещались по пещере, проскальзывали сквозь стены, пол и потолок. Призрак сам решил так попробовать и, к своему удивлению, тоже смог пройти сквозь стену пещеры, нырнув в какую-то непонятную выемку и тут же вынырнув обратно в коридор. «Это что же, такие же, как я?» - подумал Призрак и стал присматриваться к сгусткам повнимательней.
Сначала ничего не было видно, но постепенно на месте размытых сгустков стали появляться люди… вернее, их призраки. Да и не всех их можно было назвать людьми в полном смысле этого слова – звероподобный взгляд, практическое отсутствие лбов, массивные выступающие нижние челюсти и прижатые к голове маленькие заостренные уши без мочек заставили Призрака вспомнить что-то такое… из школьных уроков… ну, что человек произошел от обезьяны.
Но были здесь и другие – настоящие люди. Кто в обрывках шкур, кто в странных халатах с нашитыми на них костяными и роговыми бляхами, на ком-то из призраков просматривалась и современная одежда. Мужчины, женщины, даже несколько детей… Они передвигались вокруг Призрака, не замечая его.
Одиночество уже наскучило Призраку, и он присоединился к группе людей, которые двигались вглубь пещеры. Пройдя через несколько стен (сначала Призрак невольно вздрагивал, когда перед ним вырастала очередная преграда), он оказался в каком-то зале, не имеющем выходов.
http://s6.uploads.ru/t/F6afS.jpg
Зал, выполненный кем-то (или чем-то?) в виде полого шара и окрашенный в странные сочетания красных и черных тонов, имел «встроенную» квадратную стену. Судя по внешнему виду, она была отполирована наподобие зеркала, однако ни Призрак, ни другие… обитатели помещения в нем не отражались.
Вот здесь Призрак уже не остался незамеченным. К нему сразу повернулось несколько лиц, а пара звероподобных существ, снявшись со своих мест и подлетев к Призраку, принялись его обнюхивать, глядя недоверчиво-агрессивно. Призрак, еще  помнивший оборотней, невольно попятился – эти существа выглядели слишком уж… нечеловечески.
- Не бойтесь, молодой человек, - раздался у него за спиной доброжелательный мужской голос. Призрак от неожиданности рванулся вперед, оттолкнув одного из обнюхивающих, со шрамом на черепе в виде пробора, и пролетел через весь зал, сумев затормозить только у квадратной стены. Обернувшись, он увидел человека типично интеллигентной внешности, с аккуратно подстриженной бородкой, которого Призрак почему-то сразу определил как Профессора. Профессор улыбался и гладил по голове существо, которое Призрак оттолкнул.

0

109

- Они не причинят вам зла. Теперь, - Профессор вздохнул, - уже никто и ничто не сможет причинить вам зла… большего, чем вы сами себе причинили, - услышав это, Призрак удивленно посмотрел на Профессора:
- Не понял вас?
- Ну вы же погибли здесь, молодой человек. Вас убили из-за пещеры, точнее, из-за того, что в ней было найдено. И теперь вы навсегда останетесь здесь.
Услышав это, Призрак сильно удивился.
- Да нет, Профессор, вы гоните, - Призрак захихикал (как давно он мечтал сказать эту фразу хоть кому-нибудь из институтских преподов, а тут…). – Я же теперь могу летать… тела-то у меня нет, поняли? Куда угодно летать могу! – и Призрак, себе на удивление, выполнил пару фигур высшего пилотажа – «бочку» и «штопор». Профессор в ответ снова улыбнулся.
- Попробуйте долететь до деревни, тогда и поговорим, - и он заговорил с существом, которое оттолкнул испуганный Призрак. Последний, желая доказать Профессору, что тот неправ, рванулся через зал, прошел сквозь стену и оказался в коридоре. Призрак полетел по нему, и вскоре оказался в «Каньоне». Обрадовавшись, он полетел к выходу – сколько раз был пройден этот путь, и даже с песнями! Но здесь Призрак столкнулся с торможением – чем больше он рвался вперед, тем сильнее его отвлекали разные мысли. В итоге Призрак реально испугался, когда понял, что в переливах горных пород внутри стен он видит изгибы девичьих тел! Он отшатнулся, и тут же некая Сила подхватила его и мягко понесла назад… и не отпускала, пока он не оказался все в том же зале.
- Именно об этом я вам и говорил, молодой человек… кстати, как вас зовут? – Призрак развернулся на голос.
- Дэн…
- Денис, я полагаю? – Профессор пожевал губами. – Да, история повторяется. В 1920-х, 1950-х годах модно было брать себе иностранные имена – неофициально, конечно. Это подчеркивало «стильность», как считали такие люди. Не Ваня, а Жан или Ян, не Борис, а Боб, не Павел, а Поль… Так вот, Дэн, вы попали в очень интересное место – здесь, рано или поздно, собираются души тех, кто погиб в этой пещере или около нее… - Профессор сделал паузу, - и чья смерть была результатом… как бы это получше выразиться… бездействия погибших. Смею вас заверить, что своей смертью здесь не умер никто из тех, кого вы видите, - Профессор ухмыльнулся.
- Да я не такой! Я достигну! А вы все тут сгниете! Встретимся в деревне, Профессор! – Призрак ухмыльнулся и рванулся, но уже мимо Профессора. Он вновь пролетел сквозь зал и стал прорываться через горные породы… а как это в камнях оказалось оружие? Точно – вот «узи», вот «хеклер-кох», а вот это – похоже на… ну как в том кино, когда чел вынул из ботинка ствол и… а-а-а-а-а! Призрак вновь оказался в зале напротив Профессора. Тот продолжал ухмыляться, гладя по голове все то же существо:
- Это место мало похоже на деревню, вы не находите? – Призрак, как-то сразу поняв, что просто так, без дополнительных знаний, у него ничего не получится, обратился к Профессору:
- Жесть! А как это «бездействие»? Я лично не хотел, чтобы меня убили! Тогда почему я здесь? – Призрак взлетел над Профессором, но тот лишь покивал головой.
- Сколько лет прошло, а у молодежи все те же реакции… просто обидно. Неужели система образования не в состоянии хоть как-то перенастроить личность? – в голосе Профессора появились нотки обиды.
- Впрочем, ладно. Это место называется Бааз Мартсан СYнс, что означает Стойбище забытых душ. На экране, - Профессор махнул рукой в сторону отполированной стены, - каждый видит обстоятельства своей смерти. Прижмитесь… ну, например, вон к той женщине, - у экрана висел в воздухе призрак деревенской женщины, за подол которой держался призрак ребенка, - и вы увидите, как она и ее сын оказались здесь. А она, соответственно, увидит, как это получилось у вас.

0

110

Призраку стало интересно – как эта тетка попала в пещеру? Что она там забыла? И он, подлетев поближе, сделал так, как сказал Профессор. Тут же на экране перед ним начался фильм, который Призрак, немного подумав, определил как исторический.
Люди на лошадях, в фуражках и мохнатых папахах, размахивая саблями и стреляя из винтовок, напали на ту деревню, где жил Виктор – то есть тогда он там еще не жил, по улицам ходили люди в какой-то старой одежде: длинные рубахи, штаны, лапти, у некоторых на головах картузы. Сначала Призрак подумал, что нападавшие – горцы, но, присмотревшись, увидел под папахами русские лица и понял, что это казаки. С криками «Бей краснопузую сволочь!» и «Земли захотели? Будет вам земля!» они стреляли по людям, мечущимся по улицам, и поджигали дома.
Застрелив нескольких женщин, казаки согнали остальных на деревенскую площадь и, выбрав из толпы четверых мужчин, одетых в какое-то рванье – только один из них был в фуражке и кожаной куртке – содрали с выбранных верхнюю одежду и связали им руки за спиной. Затем связанных мужчин повалили на землю, один из казаков отошел к ближайшему дому и, принеся оттуда лопату, начал копать. Другой достал из ножен шашку и, красуясь, вспорол лежащим животы – по одному удару на каждого, после чего первый начал закидывать в раны выкопанную землю. Старший, гарцуя на лошади перед согнанными крестьянами, кричал что-то о чужой земле, о том, что если они не уйдут, то их так же накормят, как и этих, перемежая свои слова таким матом, что Призрак, будь у него кровь, покраснел бы.
Тут на экране появилась женщина – в компании еще нескольких, с детьми, они убегали в лес, к пещере. Их заметил дозорный казак, который поскакал в деревню и доложил об этом старшему; тот отправил в погоню несколько человек. Беглянки не смогли далеко зайти в пещеру, не имея фонарика, и спрятались в одном из отнорков. Казаки, по той же причине, не полезли в отнорок, и один из них что-то скомандовал, после чего остальные побежали в лес и принесли оттуда много веток – сухих и с листьями, сложили из них костер и подожгли его, так, чтобы дым шел в отнорок. Призрак видел, как матери зажимали рты детям подолами своих платьев, чтобы те пожили чуть подольше; видел, как ухмылялись казаки, сворачивая самокрутки и прикуривая от горящих веток, со словами «Как лис выкуриваем, вашбродь!» или «Все равно коммунячьему отродью подыхать!». Наконец, он увидел, как та женщина, к которой он прижимался, с искаженным лицом и выпученными глазами, хватая губами уже чистый дым, выпустила из руки подол своей юбки, которой она затыкала рот сыну, и как сын, прижимаясь к матери, с закатившимися глазами также упал на пол и, хватая дым ртом, закатился в судорогах. Что характерно, Призрак ощущал все то, что чувствовали те, кого в каждый конкретный момент показывал экран, поэтому, когда мальчишка дернулся в последний раз и застыл на холодном каменном полу, Призрак чувствовал себя раздавленным.
Призрак отстранился от женщины, а та, протянув руку, погладила его по щеке со словами:
- Болезнай… от угораздило-то тебя… влез, куда не надо было… вот мамке твоей будет горе… а Витку-то этого ты другой раз стерегись… глаз у него недобрый…
Еще будучи Дэном, Призрак, отсиживая положенное время на уроках истории, никогда не думал, что и как переживали те люди, о которых говорил учитель. В принципе, история вообще его не интересовала. Но когда вот так… Собравшись с силами, он направился к Профессору:
- Но как же так? Нам говорили – «революция», «переворот»… «людям лучше стало»…
- Тем, кто был в деревне, действительно стало лучше… - увидев недоуменное лицо Призрака, Профессор кивнул головой:
- Я объясню. Вы сейчас видели историю переселенцев на земли Южного Алтая в 1920-е годы; в царской России эти земли были закреплены за Сибирским казачьим войском. Соответственно, казаки, сбежавшие за границу и совершавшие периодически набеги на территорию Советской России, очень негативно отнеслись к тому, что их войсковые земли были отданы каким-то «лапотникам», как они называли крестьян. Казаки стремились устрашить крестьян, чтобы те не осмеливались занимать их землю, ну и соответственно… - Профессор пожал плечами.
- И это никак нельзя изменить?
- Молодой человек, вам их жаль?
- Да!
- Увы… У них был шанс – хотя бы у того же мальчика, попробовать прорваться через костер. Он этого не сделал. Соответственно… - Призрак замер перед холодной логикой слов Профессора, но тут же вскинулся:
- А я? А как же я? Я тоже не смогу уйти отсюда? Да я тебя, сука ученая… - Призрак схватил Профессора за лацканы пиджака, но тут же получил такой пинок, что пару раз перевернулся через голову и вновь осознал себя только у противоположной стены зала. Профессор кивнул несколько раз.
- Увы, мой юный друг… Сила пещеры не дает никому из… присутствующих здесь сражаться друг с другом. Иначе здесь остались бы только те, кто жил в этой пещере с  начала времен. Кстати, советую посмотреть их историю, - Профессор подтолкнул к Призраку одно из существ, которое только что гладил по голове. Остроухий (мужского пола, судя по внушительному «прибору» между ног) тесно прижался к Призраку, и тот увидел…

0

111

Люди с копьями и каменными топорами пробивались через коридоры пещеры, держа перед собой примитивные светильники – каменная плошка с плавающим в лужице масла фитилем. Тех, кто шел со светильниками, прикрывали воины. Демоны Света (так называли Остроухие тех, кто жил снаружи) решили отомстить за своих соплеменников – тех, которые были похищены и выпиты Тварями Ночи (так называли Остроухих люди).
Остроухие уже не знали, что им делать: в бою их обломанные ногти и игольчатые клыки не могли противостоять оружию пришельцев, а Ко-Ра-Гу (как они называли свое священное место) не хотел помогать своему племени, несмотря на массовые кровавые жертвы. Но коренные жители пещеры надеялись на последний бросок, который мог выбить Несущих Свет и обеспечить им победу.
Остроухий, спрятавшись за выступом, ждал сигнала – и вот он прозвучал! Ворча в такт, он и его соплеменники, цеплявшиеся за камни потолка и стен пещеры,  бросились со всех сторон на Демонов Света, цепляясь за их обрывки шкур и стараясь вцепиться зубами в те открытые части тела, где под кожей пульсировали вены и артерии, наполненные восхитительной, теплой, солоноватой на вкус кровью! Однако Демоны Света оказались сильнее, и атака была отбита. Остроухий, не успевший дотянуться ни до одного из Демонов Света, видел, как его друга – Острого Камня – пробили копьем насквозь; как Черную Шерсть, которой он принес голову одного из Демонов Света в знак вечной любви, сбили с ног, ударами каменных топоров перебили ей локти и колени и ударили несколько раз головой об стену, чтобы ее лоб провалился внутрь головы, а из ушей и носа потекла кровь. Он испугался злобных Демонов Света и бросился наутек, но в панике не следил за обстановкой, и споткнулся о выступающий камень, и в падении ударился виском о другой такой же камень – только острый.
Призрак, вновь ощутив всю боль и безысходность Остроухого, отпрянул от него, а Остроухий, в свою очередь, устремился к Призраку и обхватил своими руками его ногу. Призрак ошеломленно обернулся к Профессору, но тот пожал плечами:
- Теперь вы все поняли, молодой человек? Если вас это утешит, скажу – я тоже навсегда остался здесь. Мое кино вас не заинтересует; я исследовал эту пещеру несколько раз, и уже будучи в Москве, при смерти, я вспомнил один аргумент, который не смог донести до Ученого совета. В результате я здесь, - Профессор шутовски раскланялся и продолжил:
- Ну а вы, с вашей достаточно банальной смертью… Вы могли бы выжить, но не захотели этого. Кстати, вы не находите, что это место – рай для историка? А что касается вас лично, то теперь и до… пожалуй, окончания Времени… вы будете находиться здесь.
- Это как – до окончания Времени? Это что… - Призрак снова вспомнил что-то из школьного курса, - бесконечно, что ли?
Профессор задумался, а потом кивнул головой: - Да, пожалуй, так будет правильно.
Призрак вскинул голову к потолку зала и завыл. Профессор дослушал его вой до конца и, когда Призрак выдохся, добавил:
- Но, кроме просмотра чужих историй, здесь есть еще одно развлечение – когда чужаки идут к Эрлик-Ширээ. Кстати, с этим связан еще один вариант относительно пребывания в пещере. Если Эрлик-Ширээ будет уничтожен или хотя бы сильно поврежден, то те, кто находится здесь – все или частично – получат возможность освободиться и исчезнуть отсюда. Причем, судя по легендам, выбираться смогут те, кто прибыл сюда позже остальных. Только надо не терять надежду.
Призрак, услышав про возможность исчезнуть отсюда, радостно вскинулся, но на всякий случай, услышав чем-то знакомое слово, решил уточнить:
- А что это такое – Эрлик-Ширээ?
Профессор возмущенно посмотрел на Призрака:
- Да вы что? Вы вообще отдаете себе отчет в том, что сейчас сказали? Если вы не знаете, что такое Эрлик-Ширээ, то зачем вы вообще приехали сюда?

0

112

Ошарашенный свалившимися на него сведениями, переживший за несколько дней, проведенных в этих краях столько, что и более взрослому человеку хватило бы с лихвой, Призрак озверел. Помня о недопустимости рукоприкладства, он завел руки за спину – чтобы не сорваться – и, тщательно подбирая слова, чтобы донести до Профессора свои истинные чувства по отношению ко всему окружающему, Призрак долго и от души говорил о разном. О том, как и в каком составе проходила экспедиция, с краткими, но емкими характеристиками каждого из участников, не исключая и себя; о том, где он видел этот Южный Алтай, все эти горы, пещеры и конкретно Эрлик-Ширээ, а также что он с ними делал; от кого и в результате каких действий произошли те, кто его сюда затащил и те, с кем он встретился уже здесь, еще будучи живым; а особенно смачно Призрак повествовал о том, что он сделал бы с Мишей, оборотнями и Виктором, попадись они ему здесь и сейчас. Нехватка красноречия у Призрака куда-то делась, говорил он громко, отчетливо, а местами даже витиевато, называя все вещи своими именами. Профессор слушал и покачивал головой, озадаченно наклоняя ее в отдельных сложных для моментального понимания местах речи Призрака. Наконец, выдохшись, Призрак яростно плюнул на пол – то есть машинально сделал соответствующий жест – и замолчал. Собравшиеся вокруг него товарищи по несчастью слушали его с разинутыми ртами, а один из них – русский мужчина неопределенного возраста, опухший, заросший какой-то неопрятной щетиной, в рваной штормовке, потертых штанах цвета хаки и истрепанных кедах – похлопал его по плечу:
- Братан, уважаю! Красиво сказал, а главное – по сути!
Профессор усмехнулся.
- Алексей прав. Сказано действительно… с чувством. Особенно меня заинтересовал ваш пассаж про британский флаг и свастику; учитывая технические характеристики как объекта, так и субъекта названных вами действий, эта процедура должна производить неизгладимое впечатление, - Профессор засмеялся, стоящие рядом подхватили. Отсмеявшись, Профессор продолжил:
- Да уж, пионеры в Подмосковье за грибами и то лучше ездили, чем вы сюда собрались. Это у вас уже не экспедиция – это ИСКпедиция какая-то. Во-первых, именно так назвали свое мероприятие по поиску Северного полюса Винни-Пух и его друзья; там все было примерно так же, как у вас – и подготовка, и путешествие. Во-вторых, для руководства вашего университета это мероприятие закончится несколькими судебными исками – я не думаю, Дэн, что ваши родители так уж философски отнесутся к тому, что им пришлют цинковый гроб с вашим телом, и это при условии, что ваше тело найдут. Извещение о том, что их сын пропал без вести в ходе организованной университетом студенческой практики, полагаю, также не будет способствовать их приятному времяпровождению. Да и родители, и просто родственники остальных участников тоже могли бы задать несколько неприятных вопросов в ректорате и в суде; и, думается мне, они это сделают. Легче всего, как я понимаю, отделалась девушка Даша – но это при условии, что она добралась до деревни.
Впрочем, я отвлекся. Эрлик-Ширээ – это… - тут Профессор пересказал своими словами то, что Призрак, еще будучи Дэном, уже слышал от Виктора, но забыл за ненадобностью, и закончил свою речь словами:
- … но пещера сама не может генерировать энергию для испытаний, и вот здесь вступают в дело обитатели нашего Стойбища. Поверьте на слово, - Профессор лукаво подмигнул Призраку, - хорошо выдержанный, то есть просидевший здесь минимум несколько лет, призрак способен на многое. Тем более, если пещера дает ему наводку на мысли соискателя через собственное информационное поле. Как происходит отбор, я не знаю. Главное – за счет соискателей можно подкормиться! И информационно – читая их мысли и впитывая информацию, и физически – когда они умирают, то сила крови, впитавшейся в камень, передается не только пещере, но и нам. Да вот, буквально, - Профессор протянул руку по очереди к двум накачанным субъектам, выглядящим крайне агрессивно, со сломанными носами и сплющенными ушами, одетыми в камуфляжные комбинезоны и высокие ботинки, затем к женщине, вертевшейся на одном месте и что-то напевающей без слов, а затем к Остроухому, который продолжал сидеть у ноги Призрака.
- Их всех выдернуло отсюда, когда, судя по вашим словам, этот Виктор шел через пещеру к Эрлик-Ширээ; в той последовательности, как я показал. Причем последний, судя по его мыслям, был направлен как помощник. Все четверо вернулись довольными и сытыми. Так что, Дэн, не все здесь так уж плохо. – Профессор дружески похлопал Дэна по плечу, но тот не обратил на это никакого внимания, подавленный перспективой просидеть здесь… бесконечность; ну или пока кто-то не сломает этот самый… Эрлик-Ширээ. В руку ему ткнулось что-то мохнатое, и, опустив голову, Призрак увидел Остроухого. Тот робко посмотрел вверх и оскалился… а может, улыбнулся? Призрак погладил его по голове и тяжело вздохнул. «Ну что ж, я всегда мечтал о собаке…» - промелькнула у него мысль, и он еще раз погладил Остроухого, а затем сел рядом с ним на каменный пол. Ожидание началось.

0

113

*****
Продолжающийся дождь привел Лену в чувство. Внезапно к девушке пришло отчетливое понимание того факта, что здесь она нужна кому-то лишь до тех пор, пока ее тело можно как-то использовать, а собственного мнения у нее не предполагается в принципе. Это вывело ее из того шокового состояния, в котором она находилась только что, и Лена, еще несколько раз всхлипнув, встала с земли. Ее гордость – гордость 20-летней студентки, всегда и во всем действующей самостоятельно и добивающейся поставленных самой себе целей – подсказала ей дальнейшие действия.
Вернувшись в лагерь и собрав более или менее нужные вещи в свой рюкзак, Лена медленно отправилась в пещеру, по дороге размазывая слезы по лицу, мешая их с дождем, и размышляя вслух:
- Ну и ладно! Ну и не надо! Ну и обойдемся без сопливых!
Укрывшись в пещере, она первым делом переоделась в сухое, надев единственную оставшуюся футболку и натянув джинсы, а затем выжала снятую с себя одежду. Лена покопалась в рюкзаке, нашла банку каких-то рыбных консервов, вскрыла ее и, достав складную ложку, начала есть, продолжая размышлять вслух (все равно вокруг никого нет):
- С одной стороны, если Дашка уже все рассказала в ментовке, врать смысла нету. С другой - ну не поверят они ни в волшебные статуэтки, ни в Духа, ни в Эрлик-Ширээ... Надо придумать нечто правдоподобное. Например, что нас напоили зельем местные шаманы и мы ничего не помним. Или вообще свалить все на Витька. У них наверняка зуб на него есть. Эх, жаль, сотовый здесь не берет...
Тут в зале послышался размеренный шорох, и Лена с удивлением увидела, что к ней подошла рысь, которая держала в зубах какой-то сверток, замотанный сверху в полиэтилен. Девушка вскочила от неожиданности и, сделав шаг назад, стала напряженно смотреть на зверя, фиксируя каждое его движение. Положив сверток у ног девушки, рысь тоскливо посмотрела на нее и, развернувшись, выбежала наружу. Когда она исчезла из поля зрения Лены, в пещеру донесся чуть слышный волчий вой.
Лена подняла сверток и размотала полиэтилен. Внутри был… телефон, как будто мобильный, но старой модели – из корпуса торчала толстая антенна. Экран светился. Лена недоверчиво посмотрела на телефон и нервно сглотнула. «Как это говорилось... «если коровы начнут летать, то мне в космосе делать нечего...» - мелькнула у нее мысль
Лена нажала на кнопку вызова, из динамика раздался длинный гудок. «Обычный мобильный здесь работать не будет – по дороге сюда мы не встретили ни одной вышки. Значит… это спутниковая связь» - Лена начала было набирать номер, но Дух, не оставляющий девушку своим наблюдением, сам никогда не искал легких путей и не собирался позволять остальным искать их. «Ну, знаете ли, если уж патрон перекосить мне не сложно, то разъединить два микроконтакта...» - небольшая эманация, и трубка, пискнув, отключилась. Экран погас.
Лена, внимательно посмотрев на отключившуюся трубку, продолжила мысль про коров и космос уже вслух:
- Точнее, есть чего... Ноги надо делать. Но-ги.
Она стала быстро собирать вещи, проверяя, что осталось в рюкзаке, приговаривая при этом:
- Угу. Краска - таки есть, слава те хосссспади! Все-таки девчонки запасливый народ. Фонарик... скоро сдохнет. Нож... складной?.. не, консервный. Ха... С другой стороны – запаса сухой одежды нет, рискую замерзнуть. А с третьей - лучше замерзнуть и заболеть ангиной, чем валяться в кустах с перерезанным горлом.
Запихнув статуэтку в рюкзак на самый верх, Лена злобно посмотрела на нее:
- Врешь, моя прЭлесть! Не на ту напала! Да сбудется легенда, и потонешь ты в жерле вулкана Ородруин! – и, не сдержавшись, заорала во все горло: - Понятно тебе????!!!!
Выкрикнув это, Лена подышала, чтобы успокоиться, и сказала себе:
- А теперь, Ленок, вперед! Остановишься - пеняй на себя!
Включив тускнеющий фонарь, бегом, насколько позволял пол пещеры, Лена углубилась в пещеру по известному маршруту, бубня себе под нос:
- Я узнал, что у меня
Есть огромная семья —
И тропинка, и лесок,
В поле каждый колосок!
Речка, небо голубое —
Это все мое, родное!
Это Родина моя!
Всех люблю на свете я!
Дух, наблюдая за девушкой, недоуменно улыбнулся: «Гм... Она что, правда с ума сошла?».

0

114

В это время Рысь, выполнив поручение Старика, собрался уже пойти поохотиться, но решил из любопытства дождаться – чем кончится дело: будет ли девушка звонить, и если да, то кому. «Старик – умница», - мелькало у Рыся в голове, - «не надо никому в пещеру лазить… Оно ведь как – или не находят ничего, или находят, но не то, что ищут. Ходят тут, бродят, костры жгут, лес засоряют… да и нам мешают, чего уж там! А толку никакого. Мы с пещерой в мире живем, а то, что там есть – нам не мешает…» Услышав какой-то шум из пещеры, Рысь напряг слух, но вместо попискивания нажимаемых кнопок и взволнованного разговора он услышал лишь шорох ног, удаляющийся вглубь пещеры. «Вот как! Воспользоваться, что ли, не смогла? А бежит-то как, бежит… Главное, чтобы подальше отсюда, хе-хе. Ладно, не мое это дело». Рысь тяжело вздохнул и повернулся в сторону леса. «Дети жрать хотят, надо бы им зайца поймать. Да нести его аккуратно – они в возраст входят, пора им уже и живыми игрушками потешиться. А то прошлый раз не донес живого, придушил – так Рыся недовольна была…». С этими мыслями Рысь побежал в лес.

Чуть раньше Виктор, преследуемый дождем, забежал в дом и запер за собой дверь. «Так. Сначала - переодеться, все спрятать как надо, потом - проверка. Надо же знать, что я могу», - с этими мыслями Виктор забегал по дому. Сапоги - под вешалку, комбез - в бак с грязным бельем, оружие и патроны - в подвал, в масляные тряпки и полиэтилен, под бочку с капустой (еще от прежних хозяев тайник достался, хе-хе!) Из тайника в дом - несколько пачек пятитысячных, золото, два комплекта документов: паспорта, трудовые, военники... Все это - в специальном нательном поясе. «Что же еще?» Виктор, задумавшись, взял себя за подбородок. «О, вспомнил!» Спортивная сумка, буханка черного хлеба, две банки тушенки, коробка сахару, пачка чаю. Складной нож (со стопором клинка и справкой: не является холодным оружием) – это в карман сумки,  чтоб под рукой был. Блок сигарет, кружка, две смены белья, свитер, теплые носки, кипятильник, пара книжек в мягкой обложке, несколько газет (для создания объема и... ну, в общем... бумага-то туалетная не везде есть).
Доставая документы и деньги, Виктор задумался: а зачем это в степи? Но тут же почувствовал тепло. Упаковавшись, Виктор сел за стол, начал медитировать. «Анд Нэхер?» - сосредоточившись, мысленно позвал он. По телу прокатилась теплая волна. «Как тебя называть?» «їнэ Тогтоох (имя)... єдєх (дух)... їлдэх (остановка)...» - пронеслось в голове у Виктора. «Понял, благодарю (мысленный поклон)» - теплая волна.
«Что я могу?» - холодная волна. «Ясно, надо конкретнее». Мыслеобраз - рваная рана затягивается под ладонью - теплая волна. Мыслеобраз - зеленый лист дерева сворачивается и жухнет в руке, Сила переходит к Виктору - теплая волна. Мыслеобраз - ладонь лежит на сердце человека, тот дергается, закатывает глаза, падает с перекошенным лицом, Сила переходит к Виктору - теплая волна. Мыслеобраз - взгляд высвечивает в кромешной темноте различные предметы - теплая волна. Мыслеобраз - запахи человека и животных, выделение нужных, преследование - теплая волна.
«Iїсвэр (моё)... найдан санагалзах (кормить)...» - вновь послышался в голове голос. Мыслеобраз - кланяющийся Виктор; вся поза выражает вопрос – «сейчас?» - холодная волна. Тот же мыслеобраз, только вопрос другой – «чем?» «Гижиг (щекотать)...» И мыслеобраз Эдэх-Илдэх - сцена на поляне, Виктор щекочет Лену. Виктор напрягся, представил себе Лену с пеной у рта, с синюшным лицом - холодная волна. «їгїй (нет)... аагтай (живой)...» Мыслеобраз - Виктор склоняет голову еще ниже.
«Так, эти вопросы решены. Жизненная Сила убитых - мне, Сила защекоченных девушек - ему. Отлично. Теперь...» Виктор снова напрягся. «Эдэх-Илдэх?» - теплая волна. «Идти в Степь?» - холодная волна. «Почему?» - мыслеобраз: Виктор, заросший, грязный, в лохмотьях, с обломанными ногтями, полузасыпанный снегом у корявой, едва начатой ямы - типа землянки. «В город?» - теплая волна. «Как скажешь (мысленный поклон)».
Связь оборвалась. Виктор посидел еще пару минут, приходя в себя, затем начал одеваться: свежее белье, высокие ботинки, камуфляжные брюки, штормовка, армейская панама. Взяв спортивную сумку, Виктор тяжело вздохнул. «Ну что, присядем на дорожку?» - он присел на табуретку, обводя глазами дом. «Эх, жаль, картину не возьмешь - тяжелая... Ладно. Замысел есть, а устроюсь в городе - найду художника. А если нет - так и картина не понадобится. Ну всё. Спасибо этому дому, а мы пойдем к другому!»
Виктор улыбнулся, встал и вышел из дома. Снаружи было слышно, как он звякает ключом, запирая большой висячий замок на двери. Затем снаружи донеслась песня: «Что-то мою пулю долго отливают, Что-то мою волю прячут-отнимают - Догони меня, догони меня, Да лицом в траву уложи меня...» Звуки песни постепенно затихали, по мере того как Виктор выходил со двора и шел по улице.

0

115

Выйдя на развилку, Виктор остановился. Одна дорога вела в сторону тракта, другая - поменьше - в горы, к той самой пещере. Виктор ощутил беспокойство. «Ладно, я уеду. А девчонка как там? И кстати, чего с ней делать?» С этими мыслями Виктор присел на камень, стоящий у дороги, поставил рядом сумку, закурил. «С одной стороны, она больше не нужна: сделал дело - гуляй смело. С другой... свидетеля оставлять... а какой она свидетель?» Виктор затянулся, выпустил дым. «По 117-й? А доказы где? Разрывов нет, кожи под ногтями - тоже, следов насилия - опять же... А вот по 102-й...» Виктор помрачнел. «Этого-то чудика я у нее на глазах, да... А если начнут копать? Долго выдержит моя легенда?» Виктор пожевал губами.
«Значит, так. Крови и так было много... а если... как Эдэх-Илдэх показал?» Тут же по телу прошла холодная волна. «Ну, нет, так нет. Как скажешь» - мыслеобраз Виктора - склоненная голова. «Но делать что-то надо... а крови не хочется... что же... есть!» Виктор радостно улыбнулся, затушил окурок о подошву и выкинул его в кусты. «Пойду туда, пугану ее, пусть убежит поглубже в пещеру. А я тем временем – «по тундре, по железной дороге...» А уж выберется она или нет - это уж как получится. Кстати... этот-то, в призрачном камуфляже... может, и спасет ее. А мне только до большого города добраться, а там... на перекладных...».
Виктор убрал пачку с зажигалкой в левый карман штормовки, переложил нож в правый карман, и, насвистывая все ту же песню, повернул в сторону пещеры. Дойдя до пещеры, он осмотрелся по сторонам, принюхался... «Вроде никого постороннего здесь не было…». Он огляделся, прошел к памятному Месту и присмотрелся к траве и земле. «Следы... следы... так... отсюда она ушла... куда же... вверх... а потом...» - настроившись на волну Эдэх-Илдэх, Виктор снова принюхался и пошел по следу.
Достигнув точки, где следы Лены переплетаются с чем-то еще (ощутив это что-то, Виктор на некоторое время замер со вставшими дыбом волосами на теле), мужчина некоторое время вертел головой, и, наконец, нашел исходящий след и пошел по нему, напевая что-то по-английски – что-то быстрое, ритмичное про мужчину и женщину, и что все это намного больше, чем игра.
Идя по следу, Виктор вошел в пещеру. Его тело играло мышцами, воздух вливался в рот и ноздри как бы сам собой... «Главное - её догнать и запугать, а там отдохнем».

Лена перед «Шкуродером» сняла с себя рюкзак и достала из него предметы, которые пригодятся ей в конце пути. Статуэтка, документы, деньги, сложенные заранее в пакетике, консервный нож, зажигалка (Мишка потерял ее в первый день, а она подобрала, да так и забыла ему отдать), и небольшая пластмассовая бутылочка с жидкостью для розжига… «А ведь ты, подруга, рассчитывала на шашлыки под мирным алтайским небом» - мысленно усмехнулась Лена. Завернув все это в пакет, и накрепко привязав его на талии, к левому боку, Лена вползла в «Шкуродер». Почти сразу после этого фонарик потух окончательно. Примерно через полчаса, преодолев «Шкуродер» в абсолютной темноте, Лена оказалась на незнакомом ей участке пещеры. Тем не менее, она отлично помнила карту Виктора, и знала, что идет в сторону «Большого Камина». Теперь ей предстояло продвигаться почти на ощупь. Сказав в пустоту «Эх, как же ты мне нужен, Дух!», она щелкнула Мишкиной зажигалкой, осветив пещеру, и, наметив первые 10 метров пути, двинулась вперед.

Дух озадаченно следил за ней. «Вот ведь неуемная девчонка! Давно таких не встречал. Опять ломанулась. Ох, наделает она сейчас дел...»

В это время Виктор, пройдя «Зал Форум», свернул в сторону «Каньона». Щелкая зажигалкой около стен, он начал оглядываться по сторонам,  и, увидев стрелки, вздохнул:
- Ох уж эти мне юные спелеологи! Никакой фантазии - стрелки, и все. Нет, чтобы договориться... например, по карточным мастям: пики - хода нет, трефы - основной ход, бубны - отнорок, червы - артефакты... А вот запах..., – он снова принюхался, - запах-то слабый... значит, дальше ушла. Зер гут, Вольдемар, мне работы меньше!
Насвистывая ту же мелодию, Виктор достал из кармана нож, и, идя по проходу, стал соскребать лезвием стрелки на стенах. Чтобы не дать Лене (или тому, кто придет сюда после нее) указаний на то, где раньше были отметки, Виктор соскребал верхний слой камня и в отнорках. Камень был твердый, а сталь слабая; Виктор, устав, начал негромко пыхтеть.

0

116

В очередной раз щелкнув зажигалкой (надо же, живучая тварь оказалась), Лена увидела расширение «Большого Камина». От бегущего по жилам адреналина она не чувствовала холода, хотя изо рта вырывался пар, плясавший перед глазами причудливыми белыми фигурами в свете вспыхивающей зажигалки.
- Так, еще метров пятьдесят... и я увижу, наконец, это место... надеюсь, он меня согреет... Хе!
И тут… как будто шепот пролетел возле самого ее уха: «Отдай!». Девушка вздрогнула и замерла:
- Дух? Это ты? – но Дух не отозвался, зато в Лениной голове раздалось: « Отдай ее нам!» Лена опешила:
- Н-н-нам???... Эй... кто здесь? Ай!!! – вскрикнула Лена от внезапного жжения на талии. Она машинально схватилась за пакет, опустила вниз глаза и увидела кроваво-красное свечение изнутри. Статуэтка... Она светилась каким-то неземным светом и ощутимо грелась сквозь полиэтилен. Лена отвязала пакет, развернула, вытащила диковинную вещицу. Ее довольно сложно было держать, настолько бронза была горячей. Она долго смотрела на нее, перекладывая из руки в руку.
- Пощекочи меня! - внезапно вырвалось у нее само собой.
Вздрогнув от этих слов, она вдруг разом ощутила холод пещеры и... одиночество. Ей почему-то дико захотелось, чтобы кто-то был рядом, кто-то, кто мог бы… пощекотать ее. Это совершенно абсурдное желание поглощало ее как волна, не давая ни о чем больше думать. Только одно единственное всеохватывающее желание щекотки. Сейчас. Здесь. Много.
По краю Лениного сознания проскочила мысль, что ЭТО исходит от статуэтки, что это она морочит ей голову, чтобы она не сделала то, что задумала. Пока она стояла как вкопанная в раздумьях, к желанию щекотки стало примешиваться просто желание. Сначала примешиваться, а потом и преодолевать. Усилиями воли отгоняя мысли, одну эротичнее другой, она заставила себя двинуться с места. Как ни странно, ей это удалось. Даже не пришлось щелкать зажигалкой, бронзовая вещица светилась хоть тускло, но вполне сносно, чтобы не споткнуться.
Статуэтка светила ровно, размеренно, чего нельзя было сказать о мыслях Лены: возбуждение то овладевало ей, то вновь отпускало. В какой-то момент ей захотелось бросить все и вот прямо здесь заняться мастурбацией, желательно отломив во-о-он тот сталактит… или сталагмит?.. да неважно, важно, что его форма… такая радующая, такая крепкая, приятно округлая… Эти самые «формы» попадались Лене на глаза буквально на каждом шагу, а закрыть глаза она не могла – тогда вся ее эскапада просто не имела смысла.
Ее тело, уже дважды за два дня познавшее радость всепроникающего оргазма, под влиянием чужой воли требовало от хозяйки «продолжения банкета». У Лены сводило судорогой пальцы рук и мускулы бедер, заныла промежность – настолько сильно ей овладевало это чувство. Она попробовала отвлечься болью – укусила себя за нижнюю губу, но получилось неудачно: возбуждение усилилось, видно, укус был слишком слаб или пришелся не на ту точку; во всяком случае, крови на губе она не почувствовала.
Она попробовала закрыть глаза, но поняла, что сделала это совершенно зря: во-первых, перед ее глазами замелькали такие образы и позы, о которых она могла только догадываться; а во-вторых, она практически тут же достаточно чувствительно стукнулась лбом о выступ стены. Боль от удара позволила ей сосредоточиться и отогнать возбуждение. Пользуясь несколькими секундами передышки, Лена выдохнула в пустоту пещеры:
- Дух, я не знаю, где ты, но пожалуйста, помоги мне! Я должна дойти, всего-то метров пятьдесят, не дай ей победить…
Но тишина, стоявшая тут от начала времен, растворила в себе напряженный девичий голос. Из последних сил, пошатываясь от головокружения, вызванного все тем же желанием чувства, она продолжила преодолевать остатки пути к Эрлик-Ширээ.

0

117

Закончив со стрелками, Виктор, отдышавшись, уже собирался уходить из пещеры, как вдруг... ощутил мощное сопротивление. Что-то тянуло его дальше, внутрь пещеры. «Эдэх-Илдэх?» - позвал Виктор. В ответ - мыслеобраз: тело, женское тело, пляшущее под мужскими пальцами. «Подчиняюсь», - Виктор тяжело вздохнул и пошел в сторону «Шкуродера».

Постепенно возбуждение Лены сбила боль от обожженных ладоней. Статуэтка сильно светилась и пекла их нещадно. Лена постоянно перекидывала ее из руки в руку. А к ней самой отовсюду тянулись руки, шершавые и гладкие, мужские и женские, белые, темные, с длинными ногтями и даже детские… И каким-то краешком сознания она понимала, что пока статуэтка у нее, щекотать они ее не станут.
- Я узнал, что у меня
Есть огромная семья!!! - изо всех сил крикнула она в пустоту, заполненную дрожащими руками, и, не боясь боли, еще сильнее вцепилась в светящуюся вещицу. Шатаясь, пошла дальше, не слыша в абсолютной тишине даже своих шагов, так сильно в голове шумело: пощекочи… щекотать… щекотка… щекотливая… щекотушки… щекотульки… щекоточки… защекоточки… Боль позволяла отгонять все эти звуки, и не давала им захватить сознание Лены. А чтобы приглушить беспрестанный шепот в голове, Лена продолжала разговаривать сама с собой:
- Метров десять осталось, вот и сужение, я помню карту, да…Не отдам я вам Хя, он мне нужен…
- И тропинка, и лесок,
В поле каждый колосок!!!
Внезапно руки уползли в темноту пещеры и она сразу ощутила боль утраты, так ей не хватало этих рук, этих быстрых рук, этих зовущих насладиться щекоткой рук… Впереди, на ее пути стоял человек. Аккурат в сужении перед входом в залу Эрлик-Ширээ. Эта встреча – будь она возможна здесь и сейчас – отвечала всем требованиям сюжета стиля «экшн»: прохождение «уровня» и встреча с «боссом» в конце. Но эта встреча именно здесь и именно сейчас была абсолютно невозможна – для стиля «экшн»; однако требованиям стиля «хоррор» она отвечала по всем параметрам.
- Речка, небо голубое —
Это все мое, родное…
Последнее слово она произнесла почти беззвучно. Даже во мраке этого каменного мешка глаза Мишки светились своим вечным задором. Однако когда он поворачивался боком, становились видны сахарно-белые края зубчатой кромки, оставшейся от задней части черепа. На лоб и правую щеку парня съезжала спекшаяся коричневая масса, заменившая собой волосы. Как показалось Лене, уже не пытавшейся увязать получаемые ей впечатления с научной картиной мира, все это придавало парню своеобразный шарм. Продолжая песню, она выкрикнула Мишке в лицо:
- Это Родина МОЯ!!! – и прижала к себе статуэтку так, как будто была уверена, что ее сейчас отнимут.

Виктор продрался через «Шкуродер», вновь принюхался и, уходя по следу Лены, запел другую песню: «Тяжелым басом гремит фугас, ударил фонтан огня...».

Мишка очень лукаво посмотрел на Лену и медленно протянул ей какую-то маленькую бумажку. В полумраке пещеры невозможно было разглядеть подробности, но Лена была уверена, что это она – та злополучная шпаргалка. Это было в десятом классе, на годовой контрольной по математике. Она должна была передать ее Ирке-Чмошнице от ботана Танюши, но не передала – Чмошницу никто не любил, и всячески старались ее как-то задеть, унизить… Правду сказать, Ирка попала в «чмошницы» только из-за всегда грязной и заношенной одежды и сменки. Сама по себе – нормальная девчонка, но дети жестоки… В общем, Лена сныкала шпору в рукав, а потом соврала, что та до нее не дошла. Она хотела, чтоб Ирка провалила контрольную. Она же не знала, что пьяный Иркин папаня изобьет ее, та попытается повеситься, но только повредит себе шею, и ее отца посадят, лишив родительских прав, а саму Ирку отдадут в детдом… Все это пронеслось у Лены перед глазами, и она отчаянно выкрикнула Мише в лицо:
- Я не виновата!!! – но тот только улыбнулся, затем его губы зашевелились и вытолкнули в морозный воздух слова:
- Меняемся, детка? – Лене казалось, что она видела облегаемые облачками пара буквы этих слов… «Но Мишка умер!» - она попыталась нащупать в затягивающем ее мистическом «болоте» научную «твердую почву». «Он не может дышать! Значит, и пара нет!» И она вновь выкрикнула:
- Я не виновата! Я не знала! Я не буду передавать шпору! И вообще, тебя нет!!! –  Лена еле удержалась, чтоб не кинуть в Мишку статуэткой. Тот, продолжая улыбаться, покачал головой и прошептал – но так, что она услышала:
- Возьми и передай ей шпаргалку. И все наладится, вот увидишь!
- Уйди с дороги!
- И у тебя будет столько щекотки, сколько захочешь!
- Уйди или я... – тут Лена осеклась на полуслове, потому что она ощутила дикую злобу на все и всех – приятелей-студентов, экспедишников, шаманов, местных жителей, телесных и бестелесных существ… Это чувство было настолько сильным, что она ощутила, как у нее в солнечном сплетении что-то судорожно сжалось, распрямилось, и по ее телу изнутри потек самый настоящий жидкий огонь. Дотянувшись до пальцев рук, он влился в статуэтку.

0

118

Она ощутила такой прилив сил, такую бешеную энергию, поднявшуюся из неведомых глубин ее тела, что могла бы сейчас пробить головой стены пещер. Статуэтка в ее руках тем временем раскалилась докрасна. Девушка почувствовала запах горелого мяса, но боли нее ощутила, и глянула на свои обожженные руки. Из головы идола исходил яркий золотистый луч. У нее мелькнула мысль, что теперь божок напоминает световой меч из «Звездных войн». Только никак не могла вспомнить, какого же цвета мечи были у хороших парней?
- Значит, я сегодня плохая!!! – с этими словами Лена размахнулась, и со всей появившейся в ней силы ударила «мечом» как палкой по голове Мишку – «зомби». Яркая вспышка ослепила ее на мгновение. А когда зрение вернулось к ней, в проходе никого не было, только пара камней, отвалившихся от стены и оплавленных на сколе, напоминали об ударе. Лена глубоко вздохнула. Возбуждение, желание щекотки, страхи, чувство вины – все это под влиянием новой силы, возникшей в ней, куда-то спряталось, затаилось, как будто испугалось живого огня. Выкрикнув «Берегись, Эрлик-Ширээ!», Лена вскинула голову, распрямилась и вступила на оставшийся короткий путь.

В этот момент Виктора как будто что-то ударило в солнечное сплетение - он согнулся, буквально на пару секунд; но тренированное тело преодолело боль. Злость наполнила его. Виктор сосредоточился. «Эдэх-Илдэх?» В ушах послышался голос: «Яг энэ vг олдсонгvй» (спешить)... «бїсгїй» (девушка)... «тїр  зогсох» (задержать)... «гижигдэх» (щекотать)... «золиос» (жертва)...
«Вот ведь манда ушастая!» - Виктор сплюнул, но неудачно - слюна попала на подбородок. Это еще больше разозлило Виктора. «Добралась-таки! Тропу, по ходу, нащупала... Ну, хотя правильно, Хя-то у неё... Ладно, надо идти. Так и так выходит - билет в один конец; только вот у кого из нас...» «Повинуюсь, Эдэх-Илдэх» - Виктор встряхнулся, и, пересиливая боль, двинулся по проходу.

Через пять минут Лене открылось то, о чем с такой уверенностью рассказывал Виктор в ту памятную ночь у него дома; то, в реальность чего она не могла поверить, пока не увидела взгляд того существа через глаза Виктора – Эрлик-Ширээ. Обычно, когда она видела фильмы, где показывалось какое-нибудь капище – неважно, древнеславянское или у каких-то отсталых народов – она со смехом, а чаще с недоумением пожимала плечами: и как можно поклоняться ВОТ ЭТОМУ? Какие-то криво стоящие бревна, кучи камней, на которых вырезано или выбито что-то непонятное – то ли лица, то ли какие-то знаки… Она не могла понять, как в честь этих идолов убивали людей? Более того – как люди сами, без принуждения, соглашались, чтобы их зарезали перед этими… этими… чурбанами?
И вот сейчас она поняла – в фильмах были только декорации, плохо сделанные ни во что не верящими людьми. А перед ней открывалось… не то чтобы «произведение первобытного искусства», не совсем «результат технологий каменного века», и даже нельзя было с полной определенностью назвать все это «культовый комплекс древних народов». То есть с чисто научной точки зрения все это присутствовало. Но эти характеристики – теперь Лена чувствовала это в полной мере – были лишь попытками прикрыть то, чего говорившие и писавшие их люди в силу своей зашоренности либо не видели, либо боялись осознать.
На самом деле это было Место Силы. Силы чистой, незамутненной, безразличной к окружающему миру, однако охотно с ним общающейся и еще более охотно берущей то, что жители этого мира могли дать. «Никогда никого не любя, никогда никому не отказывала в помощи» - вспомнилось Лене.
Золотистый, яркий свет, исходящий от «меча», «рукоятью» которого была статуэтка, как-то по-особому оттенял изображения идолов. Лене показалось… показалось ли?.. что они смотрели на нее. Не просто смотрели, а – видели. [20] Тени, сгустившиеся в глазницах статуй, казалось, следили за каждым ее движением. И, глядя на них, Лена вдруг беззвучно прошептала:
- Оборотень с Облачком Тумана встретились среди Ночной Степи...
Слова, казалось, пришли ниоткуда, из какого-то темного далекого безвременья…  а может, из параллельного мира? Они как будто хотели успокоить, убаюкать ее... Или это хмурые идолы Эрлика наводили на нее смертную тоску? Или ее о чем-то предупреждали? Но девушка не стала задумываться над этим. Она не стала убеждать себя в нереальности происходящего; она не стала просчитывать, к какому историческому – или доисторическому – периоду может принадлежать этот комплекс; она даже не стала, подобно многим, ощутившим реальность магии, обдумывать, как бы поставить эту Силу себе на пользу и при этом остаться живым и невредимым.
Она просто собрала остатки воли и стала быстро развязывать узелок на талии. Кругом пахло сыростью, поэтому она не была уверена в своей затее. Но в одном была уверена на все сто: ЭТО надо уничтожить.

Отредактировано Robert (2015-09-26 03:05:22)

0

119

- Ы-ы-ргх-а-о-у-эрррххх! - Виктор упал на колени. Не боль, нет, что-то другое, совсем другое...
- Эдэх-Илдэх! Крови... хочешь? Торжества... хочешь? - Виктор выплевывал слова через силу, через боль, через... непонятно что, но точно недружелюбное.
- Твари! Все... твари! - выплюнув эту фразу, Виктор упал на пол пещеры. Его скручивало, дергало, судороги сводили его руки и ноги, но он знал - откуда-то - надо идти дальше; там будет настоящая битва. И он пополз - чем ближе к Эрлик-Ширээ, тем сильнее работали его конечности.
А вот и Эрлик-Ширээ! Взгляды идолов, казалось, добавляли Виктору скорости - хотя и боли  не убавляли. Продравшись через проход, Виктор выбрался в зал, упал на четвереньки... Внезапно пульсация в теле и мозге прекратилась, и он, подавив пришельца (а может, тот просто отступил, видя свое родное гнездо - или где там живут духи додревних времен), выкрикнул, перемежая голос с шипением:
- А-а-арг-гх-х-х! Лен, уйди! Сейча-а-ар-р-рхс-с-с!!!

Одной рукой развязывать пакет Лене было несподручно, но и выпустить статуэтку она не решалась. В ней сейчас заключался вопрос ее жизни (а может быть, и смерти?). Она резко рванула узел, и пакет порвался, выплюнув на мокрый пол пещеры паспорт и несколько купюр. Консервный нож глухо звякнул о камни. Небольшую пластмассовую бутылочку с жидкостью для розжига Лена удержала. Девушка с трудом отвинтила присохшую крышку. Пахнуло керосином... и еще чем-то... То ли псиной, то ли каким-то зверем. «Надо побыстрее сделать дело», - мелькнула у Лены мысль, - «а там и со зверем разберемся… если сама жива останусь».
Резкими взмахами руки, зажавшей заветную бутылочку до побелевших пальцев, Лена обрызгивала деревянных идолов горючей жидкостью, остервенело выкрикивая:
- Вот так! За Мишку! За Дэна! За Дашку! За всех, кого вы сделали своими рабами!!! – и тут ее срывающийся голос перекрыл хриплый рык, в котором проскальзывали отдельные человеческие слова:
- А-а-арг-гх-х-х! Лен, уйди! Сейча-а-ар-р-рхс-с-с!!!
Она мгновенно развернулась и уставилась на источник звука. Волк (да, скорее всего это был волк, если глаза в полумраке не обманывали ее), очень крупный, измазанный то ли грязью, то ли кровью, смотрел на нее горящими красным глазами, и что-то в его взгляде было неотвратимое как закат, старость или смерть. И еще... Ей показалось на миг, что она его знает... Нет! Чушь какая! Дрожащей рукой она направила конец своего «меча» прямо ему в грудь.
- Я не хочу тебе зла. И я не уйду. Я сделаю то, что должна. И я... Я не хочу щекотки! Слышишь?!!!!! НЕ-ХО-ЧУ!!! – угрожающе выкрикнув это, Лена сделала резкий выпад, чиркнув лучом прямо перед носом волка.

Виктор (или тот, кто когда-то был Виктором?) оскалился «э-эр-р-р-хххх» и чуть подался назад... но только чуть! «Кто? Человек? Нет! Рвать!». С этими обрывками мыслей  он присел, и наподобие ящерицы рванулся вперед, проскользнув под пламенеющим «лезвием», и, ухватив передними «лапами» ногу девушки, рванул ее на себя.

Дух, не оставляющий своего наблюдения, победно «улыбнулся»: «ЕСТЬ! Ну, давайте, не сдерживайтесь!»

Девушка шлепнулась на пол, едва не выронив своего «оружия». В городской жизни с волками она, конечно, дело никогда не имела, но собак знала хорошо. И вот тут в ее сознании проскочила некая нестыковка. Они так не нападают! Не укусил, а просто повалил, как валят наземь друг друга собаки в дружеской потасовке. Стало быть, сожрать на месте ее не собираются. Тогда зачем она ему? Нужна статуэтка? Так он мог бы одним укусом все решить...  Все эти мысли пронеслись в ее голове за секунду, которой хватило, чтобы ослабить ответный удар – так, чтобы «меч» не разрубил, а лишь отбросил волка к стене. Выкрикнув зверю прямо в морду «Говорю тебе, псина, не лезь!!!», Лена тут же  вскочила на ноги и что есть мочи ударила по ближайшему деревянному истукану. Вопреки ее надеждам, тот не только не вспыхнул, но даже не пошатнулся, а разлетевшиеся искры исчезли, толком не взлетев в воздух. Однако по его поверхности побежала какая-то рябь, которая утихла не сразу.

0

120

В Бааз Мартсан СYнс Призрак почувствовал подъем сил и какое-то облегчение. Со словами «Всем пока!» он вскинул руки, взлетел к потолку… и исчез, растворившись в воздухе. Профессор покачал головой:
- Ну надо же. Такая возможность, судя по легендам, существовала только теоретически. Однако у нашего юного друга это вышло и на практике. Будем ждать, пока очередь дойдет и до нас…

Тем временем у Эрлик-Ширээ оборотень, вновь проскользнув как ящерица, под ногами Лены, уронил ее на пол пещеры, придавил левой лапой ее правую руку и вставил коготь на правой лапе в ямку под горлом Лены. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но тяжелый, заострившийся на конце коготь, весь в царапинах и зазубринах, продавил нежную, бархатистую девичью кожу, и девушка ощутила, как роговое острие нащупало бьющуюся от напряжения яремную вену. Убедившись, что девушка замерла, оборотень наклонился к ее лицу и заговорил короткими фразами, периодически срываясь на рык и лай:
- Не спеширрр... Этим не убьешьррр... Ты... не морржешь... эту Сиррлу... мечом не пррробьешь... тут поррртал... Эрррлик-Ширррээ... Броуфсь Хя... оставь его... - тут он ощерился. - Уберру когуфть - отпоррзешь в сторону, поговоррим.
Когда оборотень отступил, Лена привстала и закашлялась, уж очень сильно было сдавлено горло. Потом, не спуская с него глаз, отползла подальше, не выпуская Хя. Это точно был он, теперь сомнений не было... Эти глаза... Она их помнила очень хорошо.
- Посмотри, что оно с тобой сделало... Виктор... – выговорив это, Лена вновь зашлась в кашле; запах жидкости для розжига в замкнутом пространстве, с добавлением сырости, драл носоглотку. Откашлявшись и сплюнув на пол, Лена выдохнула:
- Давай покончим с этим... давай сожжем все и убежим...
Виктор тем временем распрямился, кашлянул несколько раз и как-то передернулся (или встряхнулся?), скидывая прилипшие к одежде и волосам камешки, огрызки и фрагменты чего-то еще... что оставляют в пещерах летучие мыши и неорганизованные спелеологи:
- Нет, Лен... Лучше ты брось все и уйди. Если ты хочешь уничтожить Эрлик-Ширээ - ты ошиблась. Твой луч - он против призраков, а я, все же, телесное существо. Кстати, не забудь - вальнешь меня, Эдэх-Илдэх перейдет на тебя. По принципу - убивший дракона сам становится драконом.
Тут Виктор начал передвигаться в сторону Лены, очень медленно, буквально «по миллиметру в час», ставя сапоги так, чтобы под подошвами ничего не заскрипело и не выдало его движений. При этом он продолжал говорить:
- Так что решай сама. Любишь ли ты Степь, так, как люблю ее я? - в голосе Виктора появились просящие нотки. - Хочешь ли ты отвечать только за себя так, как хочу этого я? Готова ли ты отомстить так, как это готов сделать я?
Лена, упираясь пятками и локтями, медленно отползала от «оборотня»:
- Ни к чему я не готова... но я люблю жизнь... Дай мне уйти, и я оставлю твоих проклятых идолов в покое... – внезапно, оттолкнувшись локтями и опершись на пятки, она вскочила с пола, резким движением наведя свой «меч» на стоящее напротив существо и продолжила:
- Но если надо будет... – «меч» засветился еще сильнее, и снова запахло горелым мясом, - я буду драться...
Левая половина рта Виктора дернулась в усмешке.
- Ты со мной? Давай попробуем... Как все осточертело, - эту фразу он произнес уже обычным голосом.
- Всю жизнь бьешься, бьешься, ан опять кто-то сверху на хребте сидит! Одна была отдушина, и та... - лицо Виктора перекосилось в гримасе, показались клыки.
Вдруг луч света от «меча», дернувшегося в руке Лены, попал на кусок чего-то блестящего и, отразившись, осветил Ленину фигуру. Ее растрепанные волосы на секунду стали чем-то вроде нимба - всего на секунду, но Виктор это заметил. Его лицо застыло, глаза остекленели.
- Облачко... Как ты... Это же твой знак...
Лене показалось, что Виктора окутало что-то… то ли дым, то ли туман... Его взгляд как-то странно застыл, проникая сквозь нее, не задерживаясь. Она даже на всякий случай оглянулась. Потом медленно стала отходить к противоположному концу зала, в сторону Сифона. Оттуда тянуло небольшим сквознячком, и Лена надеялась, что там достаточное отверстие, чтобы выбраться. Под ногой у нее что-то зашуршало. Она быстро глянула на землю... Паспорт!!! «Ха! Как же без него! Мистика мистикой, а бумажка в нашем немистическом мире важна...» - мысленно иронизируя, Лена медленно нагнулась, подняла книжицу, по-прежнему сжимая в руке статуэтку, и, не разгибаясь, мелкими шажками попятилась в сторону заветного выхода.

0


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC