Форум Tickling in Russia

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Литературная переработка ролевой игры "Пещера"

Сообщений 121 страница 140 из 173

121

Виктор не видел этого; как будто что-то выключило его периферийное зрение, которым он так гордился - а попробуй не погордись, когда только из-за него пару раз остался жив... Его зрачки расширились, лицо застыло, нижняя челюсть слегка отвисла. Он вспоминал.
Как он, несчастный умный толстый задрот, репетировал перед зеркалом неприятные ухмылки, а потом трясся и прятал глаза на улице, проходя мимо гогочущих компаний... Как он проглатывал обидные (по его мнению) шутки в его адрес... Как он ходил по городу, выискивая места, где трамвайная линия резко поворачивает с выходом из-за стены какого-нибудь здания - чтобы вагоновожатый не успел затормозить, если... И первую свою жертву он тоже вспомнил.
Он искал, он честно искал взрослую, опытную женщину, которая могла бы помочь, поддержать, приласкать, погладить по голове и сказать сакраментальную фразу – «Тебе было тяжело, я знаю, но все прошло, я с тобой, мне с тобой хорошо, иди ко мне, войди в меня»… но эта проститутка! Пальцы рук Виктора вновь стали складываться в когти. «Вот и первая кровь... Только работала она не от себя, вот в чем дело... А дальше все понятно - ее «крыша», пришлось работать «гладиатором» за бесплатно, потом удалось понравиться Папе, он в деле...
И вот на просторах Сети нашлась девушка - Демон Хаоса, взявшая себе ником имя давно сгоревшей ведьмы, поэтесса, чьи стихи сначала немного раздражали, а потом... Тогда он увидел свет - реальный Луч Света в Темном Царстве, в этом мире, который, по сути - стадо свиней, жрущих и совокупляющихся! Всем все достается легко! Но он же такой, как все! Почему же ему все дается... да никак не дается?» Виктор напрягся, чувствуя, как и тогда, свое бессилие.
Она его понимала, она поддержала его ник – «Оборотень», хотя многие на этом форуме прикалывались – «Че, шерсть на ладонях растет? А знаешь, чтобы этого не было, дрочить надо меньше, гы-гы-гы!» И он терпел, потому что знал - Папа не одобряет убийств из личных соображений; может и ментам сдать за это. А ее стихи – «Оборотень с Облачком Тумана встретились среди Ночной Степи...». Дальше он не помнил, но это и не важно. «Облачко Тумана» - так он назвал ее, и она согласилась. Она считала, что в ее теле живет некий демон, и что она скоро уйдет путешествовать по параллельным мирам. Она звала его за собой, а когда Виктор ушел в пас, обещала подать ему знак.
И вот она исчезла! Он пытался ее найти, пару раз заказывал поиск от имени Папы - бесполезно! Когда Виктор получил отрицательный ответ от реального сетевого «гуру», то он взял у Папы «выходной», купил выпивки и закуски, вежливо (из последних сил!) предупредил соседей, а потом... Когда через два дня он вышел на улицу, 5-летняя дочка соседей снизу распевала в песочнице: «Одинокий волк, ты боишься дня...».
Блеск камня! Знак! Это был Знак! Но где же переход? Виктор вновь упал на колени и начал дергаться - все его тело сводила судорога, но он услышал: «Ач мэддэггїй (неблагодарный)… эДэд давхарт (наверх)… Жижиг хот (город)… їндэслэх (институт)… Эрэгтэй багш (учитель)…».
«Облачко! Облачко, где ты?» - Виктор напрягся… и услышал Эдэх-Илдэх: «Энэ нь оролт хайж ... Erlik түүний сүнсийг авч ... энд ... (Была здесь... искала вход... Эрлик взял ее дух...)». Передернувшись так, что сторонний наблюдатель не поверил бы, что в этом теле есть кости, Виктор обмяк и, сложившись как складной нож, упал на пол. Что-то умерло в нем, и ничего не родилось на смену. Через пару минут он приподнялся и, встав на четвереньки, склонил голову – «Повинуюсь, Эдех-Илдех!» Поднявшись, Виктор потянулся к Сифону.

0

122

Перемещаясь по Сифону, Лена определила его как длинный узкий тоннель, где можно передвигаться только ползком. По крайней мере, первые десять-пятнадцать метров. Лене пришлось двигаться именно так, а потом – на локтях и коленях, сжимая в одной руке паспорт, в другой проклятую статуэтку. Даже мелькнула мысль, как это, наверное, похоже на сюжет современной комедии: студентка-археолог, укравшая с места раскопок древний бронзовый артефакт и паспорт не менее древнего человека, сматывается через черный ход.
Когда свет впереди уже стал достаточно ярким, а сквозняк потянул сильнее, она услышала шорох сзади. «О нет!!!» - вспыхнуло в мозгу Лены, и она стала прорываться по тесному проходу изо всех оставшихся у нее сил, разрывая одежду и ломая ногти.
В своих самых кошмарных снах она переживала нечто подобное... Как ее догоняет монстр. Он был грязным и злым. И еще он был мужского пола. И он хотел защекотать ее. Она просыпалась с криком, и мама успокаивала ее потом полночи...
Наконец Лена вырвалась на свободу, но тут же покатилась под гору, ибо Сифон выходил на край небольшого обрыва. Оказавшись на ровной поверхности, она громко завыла, бросив статуэтку. Боль в сожженной ладони облила мозг горящим напалмом. Прижав руку к себе, подобрав вещицу левой рукой с земли и кое-как запихав ее в карман джинсов, Лена быстро, насколько могла пошла в сторону ближайшей деревни. По дороге она разучивала свою «легенду»:
- Я студентка, заблудилась в пещере, еле нашла выход, фонарь погас и я не знаю, где все... Так я им и скажу... Так и скажу...

Виктор, прорвавшись к выходу из Сифона, вывалился под гору и, перевернувшись несколько раз, увидел удаляющуюся Лену. Выкрикнув ей в спину «Стой, зараза! Стой! Оставь Хя! Стой, в рот тебя!», он не увидел желаемого результата (кроме разве что ускорившегося шага девушки) и длинно выматерился. Закончив тираду, Виктор продолжил:
- Ну ладно, овца драная... Сейчас достигнем всего... Так, напряглись... Руки-ноги целы... Где же это... А, вот... Начали!!! – в голове у него зазвучало: «Предскажи, предскажи им смерть, Прочитай, разгадай эти мысли, Подними – и разбей их о твердь, Убивай – режь на части их жизни!» Под эту мелодию в голове Виктор, принюхиваясь и периодически переходя на четвереньки, спустился с горы и начал преследовать Лену. «Кусты... камни... а, черт, руку больно... нет, не вывих... встали и бегом... «предскажи им смерть - убивай, если хочешь просто выжить»... вот и она...» Опередив Лену и свернув в кусты, он дождался, пока девушка подбежит поближе, и, выпрыгнув из кустов практически рядом с ней, встряхнул правой рукой – как тогда, у себя дома; и так же, как тогда, лезвие ножа сверкнуло непойманной рыбкой.

Почти одновременно Лена остановилась, каким-то даже не шестым, а десятым чувством поняв, что в кустах кто-то есть. И ее предчувствия тут же оправдались. Она застыла как вкопанная буквально в паре метров от грязного растрепанного нечто, из волосатой лапы которого прямо к ее сердцу тянулось холодное лезвие. Прежняя Лена испугалась бы… как минимум. Нынешняя – минуты две неотрывно смотрела ему в глаза. Она читала где-то, что звери этого не любят и уходят… или бросаются. Но ее противник зверем не был. Он был человеком, добровольно принявшим зверя в себя и выпустившим его сейчас на охоту. И прежней Лене, наверное, стало бы страшно. Нынешняя – пережившая чужие смерти и свое использование в чужих целях – если и испытывала какие-то чувства, то страх среди них абсолютно не просматривался. Со словами «К черту!!!» она вытащила статуэтку из кармана и продолжила:
- Тебе это нужно, так ведь? Забери и отвяжись от меня! Да, и чтоб ты знал, она имеет силу только в Пещере, - и девушка протянула статуэтку странному существу.
Рот Виктора дергался, периодически то показывая клыки, то складываясь в грустную улыбку, то заставляя порадоваться, что с обладателем этой улыбки не встретился в темной подворотне... Мышцы Виктора переливались, как вода.
Холодная сталь плясала в руках; прямой, обратный, испанский хват - лезвие перелетало из руки в руку, отблескивало на солнце.
- Брось его на землю, Лен! Бросай! Мне он не нужен - пусть он вернется к Эрлик-Ширээ!

0

123

Лена почему-то была уверена, что пока вещица у нее, он ее не тронет. Но стоит с ней расстаться - и за ее жизнь не дашь и ломаного гроша. Она очень осторожно поинтересовалась:
- Не нужен? А что тогда нужно?
От этих слов Виктор как-то застыл с напряженными мышцами.
- Что мне нужно? Тепло... Понимание... А вот кстати - если твой парень зарежет кого-нибудь из-за тебя, что ты сделаешь?
У Лены в голове мгновенно вспыхнула красная лампочка – как и всегда, когда  незнакомые мужчины просили у нее тепла. Она чуть отступила назад:
- Я его брошу. Ибо однажды он зарежет меня.
Виктор, слегка расслабившись, посмотрел на Лену с презрением:
- Даже если он тебя защищал? Вот всегда так. Сначала стон по поводу «где же романтика, мужики вывелись», а когда сделаешь что-нибудь такое - сразу крик: «как ты мог, да я не хотела...» Впрочем, это все слова. Бросай Хя, чего стоишь! Или бросай, или... сама выронишь - когда кровь уйдет, - Виктор неприятно улыбнулся, а затем его лицо застыло с этой улыбкой.
Лена продолжала неотрывно смотреть Виктору в глаза, хотя это было и нелегко:
- Романтика, говоришь... А ты...  мужчина... способен на честный обмен? Я тебе Хя - ты мне нож.
- Способен... иногда, - лицо Виктора расслабилось, он улыбнулся уже как обычный человек. - Вон камень, видишь? Как раз между нами. Клади рядом Хя, а я одновременно положу нож. Потом так же одновременно отойдем. Приготовься - будем считать шаги. Смотри, не делай лишних! Приготовилась? Тогда пошли, - голос Виктора стал медленным и размеренным.
- И с правой - раз... с левой - два... с правой - три... - говоря, Виктор медленно, как-то по-кошачьи двигался к камню. Нож он держал у бедра, на отлёте. Лена презрительно смерила взглядом потуги Виктора изобразить сцену из «Мертвого сезона».
- Да ладно тебе! Нашел дуру! Подходи к камню и протяни мне нож. Рукояткой ко мне. - Она стал медленно двигаться ему навстречу. В ответ Виктор ухмыльнулся:
- Что-то давно я по башке не получал. Ты, ласковая, лучше уж делай так, как я сказал. А то ведь и защекотать могу.
- Я тоже кое-что могу, - девушка взяла статуэтку в обожженную руку и, вновь не ощущая боли, что есть силы сжала пальцы. Древняя вещица засветилась в ее руке красным раскаленным куском металла.
- Прикурить не желаешь? - процедила она сквозь зубы. - Послушай ты... Виктор, или как тебя там... Мне сейчас очень, очень больно. А когда мне больно, я начинаю злиться. Да, да, свирепеть прямо... Знаешь, однажды у меня в месячные разболелся живот. Так я со злости разбила нос однокурснику только за то, что уронил с парты мою тетрадь. Но он оказался благородным мужиком, даже не дал мне сдачи... Смешно, правда? - Лена через силу улыбнулась.
- Если я располосую тебе физиономию этой горячей штукенцией, уверена, ты дашь мне сдачи. А потом уйдешь в степь. Но помни - я пойду за тобой. Я тебя не оставлю, покуда ты жив. А может и дольше. Так что дай мне нож, я оставлю тебе идола, и разбежимся по домам.
- Ты никак командовать вздумала, шалашовка? - процедил Виктор сквозь зубы. Он вообще-то всегда был «тихушником», но иногда его «клинило», причем реально «на ровном месте». То, что «ровным местом» это было исключительно для других, его не волновало.
- Теперь уже не в Хя дело. И даже не в... «том, который во мне сидит». Это уже личное дело. Ну что ж, дева, не хочешь по-мирному, будет по-хорошему. - Лицо Виктора передернулось и застыло, нижняя челюсть слегка отвисла, из глаз исчезли всякие проблески мысли.
- А жалестную знаешь? Нет? Так я напою... «В лунном сиянье снег серебрится…» - запел Виктор вполголоса довольно неплохим тенором. Перехватив нож обратным хватом, он двинулся теми же кошачьими движениями к Лене.
Иногда только нелогичные поступки могут привести к логичному концу. Лене надоело ждать и бояться. Она спокойно подошла к камню, не сводя глаз с противника (забавно звучит, но ей почему-то стало жутко интересно, увидит ли она в его глазах бабку с косой, чертика или еще что-нибудь в этом духе?), и положила раскаленную вещицу на камень. Ей пришлось свободной рукой отлеплять ее от ладони, настолько она прижарилась к коже. Вот теперь рука заболела, и вполне сносно, наверное, к дождю...

0

124

- О как! - Виктор чуть не споткнулся на ровном месте, но сумел остановиться, не нанеся «удар НКВД» этой студентке.
- Решилась на размен? А чего на одном месте стоишь? Ты отойди на три шага, будь ласкова!
- Ножичек! - Лена протянула здоровую руку и отступила, как сказал Виктор.
- Нож положить? Это можно. - Виктор наклонился над землей и выпустил из руки нож. Тот со звяканьем упал на статуэтку. Виктор тоже отошел на три шага, достал из кармана штормовки изрядно помятую при передвижениях по узким ходам пещеры пачку сигарет и зажигалку и закурил. Затем он сел на пятки и приглашающе махнул рукой, с улыбкой подмигнув Лене:
- Присаживайся, дева. Здесь никого нет - ты да я да мы с тобой. А, ты не куришь? Ну все равно, составь компанию усталому дяде. – Лена подошла к Виктору, присела, повела левым плечом:
- Отчего ж... Я б щас покурила. Угостишь даму сигареткой?
- Да не вопрос! - Виктор вновь сунул ладонь в карман куртки, достал пачку «Винстон Класски», открыл и протянул Лене:
- Поджиг-то есть? Или только с одними лёгкими курить вышла? – при этих словах Лена покосилась на валявшуюся статуэтку:
- Поджиг... потух уже...
- Значит, с одними лёгкими, - Виктор снова усмехнулся. – Ну держи тогда, - он достал и протянул Лене зажигалку.
- Чего стоишь-то? В ногах правды нет. А «поджиг» твой... хе-хе... меньше надо разные штучки руками хватать, тогда и Силы в них больше останется, - Виктор затянулся и пустил дым через нос, после чего задал Лене прямой вопрос:
- Как выбираться-то думаешь? Нам с тобой хоша и в одну сторону, да только дороги должны быть разные. Как решим? Ты поспешишь, а я подожду? Или наоборот – я подожду, а ты поспешишь? – он засмеялся.
- Степь твой дом, а не мой... – неопределенно сказала Лена, прикурила и сразу закашлялась. Это был третий раз в жизни. Первый раз ей захотелось узнать, что это такое, на первом курсе. Ей не понравилось. Второй раз она выпендривалась на какой-то вечеринке перед подругами, и ей понравилось еще меньше. Сейчас... сейчас она просто хотела унять нервы, и ей показалось, что это хорошая идея. Наконец она прокашлялась:
- Пойду к поселку, скажу, что заблудилась в пещере, едва выбралась...  Где остальные из группы - не знаю. Как думаешь, меня депортируют в столицу? - она опять закашлялась и сплюнула.
- Степь - она, конечно, дом. Только и гостить где-то надо, - Виктор улыбнулся.
- Ну, давай так. До развилки доберемся, а там - зад об зад и кто дальше прыгнет. А насчет депортации... Могут, только это не к нам надо. - Виктор поймал недоверчивый взгляд Лены, поджал губы.
- И зачем бы мне тебя кидать? У нас именно что поселок, отделения нет. Участковый в селе сидит... - и Виктор начал объяснять, как туда добраться.
- Так что, если сейчас выйдем, как раз к ночи доберешься. Там дом есть... – Виктор утробно гыгыкнул несколько раз, - увидишь - поймешь, он чудной такой. Постучишься, попросишься переночевать. Участковый к ночи нажрется, белых карликов будет по усадьбе гонять. А с утра, глядишь, проспится и тебя выслушает. Только имей в виду - про меня лучше не упоминать, да и про наши приключения тоже. А то он решит, что у него глюки по пьяни. Ну, готова? - Виктор встал, не пользуясь руками. - Тогда пошли.
И они пошли…
Развилка была классическим перекрестком двух грунтовок, киношным таким, со стоящим поодаль крупным деревом. Если б она писала сценарий, в этот момент обязательно появился бы сатана и предложил обоим контракт на душу. А при их приближении к этому перекрестку играла бы музыка Рюичи Сакамото из фильма «Грозовой перевал»… Но никто не появился, да и музыка не звучала… «Ни фига мы не режиссеры своей жизни...» - подумала Лена, молча постояла с минуту, глядя на Виктора, будто пытаясь запомнить каждую черту… Потом сказала:
- Надеюсь больше никогда не встретить тебя в этой жизни... Но все равно спасибо.
Виктор достал сигареты и закурил. Разогнал дым ладонью, затянулся и так же серьезно всмотрелся в Лену - прямо в глаза. Глядел долго, но без напряга, даже лицо расслабилось, и в его чертах проступило что-то похожее на улыбку:
- За что «спасибо»-то? Что кой-чего про себя понять помог? Так это всегда пожалуйста. Знаешь, как оно говорится – «заходи не бойся, выходи не плачь». А насчет «не встретить»... Надежда, она всегда последней умирает - только ты в компании при Наде какой-нибудь это не скажи. А то, помню, был у меня случай... - Виктор затянулся, выпустил дым, и задумался. Потом встряхнул головой:
- В общем, всякое бывает. Если даже и увидимся - я тебя не знаю. Ехай в город и... - Виктор пожевал губами, - живи долго и счастливо; но для этого слушай себя. Тело, оно подскажет - что можно, чего нельзя. Ты же теперь не такая, как все эти твои... - он презрительно помахал сигаретой в воздухе, посыпался пепел.
Лена не стала ждать, пока он докурит, последний раз оглядела его сверху вниз и пошла прочь, не оборачиваясь. Вдали кучкой стояли крайние дома села, среди которых ей предстояло найти самый чудной. Она надеялась, что это будет быстро. Вечерело...
Виктор посмотрел Лене вслед, последний раз затянулся, отбросил окурок, глубоко вздохнул и направился в другую сторону, к дороге, напевая вполголоса – «Солдат всегда здоров, Солдат на все готов, И пыль как из ковров Мы выбиваем из дорог...» «Теперь сумку забрать и на поезд…». Он попробовал нащупать Эдэх-Илдэх, но тот не ответил, хотя Виктор и чувствовал его присутствие.

0

125

Этим вечером Барабаш вышел из своей хижины подышать студёным вечерним воздухом. Посмотрев на небо и обратив внимание на отсутствие облаков, что давало возможность наблюдать за звездами, и тишину в ментальной сфере – чтобы ее ощутить, Барабаш сосредоточился на несколько минут, - Барабаш подумал «Сегодня будет тихая ночь», и ушёл спать.
Жилище его хоть и было сколочено из досок - горбылей, но было не меньше остальных домов и выглядело довольно прочным. В окна было даже вставлено стекла, подобранные на свалке, когда некоторые односельчане поставили себе новые окна, и занавешенные чёрной тканью. В этом доме свет не любили. В окнах, между рамами, висели нанизанные на верёвку грибы, фрукты и какие-то странные предметы, похожие куриные потроха. Над входом висел портрет румынского диктатора Николае Чаушеску.
http://s3.uploads.ru/t/6MzjW.jpg
Лена, придя в деревню, прошлась по единственной улице, оглядывая дома вдоль нее. Было сумрачно и прохладно. В ее ушах звучали слова Виктора: «Там дом есть... гы-гы-гы-гы, гы-гы… - увидишь - поймешь, он чудной такой…» Из всех домов описанию Виктора отвечал только  один – дощатый, напоминавший деревенский сортир, по нелепой прихоти создателя построенный в виде дома, внутри двойных окон которого на непонятных веревочках висели какие-то странные предметы. Вдобавок благодаря нелепому выцветшему портрету над входом, этот дом не выглядел ни правлением колхоза, ни ментовкой…
Прежняя Лена, с ее уважением к чужим желаниям, в этой ситуации скорее всего долго бы раздумывала, не помешает ли она хозяину – а то вдруг еще обматерит и прогонит – наглядно воплощая аксиому «Интеллигенту от себя спасенья нет». А потом, решив для себя, что в такое время хозяин дома ничем особым не занимается, и, придумав, как уговорить хозяина дома, еще и обдумывала бы, не станет ли она жертвой избиения, изнасилования или чего похуже. Нынешняя Лена ни о чем таком не думала. Она просто подошла, решительно постучала в дверь и прислушалась. Дверь от ее стука немного приоткрылась. Не услышав голоса, шагов в сторону двери или каких-то иных движений, она постучала еще раз. Никаких звуков из дома не доносилось, да и дверь не шевельнулась, поэтому Лена аккуратно приоткрыла ее со словами:
- Эй... люди добрые… помощи прошу...
Барабаш устроился около двери на каком-то старом матрасе, накрывшись бушлатом, доставшимся ему случайно – в село вернулся чей-то сын, отслуживший на флоте… Он не сразу понял, что случилось. Люди обходили его дом десятой дорогой, и бояться воров ему не приходилось. Не расслышав слов Лены, он подумал: «Дверь ветром открыло. Ну и хрен с нею, и так жарко было».
С улицы послышался отдаленный грохот. Будто кто-то швырял не то доски, не то ведра... Лене представился местный участковый, опрятный, в форме, идеологически выдержанной внешности, метко бросающий все, что попадало под руку, в белых карликов, бегающих по его огороду. Однако раздавшееся «Твааааю ааааать... нахбл...» сразу же стерло идиллическую картинку и убедило девушку идти к участковому утром, как и советовал Виктор. Меж тем глаза ее привыкли к темноте, и прямо под порогом она обнаружила тело, как ей показалось, зарытое в какие-то тряпки. Она вздрогнула:
- Эй... вы  там живы?..

0

126

Барабаш открыл глаза, ожидая увидеть пьяного в стельку участкового, к которому уже давно успел привыкнуть. И увидел склонившегося над ним человека, меньше всего похожего на служителя закона. Особенно по отсутствию характерного запаха. Барабаш автоматически спросил:
- Ты кто?
Лена снова вздрогнула, ощутив неприятное покалывание адреналина на коже. Она была уверена, что тело мертво.
- Я... это... из экспеди... из студентов... из пещеры... Мне ничего не надо, переночевать бы... я утром уйду. Можно, а?
Барабаш встал на ноги, прошел в глубину дома, повозился там и вынес зажженную керосиновую лампу. Осветив ею Лену и немного помолчав, Барабаш пожал плечами:
- Ночуйте, если надо, - и спросил:
- А вы что, выбрались? Вас, кажется, больше было, - при первых словах Лена напряглась, готовая дать достойный отпор, но насмешки в голосе Барабаша она не уловила. Присмотревшись к нему, Лена опознала в нем того самого оборванца, который с самого начала крутился около пещеры, и даже пытался всучить им какую-то новодельную статуэтку. В полумраке парнишка выглядел взрослее, чем на свету. Она хотела уже наброситься на него с возмущенными вопросами, а возможно, и с выкриками, но тут откуда-то из глубины памяти всплыло: она сидит дома у Виктора, тот снаряжается в пещеру, упаковывает рюкзак… «Сразу козыри светить не надо…» - услышала Лена его голос. «Какой смысл мне сейчас дергаться?» - подумала Лена. «Он – единственный, кто может мне помочь здесь и сейчас. Так пусть поможет, чем сможет… а если участковый спросит – я молчать не буду!»
Подставив под свет керосинки обожженную ладонь, девушка спросила:
- У тебя есть йод, бинт или еще что?.. У меня рука болит очень... Вот…
Барабаш кивнул, и пошел в дом, махнув Лене рукой. Та, не видя явных признаков опасности, дернула левым плечом и пошла за ним. Зайдя в дом, Барабаш прошел к тумбочке и, покопавшись в ней, достал зелёный цинковый ящичек. Это была своеобразная аптечка, правда, надписи на большинстве лекарств были сделаны иероглифами, и, судя по оформлению упаковок, были военными, произведенными во время Второй мировой войны. В частности, на одной из них солдат с желтой кожей и раскосыми глазами, с красной звездой на каске, протыкал штыком явного европеоида, но уже с белой звездой на каске, сохраняя при этом спокойное, но строгое выражение лица. Барабаш вытащил один из тюбиков с иероглифами, кусок марли и протянул их Лене.
- Вот, это мазь от ожогов. Я вашими лекарствами почти не пользуюсь. Что-то от деда осталось.
Мазь пахла отвратительно, но болело так, что особого выбора не было. Лена смазала руку и замотала кое-как марлей, после чего поглядела по сторонам. В полумраке комнаты стояли тумбочка, нелепый то ли стол, то ли сундук... и все. Лена глубоко вздохнула и задала пареньку Вопрос Дня:
- Где... тут у тебя прикорнуть можно?
- Да где хочешь. А где ты так руку-то? – Барабаш подумал, что духи подвели его, придётся ночевать на улице. «Хорошо, что хоть участковый ушёл куда-то, а то были случаи» – Барабаш незаметно поежился – «по пьяни принимал меня за залегшего бандита, ну и… хорошо хоть, ноги остались целы», - Барабаш вспомнил про простреленный мизинец на правой ноге.

0

127

Лена не стремилась рассказывать постороннему все, что с ней происходило, поэтому, оглядываясь в поисках места, пригодного для ночлега, ограничилась короткой репликой:
- Костер неудачно разожгла, - и, не увидев ничего сносного, спросила:
- Есть хоть тряпка какая? Мне бы накрыться...
В ответ Барабаш протянул Елене свой бушлат:
- Держи, чего там. – Лена удивилась:
- А ты как же? – Барабаш пожал плечами:
- А что я? Я и на полу спать могу. Или на улице, если тебе так будет лучше. Меня ещё отец учил, что гостям всегда помогать нужно.
- Спасибо, - Лена горячо закивала и даже пожала руку Барабашу. На ее лице проступила улыбка и она, слегка колеблясь, обратилась к хозяину дома:
- Тогда я наберусь наглости и спрошу все-таки: ты не поможешь мне уехать отсюда? У меня, правда, кроме паспорта ничего нет, но я могу... отработать. Грядки там прополоть... или постирать чего... - Девушка с надеждой посмотрела на хмурого подростка. Тот уверенно кивнул:
- Помогу, конечно. Ко мне просто так редко кто заходит. А куда тебе ехать надо?
- В Москву...
- А где это?
- Сложно объяснить... А вот ваш участковый, он по утрам вменяем?
- Ну-у-у, если повезёт…
Лена закуталась в старый бушлат, уселась на пол в углу комнаты и приготовилась задремать. Надо признать, за последний месяц это было самое необычное место ночевки. Но перед сном следовало выяснить еще кое-что, и Лена из последних сил пробормотала, обращаясь к Барабашу:
- Скажи… а станция далеко? Ну, чтобы на поезд сесть? И где можно бабками разжиться?.. Ну, может, кому тут огород прополоть... – на этих словах девушка проваливалась в сон. Мазь от ожогов содержала еще и успокаивающие компоненты, но с учетом усталости Лены они сыграли роль снотворного. Поэтому, как ни странно это было с точки зрения современной науки, мазь подействовала в полном объеме – пока Лена спала и, соответственно, не пыталась шевелить конечностями, рана начала затягиваться.

0

128

******
Часть 5. Пятый день экспедиции.
Весь остаток ночи Барабаш провёл на улице. Утро выдалось совсем холодным, и он всё же не выдержал и зашёл в дом. Лена проснулась от звука шагов. Было зябко, рука жутко болела и чесалась. Увидев хозяина дома, Лена обратилась к нему:
- А, это ты... У тебя еще чуток мази не найдется? И это, подскажи, на какой кобыле к вашему участковому можно подъехать?
Барабаш порылся в ящике и бросил Лене ещё один тюбик со словами:
- Меня он должен послушать. Я его много раз буквально спасал. Кстати, мне папа что-то рассказывал про Москву. Там Сталин живёт, да?
Лена покачала головой:
- К сожалению нет, дружище. Инфа устарела. Медведев там живет, - она размотала повязку, мельком удивилась розовой кожице, проглядывающей из-под толстой черно-красной корки, и снова намазала руку, зачем-то подув на нее.
- Думаешь участковый... Знаешь, мне вообще-то только бабки нужны, штуки три-четыре, я сама выберусь, я уже не девочка. К счастью, - сказав это, Лена мрачно усмехнулась. Но Барабаш не заметил издевки – или предпочел не заметить? Так или иначе, он пожал плечами:
- Участковый, участковый… Сколько разговоров о нем… Вот пойдём к нему и попросим.
Дом участкового ничем не отличался от остальных неказистых избушек, каковых Лена насчитала примерно штук тридцать. Двор, огороженный полусгнившим забором, скрипучая калитка, облупившаяся краска на стенах... Стоя перед Неизвестностью, Лене отчаянно захотелось посоветоваться… хоть с кем, да хоть с этим пареньком:
- Слушай, дружище, я на самом деле заблудилась в Пещере. Дважды. Со мной все ясно. А если он спросит, где остальные? Я реально не знаю, что ответить…
В ответ на ее слова Барабаш снова пожал плечами:
- Не знаю. Да и не думаю, что ему будет интересно. Кстати, а что с ними случилось-то?
Услышав это, Лена сперва возмутилась, а затем, вспомнив о судьбе как минимум двух членов экспедиции, как-то напряглась:
- Что значит, не будет интересно? Он мент или где? А остальные наши... ну… нету их, в общем.
Общаясь таким образом, Лена с Барабашем вошли в избушку (по-другому назвать жилище местного служителя порядка было сложно), срач там стоял отменный, перегар – хоть святых выноси... Участковый, не сняв формы с пристегнутой кобурой, из которой к поясу тянулся тонкий кожаный ремешок, лежал на  широкой лавке возле стены, храпел и, что странно, смотрел на пришедших во все глаза. Лена откашлялась через плечо, и, почему-то вспомнив Виктора, повторила его интонации при обращении к ним – когда они пришли ночью в деревню после Мишкиного суицида:
- Я бы сказала, доброе утро...
Участковый Сергей, услышав посторонние звуки, с трудом закрыл и снова продрал глаза, выдавив из себя:
- Какое к х*** доброе...
Лена, почувствовав враждебность в голосе участкового, сменила тон на стандартно-просительный:
- Ну, то есть, здрасьте... У нас тут... у меня, то есть... небольшая проблема... по вашей части... вроде бы. Мы не рановато? – с этими словами девушка неуверенно оглянулась на дверь.
Сергей приоткрыл глаза, повернул голову на голос и понял, что ни хера не видит. Выдавив «Бли-ин... Ну кому еще...», он повернулся на бок, напрягся и произнес:
- Лампу хоть зажгите... Опять Витек что-то сотворил?
Лена вздрогнула, услышав знакомое имя, и, прошептав Барабашу «Где тут может быть лампа?», вновь обратилась к участковому:
- Не знаю я никакого Витька! Мы... я студентка, из Москвы, заблудились мы в пещере вашей, ни вещей, ни денег не осталось...
Барабаш, не обращая внимания на общение Лены с участковым, прошептал ей:
- Да здесь электричества уже неделю нет. В тот понедельник молния в щит ударила. Или то был вторник?
Услышав пробивающийся через девичьи слова сторонний шепот, Сергей психанул, «на автомате» выхватив из кобуры ПМ:
- Быстро! Осветить лицо! Руки за голову!!!

0

129

Барабаш, услышав выкрики участкового, достал из кармана пригоршню какого-то порошка и бросил ее участковому в лицо:
- Теперь он спокоен. С вами, русскими, по-другому ну никак нельзя.
Сергей, автоматически вдохнув шаманскую взвесь, осел на топчан:
- Туман... Опять туман... Голова болит... Что за... туман...
Лена готова была задушить подростка:
- Идиот, ты вырубил единственное существо, способное мне сейчас помочь! – Барабаш равнодушно пожал плечами:
- Зато нас не убил. Поверь, это уже хорошо. Да он скоро очухается. Может, у него фонарик есть? – видя олимпийское спокойствие Барабаша, Лена взвилась:
- Убил - не убил, мне уже почти все равно, мне надо с ним поговорить! Барабаш, поищи фонарик, я постараюсь – уже без твоей помощи – все-таки достучаться до небес! – с этими словами Лена вновь обратилась к участковому:
- Эй, шериф, вас как звать-то? Я Лена, если что…
Пока Лена и Барабаш общались, Сергей пришел в себя от звуков их голосов и вздрогнул:
- Кто... Что за голос... Ты кто? – и, вспомнив услышанное сквозь беспамятство, сказал:
- Сергей я... Ты откуда, уважаемая? – обратившись затем к Барабашу:
- Еще раз так сделаешь - и пристрелю. И пофиг, что ты мне жизнь спасал – ты, вообще, думай, что творишь.
Услышав обращение Сергея к Барабашу, Лена на всякий случай отодвинулась и спряталась за маленький столик:
- Мы поняли, тарищ участковый, поняли, не надо в нас стрелять! – обратившись к участковому, она переключилась на Барабаша:
- Эй, Барабаш, ты уверен, что он настоящий? В смысле пистолет? У вас тут все такие горячие? Да что ты там копаешься? Посвети уже!
Сергей, не выпуская из правой руки пистолета, левой рукой щелкнул выключателем несколько раз, пытаясь зажечь светодиодную лампу.
- Стойте, где стоите. Слышь, балбес, оставь ту стекляшку в покое - в ней все равно керосина нет. И стой смирно, сегодня ты свой лимит моего терпения уже исчерпал.
Итак, ты кто, девочка? – с этими словами Сергей потер рукой опухшее с похмелья лицо. Интонация, с которой были произнесены эти фразы, свидетельствовала о том, что настроение у участкового здесь и сейчас было очень скверным. В сочетании с аналогичным характером это представляло собой взрывоопасную смесь. Флюиды внутренней агрессии Сергея наполнили избушку, и даже привычный ко многому Барабаш отчетливо вздрогнул.
Лена поняла, что отвечать надо быстро и кратко, иначе шериф окончательно рассвирепеет.
- Я Лена, студентка, на практике, мы тут у вас, в Пещере, были, в смысле в ваших краях. Археологи мы, того, из Москвы, заблудились, то есть, потерялись мы... вот...
Сергей с трудом сфокусировал взгляд на девушке:
- Слушай... Я бухой, конечно, еще со вчерашнего, но в глазах-то вроде не двоится... Кто это «МЫ»? Я вижу тебя одну... Или этот - он кивнул на Барабаша - тоже студентом стал?
Лена опустила глаза в пол:
- Нас и было двое... то есть четверо. Потом мы... мы заблудились в Пещере вашей страшной... я одна вышла...
- М-м-м-м-м...-  Сергей со стоном прижал пистолет к голове, как единственный холодный предмет в радиусе досягаемости. - Ни х... не понял. Ты можешь толком рассказать - кто ты, откуда взялась на мою голову, и какого... тебе надо?
Лена откашлялась, задумалась где-то на полминуты, после чего, сосредоточившись, ответила:
- Мы из Москвы, студенты-археологи, нас всего четверо было, считая препода. Мы Пещеру вашу исследовали, а потом... там что-то странное стало происходить, и ребята, они... пропали, в общем... с преподом… Я не знаю где они, правда! Помогите мне домой вернуться... пожалуйста...
Пытаясь вникнуть в скороговорку, произнесенную звонким девичьим голоском, Сергей тряхнул головой, и тут же очень сильно об этом пожалел – голову пронзила раскаленная игла.
- Бля... Вот только вас мне тут не хватало... А Барабашка тут каким боком?

0

130

Лену, видевшую полицейских в основном в соответствующих американских и  российских фильмах, объединенных одним и тем же обстоятельством – бесконечным дружелюбием полицейских в отношении заявителей и безграничной готовностью первых исполнить все пожелания последних, на короткий момент передернуло от раздражения; дал себя знать и характер – юный, а оттого задорный и кусачий. Впрочем, девушка довольно быстро опомнилась, поэтому вырвавшуюся фразу «Мне тоже вас тут...» сменил нейтрально-просительный текст:
- … то есть, я хотела бы уехать домой. Мне бы до райцентра добраться и домой позвонить. А Барабаш, я вечером в деревню забрела, он меня переночевать пустил.
Сергей немного помолчал, ожидая, пока раскаленная игла пройдет через голову, но дождался лишь, что она оттянулась наверх, и ее острие осталось в черепе справа-вверху. Подождав еще пару секунд, и понимая, что просто так игла никуда не денется, а значит, сидеть и ждать у моря погоды нет смысла, Сергей произнес, обращаясь к Барабашу:
- Н-да... Ладно, парень, иди уже...  тут, похоже, все плохо, и помочь ты не сможешь, а отвлекать будешь... – и, визуально отследив передвижения Барабаша сначала по дому, а затем – через окно – по улице, и дождавшись, пока Барабаш отошел на достаточное расстояние, участковый обратился к девушке:
- Слушай, как тебя... Лена? Так вот, Лена, по уму я сейчас должен тебя тупо задержать.
Такой подход к ней как к гражданину, ожидающему помощи от властей, Лену абсолютно не устраивал. Молодость, знание того, что у нее есть «права человека», нежелание – правду сказать, неосознанное – разбираться с последствиями своих действий, да и представление о работе органов государственной власти с населением, состоящее из двух пословиц: «Моя хата с краю» - относительно действий населения, и «Пусть лошадь думает, у нее голова большая» - относительно работы указанных органов; все это вызвало в ее душе резкое отторжение действий Сергея и даже некоторую обиду на него. Сказав Сергею вопросительно-возмущенным тоном «Что??? За что это??? Я к вам за помощью пришла, а вы «задержать»! А ну вас!» - Лена гневно махнула рукой и уверенно направилась к выходу.
Сергей, не будучи персонажем сериала, и к тому же зная свои обязанности – как по закону, так и по совести – не стал вступать в перепалку, что-то объяснять Лене… Он просто сказал «Стоять» в спину уходящей девушке. Сказано это было так, что Лена  замерла на середине помещения. Ее как будто накрыло холодное покрывало, сковав мышцы и приморозив нервы. Она услышала в этом голосе холодное спокойствие, смешанное с угрозой; обещание найти где угодно и достать откуда угодно сквозило из каждой произнесенной Сергеем буквы.
Но это ощущение продолжалось несколько секунд. Передернувшись всем телом и скинув «очарование страха», «наброшенное» на нее Сергеем, Лена развернулась к мужчине с криком:
- А то что?! Пристрелите меня? Валяйте! У кого пистолет, тот и прав, не так ли?
Участковый, в силу профессии часто сталкивающийся с оскорблениями – а почти все из них звучали значительно хуже того, что он услышал сейчас – пропустил слова девушки мимо ушей и продолжил с теми же интонациями:
- Стой, кому сказал. Если мне придется сейчас встать - ты об этом пожалеешь. А по закону я буду прав.
Услышав слово «закон», в исполнении Сергея приобретшее черты и вес каменной глыбы, легшей на хрупкие девичьи плечи, Лена закусила губу и исподлобья уставилась на участкового. А Сергей продолжил:
- Поскольку толком ты ничего рассказать не хочешь - пойдем другим путем, - он поморщился и осмотрелся по сторонам в поисках чего-нибудь попить. Не найдя, Сергей тяжело вздохнул:
- Блин, не задалось утро в колхозе... – и снова обратился к Лене:
- Документы хоть есть у тебя?
Лена медленно нашарила паспорт в заднем кармане джинсов. Также медленно подошла к милиционеру на расстояние вытянутой руки. Не сводя с него настороженного взгляда, неохотно протянула ему «краснокожую книжицу». Взяв паспорт, Сергей открыл его и попытался прочитать написанное, но тусклый утренний свет не давал ему как следует разглядеть буквы и знаки, а головная боль мешала сосредоточиться. Промучившись несколько секунд и выдохнув «Блин, темно тут...», Сергей встал и, махнув Лене рукой, вышел на крыльцо; девушка, как привязанная, потянулась за ним.

0

131

Участковый уселся на ступеньке и несколько раз глубоко вздохнул:
- Мать-мать-мать... Не, так пить нельзя... – с этим словами он открыл паспорт.
- Ладно, итак... Соколова Елена Петровна, 199… года рождения... Тебе всего 20? Тогда понятно...  Ого, из самой Белокаменной к нам приехать изволила... За что ж честь-то такая... на наши головы? Так… орган, выдавший паспорт… адрес регистрации… Ну да это пофиг, - Сергей убрал паспорт Лены в карман кителя и продолжил разговор:
- Ладно, с личностью твоей разобрались. Студентка, говоришь? Где учишься? Может, и студенческий найдется?
- Нет, не найдется. Археологический. МГУ. Слышали о таком? – выдавила Лена сквозь зубы, едва сдерживая злость. И мысли у нее были… соответствующие. «Да, правильно писали – плохо у нас реформа милицейская идет. Вот и сидят тут, по медвежьим углам такие… замшелые! К нему человек за помощью пришел, раненый, обожженный… а он?» - у Лены перехватило дух от возмущения. «Власть свою показать хочет! Издевается! Паспорт ему, расспросы какие-то… Чего он расселся? Тут действовать надо! Сначала меня в город отправить! А потом уж… пусть он тут чем хочет занимается».
Сергей, искоса поглядев на лицо Лены, – которым она, надо сказать, практически не умела владеть, - примерно понимал, о чем она сейчас думает. Именно поэтому он и продолжал спокойно выдерживать взятый им изначально тон. «Пусть девочка выкричится сейчас – это как гнойник выдавить; сразу надо, чтоб не запускать. Зато потом спокойнее будет, и контакт со следствием у нее лучше пойдет» - рассудил Сергей и продолжил:
- Ну, допустим. Хотя и врешь, конечно... – он покровительственно хмыкнул. - Когда и с какой целью прибыла? Ты смотри, я это пока так, без протокола...
По мнению Лены, этого человека давно пора было – как минимум – выгнать за профнепригодность без пенсии. Но вот это вот его утробное хмыканье… оно окончательно добило Лену. «Этот… этот… дятел в форме! Расселся тут… унтер Пришибеев! Да как он смеет устраивать допрос мне – студентке, отличнице, можно сказать, будущей надежде российской археологии! В конце концов, я пострадала за науку! На моих глазах погибли мои товарищи! Мне угрожали, меня использовали… как какую-то секс-куклу! Да и выспаться толком не удалось!» - все эти гневные мысли пронеслись в голове у девушки, и она, не услышав вопрос Сергея про дату и цель прибытия, заорала:
- А вы меня не пугайте! Я имею право на телефонный звонок! И вообще... где у вас тут начальство?!
Сергей мысленно кивнул сам себе головой в знак одобрения и, хладнокровно глядя на перекошенное от злости лицо Лены, размеренно стал говорить:
- Не ори, и так башка трещит. Я тут начальство. Я! А мое начальство - в райцентре, 138 км. по тому, что тут зовется дорогой. И они тебе зададут те же самые вопросы - но только под протокол, и направив лампу в глаза. Доступно излагаю?
Услышав про «протокол» и «лампу в глаза», девушка моментально представила себе обобщенную сцену «допроса невиновного человека упырями из НКВД», которую с различными вариациями так любят показывать в различных псевдоисторических российских сериалах. Развитое воображение сыграло на этот раз с Леной злую шутку. Она ощутила холод камерных стен, по которым стекает ручейками конденсат; услышала свирепый рык следователя в кителе с краповыми петлицами; увидела свет лампы, режущий глаза, и совсем краем глаза – капли крови на листах, лежащих перед следователем… На Ленины глаза навернулись слезы. Противостоять натиску интонаций Сергея, подкрепленных его внутренней энергией, и страшным образам, созданным ее же воображением, девушка уже не могла, и она сделала единственное, что доступно любой девушке или женщине в схожей ситуации, - захлюпала носом:
- Три недели мы тут. Два дня назад я вошла в Пещеру и заблудилась. Вчера выбралась, не знаю как...
От Лениного хлюпанья Сергей поморщился:
- Вот только воду из глаз лить не надо, и так сырости хватает... В пещеру, говоришь? – услышав это, Сергей посмотрел куда-то вдаль и сказал негромко, но эмоционально:
- И-и-иди-о-о-оты-ы-ы... – после чего вновь обратился к Лене:
- А ДО пещеры вы чего делали?
Девушка быстро вытерла рукой слезы:
- Чего-чего... фотографировали все, в Пещеру заглядывали раза четыре.
Сергей недоверчиво хмыкнул:
- И что, потом все вдруг резко исчезли, и ты осталась одна? Пошла в пещеру, чудом выбралась, «случайно», - милиционер интонацией придал саркастический оттенок этому слову, - нашла из всех домов именно Барабаша - а к его халупе нормальный человек не попрется... Ты и дальше врать будешь, или как? – он тяжело посмотрел на Лену. Та в ответ тоскливо посмотрела на участкового и опустила глаза:
- Нет, не резко. Мишка пропал в лесу, Дэн в Пещере, Дашка сбежала, когда все началось... ну, когда они пропали... а у Барабаша открыто было...

0

132

Девушка понимала, что несет чушь, в которой сама же и запуталась. Врать она не умела… но и сидеть в местном «обезьяннике» - или что там у них теперь? – тоже не хотелось. Лене просто очень хотелось домой… и для этого она могла сказать что угодно.
Несмотря на похмелье и прочие прелести недельного запоя, Сергей все же понимал, что эта девочка - предвестник весьма серьезных неприятностей на его седеющую голову... И чем быстрее он поймет, что же произошло на его участке - тем меньшими проблемами он сможет отделаться. Но без нее все равно делать нечего. И по закону – подозрение в убийстве двух и более лиц (а это, на минуточку, пункт «а» части 2 статьи 105), и для дела – кто лучше нее все сможет показать и объяснить на месте? Поэтому Сергей решил не отпускать девушку
- Ты бы сама себя слышала... Такое несешь, что тебя не задерживать, а арестовывать уже можно. Принесла вас нелегкая, мать вас всех… Пошли в избу... – он встал со ступеньки и махнул рукой, как бы приглашая девушку следовать за ним. В сенях Сергей продолжил:
- Короче, так... Сиди тут, и давай договоримся - без глупостей. Ксива твоя все равно у меня, если что. Щас я... в норму чутка приду, и прогуляемся - покажешь, где и что произошло.
Перед Лениными глазами в ускоренном темпе прокрутились вчерашние события. По ее коже пробежал мороз от воспоминаний, зрачки расширились. «Что? Опять туда? К этим… этим…» Ужас придал девушке силы. С громким криком «Я не пойду туда!» она оттолкнула участкового и рванулась к выходу, не разбирая дороги. Но Сергей легко перехватил ее за руку и, резко рванув на себя и в сторону, буквально вбросил ее в дом, как баскетболист забрасывает мяч в корзину. Затем он зашел в дом сам.
- У тебя вариантов не много. Либо так, либо я сейчас оформляю задержание, а через пару дней с тобой уже мое начальство беседовать будет, которое ты так жаждала видеть, - с этими словами Сергей запер дверь изнутри на ключ и мрачно спросил:
- Ну? Что решаем?
Лена, сломленная окончательно, упала на лавку, на которой ночью лежал участковый, и, закрыв лицо руками и трясясь как в припадке, разревелась.
Сергей, невнятно ругнувшись сквозь зубы, прошелся по комнате. «Вот принесла же их нелегкая... Экспедиция у них, мать их в зад! А местные власти кто уведомлять будет? Сами небось себе экспедицию придумали - 20 лет, куда деваться какие взрослые… Ну ладно, надо себя в порядок привести… а она пусть подумает».
Пистолет, свое удостоверение и паспорт Лены Сергей убрал в сейф и запер его. Покосившись в сторону Лены – она продолжала сидеть, практически сложившись вдвое, плотно закрыв лицо ладонями и продолжая всхлипывать – он спрятал ключи в тайник под половицу. Затем скинул китель, стянул майку, сапоги и форменные штаны, оставшись в одних черных семейных трусах. Покопавшись в шкафу и достав оттуда чистое нижнее белье, через другую дверь участковый босиком вышел на задний двор, поднял из колодца ведро воды, пару раз глубоко вздохнул и вылил его на себя. Передернувшись от глубинного холода, Сергей выдохнул:
- Ыыы... Ух, бляха-муха... Не, нельзя так пить...
Еще дважды повторив самоэкзекуцию, мужчина почувствовал себя лучше. «Эх, хорошо бы сейчас в баньке попариться, но это потом. Вечерком, лучше всего, чтоб потом сразу спать - и утром все уже будет более-менее сносно». С этими мыслями Сергей, взойдя на заднее крыльцо, вытер мокрые ноги о затасканный, но чистый половик, снял трусы, надел сухое и чистое белье, вернулся в дом и натянул штаны - когда-то камуфляжные, ныне застиранные до полной неопределимости цвета, после чего  посмотрел на  всхлипывающую Лену:
- Ну, так как? Чего решила?

0

133

Лена дернула плечами, отняла руки от лица и распрямилась. С размазанными по лицу слезами и грязью, с растрепанными волосами, она была похожа на трубочиста. Девушка смогла взять себя в руки:
- Товарищ участковый, я ничего плохого не сделала, правда, я вам клянусь! Я... а можно как-нибудь, чтоб не ходить больше в Пещеру? Там у вас... аномалии… какие-то... – ее лицо снова передернулось, руки задрожали; видно было, что она вновь на грани истерики. Сергей, посмотрев ей в глаза, тяжело вздохнул.
«Твою ж двадцать... Снова истерика у нее... Н-да, от такой помощи не будет. А время-то идет... Аномалии... Да, есть там аномалии... Знаю, благо родился здесь. Ладно... хрен с тобой, золотая рыбка», - с этими мыслями Сергей, шлепая босыми ногами, ушел в другую половину дома.
Минут через 15 он появился снова - уже одетый в болотного цвета охотничий костюм, шапку с накомарником и высокие ботинки. За спиной у него был небольшой пустой рюкзак, на поясе слева висел изрядных размеров нож, а в правой руке мужчина держал охотничий карабин. Он посмотрел на Лену, вцепившуюся ладонями в колени и глядящую на него полными слез глазами, и поджал губы:
- Короче, тогда так... Сиди здесь, из дома - ни шагу. Выйдешь - всё, все последствия - на твоей совести. Я предупредил. – Сергей попытался несколько раз зажечь свет, но выключатель только равнодушно щелкал. С досады Сергей обозначил плевок:
- Тьфу, твою-то налево, а что у нас с электричеством-то? Ладно, все равно по пути, гляну. Если свет появится – там, в комнате электрический чайник есть, если что... Если нет - переживешь. Свечи не трогай, печку тоже - спалишь еще хату мне... У вас, городских, с огнем плохо... Все, я ушел. К вечеру вернусь.
Сергей вышел из дома и закрыл дверь снаружи на ключ.
Когда за участковым закрылась дверь и Лена перестала слышать шаги Сергея, ее начала бить крупная дрожь, похожая на судороги. Голова закружилась, комната поплыла перед ее глазами. Девушка, упав боком на топчан, дрожала, как в лихорадке; ее тошнило, но желудок был пуст, и только пара струек слюны стекла ей на подбородок. Она пыталась успокоиться, но уже не могла контролировать свое тело. Через несколько минут дрожь утихла, кровь отлила от головы. Лена, несколько раз глубоко вздохнув, села на топчане, но сделала это резко, и голова у нее вновь закружилась. Немного посидев и дождавшись, пока комната перестанет расплываться, и нехитрые предметы мебели участкового вновь встанут на место, она встала – в этот раз осторожно – и сделала несколько шагов. «Получилось!» - обрадовалась она, когда пол не ушел у нее из-под ног. Во рту у нее пересохло, поэтому первым делом она бросилась в комнату, и прямо из чайника стала жадно отхлебывать воду.
Напившись, Лена случайно кинула взгляд в закоптевшее зеркало, которое висело на стене. Из него смотрела растрепанная лахудра в помятой одежде. Девушка вылила из чайника на край футболки немного воды и, как могла, отерла грязь с лица. Еще раз критично осмотрев себя в зеркале, Лена мысленно усмехнулась: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» и показала своему отражению язык, после чего направилась к небольшому шкафу довоенного дизайна и принялась за поиски еды. Через десять минут она обнаружила искомое, и испытала самое большое наслаждение за последние пару дней - жевать получерствый хлеб с не особо свежим салом, свирепо отгрызая куски хлеба прямо от батона.
Наевшись, Лена ощутила резкий упадок сил: организму требовалось время на усвоение пищи, и мозг свел к минимуму исполнение всех остальных функций. Лена почувствовала, что ее конечности дрожат, а ноги вдобавок еще и подгибаются. Глаза стали закрываться сами собой. Понимая, что на полу спать как-то неудобно, да и вообще холодно, Лена засунула остатки еды в шкаф и, держась за стены, на подламывающихся ногах добрела до топчана, после чего ее как будто кто-то ударил под колени, и она, с трудом повернувшись боком, чтобы не разбить лицо, упала и сладко засопела, из последних сил закинув ноги на топчан. В таком виде ее и застал Сергей, вернувшийся, когда солнце уже клонилось к закату.

0

134

*****
Виктор в этот день тоже даром времени не терял.
… Поезд дальнего следования Алтай – Москва мчался, отстукивая колесами немудреный ритм «тутух – тутух, тутух – тутух», и каждый, ехавший в его вагонах, слышал в этих звуках что-то свое… если обращал внимание на эти звуки. В отсеке плацкартного вагона, где ехал Виктор, на шум колес уж точно не обращали внимания, потому что Виктор был, что называется,  «в ударе». Он знал, как расположить к себе «клиентов», как он называл всех, кто мог послужить ему для реализации его желаний.
Виктор обладал достаточно большим опытом в том, как использовать тех, с кем он в данный момент общался. И он применял этот опыт в полной мере, даже не вспоминая такие слова, как «совесть», «сочувствие» и пр. Как-то, в ранней юности, он читал одну книжку по выживанию в безлюдных местностях, и на одной из первых страниц слово «выживание» было разложено по буквам: каждой букве соответствовала своя речевка. Всего Виктор уже не помнил, но речевка на букву «Ж» - «Жить захочется – вспомнишь, где находишься!» надолго запала ему в память.
Главное было – завоевать доверие окружающих, с учетом их «тактико-технических характеристик». Для данного случая это означало:  молодые мужчины (один парнишка не в счет), не занимающиеся интеллектуальной деятельностью, едущие в город по каким-то своим делам. В силу места проживания и круга общения – слышавшие о «законе» и «понятиях», считающие себя «бывалыми», не причисляющие себя к «блатным», однако принимающие разные ништяки, если их обеспечит кто-то другой. По определению – «лохи», поскольку «мужики» чувствуют «блатного» издалека, и если он им что-то предложит, скорее всего, обоснованно откажутся. Потому что знают – за «просто так» «блатной» не перднет, не то чтобы пальцем пошевелить.
Конкретно в данный момент Виктор рассказывал пошлый анекдот про бракоразводный процесс:
… - Я вас не понимаю: ваша жена – интеллигентная женщина, которая к тому же берет в рот; мало кому удалось этого достигнуть!
Мужик снова замялся и говорит:
- Так это… товарищ судья… она интеллигентная, она вилкой берет!
- Ха-ха-ха-ха-ха!
Виктор налил себе полстакана, подождал, когда окружающие его мужики отсмеются, и поднял тост:
- Ну, за юмор!
- Гы-гы, ну давай!
- Ты прямо как тот генерал!
Виктор выпил, выдохнул и потянулся к дрянному китайскому ножу с пластиковой рукояткой и сырокопченой колбасе, которые лежали на вагонном столике. Отрезал, закусил и только после этого повернулся к автору последней фразы:
- Ты чё, за военного меня принял? Обоснуй, будь ласков! - хотя Виктор и говорил спокойно, окружающие напряглись. Мужчина (Толик вроде бы?), сказавший про «генерала», тоже напрягся, но ответил:
- Я про военных не говорил. Я вспомнил генерала из «Особенностей национальной охоты» - он так же, как ты, тосты выдавал в тему.
Виктор, выдержав паузу, солидно кивнул, незаметно для окружающих окинув взглядом сектор плацкарта.
«Блин, вот и «мужик» попался. Наехать? Не, он грамотно отмазался. Не по понятиям будет. Начнется перепалка… Да и много с него не возьмешь. Ладно, хай живет, впереди день длинный… А попробуем вот того, с фиолетовым галстуком... А чё он на полке зря лежит?» - Виктор встал со своего места, развернулся и аккуратно потрепал по локтю мужчину сельской внешности, лежавшего на верхней полке позади него спиной к остальным; его фиолетовый «с искрой» галстук, в сочетании с белой рубашкой в крупную синюю клетку и коричневым пиджаком в узкую полоску, висели на вешалке у него в ногах.
- Слышь, братское сердце, не в обиду - не хочешь в загадки поиграть?
Мужчина развернулся к Виктору. Его лицо, не лишенное признаков интеллекта (один высокий лоб чего стоил), вначале напряглось, но тут же расслабилось, увидев радостно улыбающиеся лица попутчиков. Судя по его поведению, мужчина ехал по каким-то «государственным» - в его понимании – делам, и, соответственно, еще при посадке, сам того не ощущая, он поставил грань между собой и всеми остальными.
- Ну, давай, - со сдержанной гордостью сказал мужчина.
- Так спускайся, дорогой товарищ! Ехать еще долго, а в компании всё веселей! – говоря это, Виктор повернулся к мужчине, и тот, как бы нехотя, слез со своей полки и основательно уселся внизу.

0

135

Виктор предложил всем, сидящим рядом с ним, присоединиться к игре, после чего спросил у нового игрока – как его зовут. Тот с затаенной гордостью ответил:
- Авенир.
У Виктора промелькнуло в голове: «Авенир – «отец света» по-еврейски… сильный, остроумный, трезвомыслящий, целеустремленный, уверенный в себе человек… достаточно прямолинеен, но это не мешает ему двигаться своим, не похожим на чужие, путем… Вот и посмотрим, соответствуешь ли ты…» - Отличное имя, дружище! Ну, если все готовы, тогда слушайте загадки, - Виктор радостно улыбнулся. Ему нужно было, как и обычным шулерам, сначала вовлечь «клиента», а уж потом «развести» его на всю сумму.
Виктор напряг память, вспоминая соответствующие загадки, и обратился ко всем сидевшим вокруг него:
- Если бы у бабушки был х*** - она…
- Была бы дедушкой! – выкрикнул один из мужчин, сидящий у окна. Остальные засмеялись. Авенир усмехнулся, типа «сколько вы знаете – я давно больше забыл». Виктор, поощрительно кивнув, продолжил:
- Не рвите роз, они завянут…
- Не верь бл*** - они обманут! – продолжил рифмованный текст парнишка, и добавил: - У моего кореша такая наколка была!
Виктор хотел «прижать» «молодого» вопросом «А другие наколки у него какие были – регалки или портаки?», но так можно было спугнуть Авенира, поэтому Виктор просто радостно улыбнулся.
Авенир продолжал усмехаться в том же стиле, но уже более раскованно. «Ладно, добавим кое-что для лучшего понимания ситуации…» - решил Виктор и продолжил, обращаясь уже конкретно к «мужику»:
- На этапе мы вора…
- А на зоне – повара! – Толик ответил внятно и четко, и Виктор «маякнул» ему взглядом. Тот в знак понимания чуть-чуть опустил подбородок, при этом на пару секунд закрыв глаза. «Точно, сидел», - понял Виктор. «Значит, дальше не полезет… а если повезет, то и удержит… кого-то еще, скорее всего, мелкого – вон он как обрадовался, что к взрослякам его подпустили». С этими мыслями Виктор развернулся к Авениру, продолжающему покровительственно улыбаться, и продолжил:
- А вот представь - есть мужчина, рецидивист, сидит, и сидеть ему еще долго, - Виктор играл голосом, чтобы завлечь «лоха», - а ему мать-старушка пишет: «Сынок, попроси начальника - пусть он тебя отпустит на пару недель, мне огород надо вскопать, а у меня уже руки не работают; а огород у нас большой, сам знаешь...» Сын ей, значит, отвечает: «Мама, я говорил с начальником, не отпускает он меня, говорит - работы и здесь много; если сами не можете вскопать - наймите человека, денег я вышлю, только скажите ему, чтобы глубоко не копал, у меня на огороде автомат зарыт». Через какое-то время мать пишет сыну…
- А! Дак она… - вскинулся паренек, сидевший посредине на нижней полке, но Виктор «даванул косяка» в ту сторону, и Толик сильно ткнул паренька локтем в бок – «умница, понимает, что я с него спрошу, если лох вывернется!»
- Вот подскажи, что мать рецидивиста сыну написала, и что тот ответил? Правильно скажешь - я проставляюсь, с закусью, ну, а ежели ошибешься - не обессудь, с тебя! - Виктор засмеялся, и остальные игроки подхватили.
Авенир задумался… потом торжествующе улыбнулся и ответил:
- Прошло два месяца. Мать написала сыну-рецидивисту: «Сынок, почему так долго не пишешь, или случилось что?» А сын ей ответил: «Меня в город перевели, за автомат, приезжайте на суд такого-то числа».
Сидящие вокруг на полках посмотрели на Виктора. Тот улыбнулся Авениру, как взрослый улыбается ребенку:
- С таким ответом эта загадка для дурачков, я бы ее и загадывать не стал. А в жизни по-другому было. Через какое-то время мать пишет сыну: «Сынок, из города приезжала милиция, перекопали весь огород, автомата не нашли». А сын ей отвечает: «Ну что ж, мама, чем мог – тем помог. Теперь сажайте картошку», - последние слова Виктора потонули в хохоте окружающих. Авенир насупился – действительно, как обиженный ребенок – и полез в карман за бумажником. Под ободряющие слова Виктора об уважении к тем, кто честно платит долги и о том, что такие люди всегда и у всех в авторитете, Авенир отсчитал несколько фиолетовых бумажек и отдал их Виктору, а тот, осмотревшись, выбрал «гонцов» - двух мужчин с боковых мест и Толика. Когда через несколько минут поезд подъехал к небольшой станции, Виктор встал и, выходя вместе с «гонцами» на перрон, пропустил двоих вперед. Мотивированно наклонившись к Толику (поезд качнуло), Виктор шепнул ему на ухо: «Твоя доля – 15 процентов» и, слегка отстранившись, уже громко сказал:
- Только, дружище, ты уж так распредели, чтоб и на опохмелку хватило! – Толик, кивнув, пошел в тамбур – поезд уже остановился и проводник как раз откидывал лесенку, а к вагонам бежали старушки-торговки. Несмотря на свое уголовное настоящее, Виктор при взаимодействии с людьми всегда исходил из принципа «честность – лучшая политика», правда, добавляя от себя: «особенно если она позволяет втянуть кого-то, кто может тебя прикрыть».

Отредактировано Robert (2015-09-27 00:38:52)

0

136

*****
Сергей открыл дверь, зашел в сени, прошел в комнату и мрачно усмехнулся, глядя на мирно посапывающую Лену. Какие-то мысли по поводу рассказанного девушкой проскальзывали у него по дороге к Пещере, но он решил вначале осмотреть место… происшествия. «Пока так будет правильней», - думал Сергей. «Может, они там перепились или сознание расширили, и убежали в тайгу». Но, побывав в лагере и даже заглянув в пещеру, он узнал кое-что, о чем девушка ему не рассказала. «А вот забыла или захотела забыть – это мы и выясним», - размышлял участковый по дороге к дому.
Снял рюкзак, поставил его на пол, зажег настольную лампу - делов-то было, общий рубильник включить – и, повернувшись спиной к спящей девушке, достал из кармана три паспорта и еще несколько документов и бумаг, после чего положил их на стол и невесело хмыкнул:
- Н-да, втравили меня в историю... Спелеологи-археологи, мать их растак...
Лена проснулась от звука шагов по дому. Протерев глаза, она увидела, что участковый вернулся, и теперь стоит у стола и что-то раскладывает на нем. Память мгновенно вернула ее к реальности и окатила мерзкой волной адреналина. У нее засосало под ложечкой. Она аккуратно встала, подкралась к Сергею со спины и попыталась разглядеть, что он вертит в руках.
Сергей, слыша тихий скрип досок топчана и пола (других звуков в доме не было из-за отсутствия радио и телевизора), понял, что незадачливая студентка проснулась, и, дождавшись, пока скрип приблизится к нему и сменится плохо сдерживаемым дыханием, не оборачиваясь, достаточно громко сказал:
- Ну, давай, подходи, раз проснулась... Вон стул, садись...
От неожиданности Лена вздрогнула. «Глаза у него, что ли, на затылке?» - подумала она и осторожно поинтересовалась:
- А… что вы нашли?
Сергей повернулся к ней и, отойдя чуть в сторону, приглашающе махнул рукой в сторону освещенной столешницы:
- А ты не узнаешь? - на столе лежали три паспорта, водительские права Михаила, вырезки из журналов и карта пещеры.
Увидев все это, Лена сглотнула. Внезапно ноги стали мягкими, и она присела на стул:
- И что нам теперь делать?
Сергей саркастически усмехнулся и, будучи стопроцентным русским, все-таки ответил вопросом на вопрос:
- Кому это «нам»? Тебе – правдиво объяснить мне, что же все-таки произошло в пещере;  мне – выяснить, какова твоя роль в том, что все-таки произошло в пещере. Кстати, по этому поводу… кой-чего мы с тобой сразу не сделали, но и сейчас еще не поздно… - участковый  подошел к шкафу, вытащил из него какие-то пузырьки и несколько палочек-ушечисток с ватой на конце, вернулся к столу и сдвинул бумаги в сторону, после чего расставил все это хозяйство на освободившемся пространстве и повернулся к Лене:
- Дай-ка руки сюда.
Лена нахмурилась и закусила губу. Она силилась понять: знает ли Сергей абсолютно все (следопыт хренов), или можно попытаться как-то не рассказывать уж всю-то правду? С этими мыслями она медленно протянула обе руки ладонями вверх. Увидев на правой ладони толстую черно-красную корку, уже частично осыпавшуюся, из-под которой проглядывала розовая кожица, Сергей присвистнул:
- Хренасе... Где ты так обожглась-то? – и начал, обмакивая по одной палочки в пузырек, проводить ими по нескольку раз по Лениным ладоням, а затем, показав девушке знаком, что руки надо перевернуть, по тыльным сторонам Лениных рук, бормоча при этом:
- Так, посмотрим... Халтура, конечно, но что есть... – после чего стал по одной обмакивать палочки в другой пузырек, после каждого раза тщательно рассматривая палочки под лампой.
Жидкость жгла, и довольно сильно. На вопрос участкового Лена процедила сквозь стиснутые зубы «Костер неудачно разжигала...», на что тот, закончив свое дело, утвердительно хмыкнул:
- Я и говорю - не умеете вы с огнем обращаться... – отодвинув пузырьки и отложив палочки в сторону, он кивнул головой:
- Ладно, тут вроде все чисто. Руки вымой, и в сенях на подоконнике аптечку возьми...

0

137

Когда девушка вернулась, держа аптечку кончиками пальцев, рюкзак стоял у стола развязанным, а Сергей держал в руках небольшой прозрачный полиэтиленовый пакет без ручек. Махнув рукой, вновь приглашая Лену к столу, участковый дождался, пока та села, и выложил пакет под лампу. Лена увидела какой-то прямоугольный кусок серой замши, простроченный двойными швами и с небольшими заклепками по краям. Сергей, проследив за ее взглядом, выждал пару секунд, а затем спросил:
- А это что такое, ты знаешь?
Лена положила аптечку на стол и напряженно присмотрелась к вещице. Ей очень не хотелось, чтобы Сергей нашел нечто такое... о чем ей не хотелось или нельзя было бы говорить. Да и мало ли, что она на самом деле знает? В рюкзаки никому не лазила, по карманам не шарила, что ей показывали – то видела… Поэтому Лена осторожно ответила:
- Без понятия...
-Допустим, - Сергей кивнул головой. – Тогда я тебя просвещу - это чехол для пистолета. Я тебе даже скажу, для какого именно - Беретта 92. И вот это тоже от него. - Сергей покопался в рюкзаке, бросил на стол полностью заряженную обойму и прищурился:
- Ну? Ничего еще сказать не хочешь?
Лена немного посопела, потом выдавила:
- Вроде у Мишки был с собой пистолет...
- Та-а-ак... Одного «оруженосца» мы выявили. А вот это что? - Сергей вновь залез в рюкзак и выложил на стол зеленую гильзу от охотничьего патрона. Лена вздрогнула, мельком глянула на участкового и вновь уставилась на предмет:
- Гильза... от пистолета, наверное...
Милиционер молчал, пристально глядя девушке в глаза. Лена закусила губу. Развившееся от приключений в пещере некое «шестое чувство» подсказывало – Сергей знает хозяина гильзы. Но было и еще кое-что. Она чувствовала: Сергей знает, что Лена это знает. И ждет ее реакции, каких-то действий… «Как паук в паутине!» - неприязненно подумала Лена. Плакать и биться в истерике она больше не собиралась; организм получил необходимую энергию и восстановился – по крайней мере, в основных своих функциях. Однако Лена все-таки была обычной девушкой, не имевшей опыта общения с людьми, профессия которых – подчинять себе других для получения… всего, чего угодно. В данном случае – информации.
Встреча с Виктором в счет не шла, поскольку для него – как и для любого преступника – подчинение других для получения… всего, чего угодно было скорее образом жизни, чем профессией. Если бы после самоубийства Миши Лена отказалась от продолжения «исследования пещеры», как она называла их, по сути, неорганизованное копошение среди древних камней, то Виктор вылез бы из кожи вон, чтобы вновь отправить «малолеток» в прогрызенные временем и людьми ходы в теле горы. Нет, конечно, силу он бы не применял – но уболтать он их смог бы в полной мере. Собственно, рассказ про Эрлик-Ширээ и служил этой цели.
Плыть по течению Лене тоже не хотелось: воспитание в семье интеллигентов привило ей благородство – в данном случае ложно понимаемое. Истинное благородство для данного случая состояло в том, чтобы сразу изложить представителю органов государственной власти все произошедшее так, как оно произошло, не утаивая и не искажая ничьих ролей в случившемся, и быть готовой подтвердить это столько раз, сколько потребуется для полноценного разбирательства; ну, и нести свою долю ответственности за случившееся. Ложное же благородство состояло как раз в обратном – максимально скрыть, обходясь общими словами, все, что происходило до того, как пришлось обратиться к тому самому представителю органов государственной власти – поскольку он есть первый враг. Откуда тянутся корни такого поведения – это тема для диссертации в области психологии, как минимум на звание кандидата соответствующих наук.
Свою роль играл и самый обычный страх перед Виктором. Ведь он уже показал Лене, насколько он может быть страшен и настойчив, и как легко для него убить человека, поэтому слова Виктора «если встретимся – ты меня не знаешь» упали на подготовленную почву. Сергей же, не проявляя аналогичных качеств, пока явно проигрывал Виктору в этом плане – так же, как и в плане Защитника (вспоминая эпизод с поисками и освобождением Дэна). Наоборот, Сергей смутно ассоциировался у Лены с Экзекутором.

0

138

Но каким-то… уже, наверное, «седьмым», совсем подсознательным чувством, Лена начала понимать: Сергей ей не враг. Да, у него крайне скверный характер; да, у него есть определенные закидоны – но он просто хочет выяснить: Что. На. Самом. Деле. Происходило. В Пещере. Одновременное желание реализации подсказок сознания и подсознания вызвало у Лены отчаяние (по принципу «ну не разорваться же мне!»), которое незамедлительно отразилось в ее глазах. Со словами «Он убьет меня, если я его сдам» Лена опустила голову к коленям. Сергей пренебрежительно хмыкнул:
- Кто? Витек? Нужна ты ему... Тем более что он уехал. Не знаешь, кстати, куда и зачем он так резко сорвался? – и снова его тон заставил Лену распрямиться и бросать Сергею в лицо:
- Куда - не знаю! В Пещере... когда мы вышли... А вы знаете, что он меня уже один раз чуть не прикончил!!! И статуэтку хотел забрать! Я еле сбежала от него, он оборотень, вы что, не знали?! - по выражению лица участкового Лена поняла, что почти визжит. Взяв себя в руки, она произнесла «Я боюсь его» и, ссутулившись, положив локти на колени и опустив голову, застыла на стуле, как каменное изваяние.
Сергей вновь тяжело вздохнул и, нахмурившись, принялся разглядывать карту пещеры. Но его мысли витали совершенно в других областях. «Ох уж эти мне истерички! Студентка… Чему их там учат? С самого утра объясняю, объясняю – как рыба об асфальт! Задрала уже в корягу. Мнется, жмется… Неужели она сама их всех там перебила?.. Не, вряд ли», - оторвавшись от карты, он окинул взглядом Ленины спину и затылок. «А, может, Витек постарался? Но тогда бы ее здесь не было. Из того, что я понял из общения с ним – конечно, никакой он не учительский сын, а самый настоящий уголовник. Но по нему видно, что он профессионал. Значит, живую свидетельницу не отпустил бы… Да в самом деле!» - вдруг рассердился Сергей. «Что я тут сижу, вожусь с ней, гадаю на кофейной гуще… Пусть следователь думает – ему за это деньги платят. Убивала, не убивала, да что произошло… Улик хватает, а если что – отдельно пошлют запрос, смотаюсь еще раз туда. Так что…» - Сергей откашлялся и обратился к Лене:
- В общем, так... Либо с этого момента ты прекращаешь юлить, и нормально и честно отвечаешь на все мои вопросы, либо я оформляю задержание, и передаю тебя и вот это все, - он кивнул на рюкзак, - в районную прокуратуру. Мне лишняя головная боль не нужна. Только учти - если я тебе еще и могу поверить про оборотней, приведения и прочее - то там тебя слушать не станут. Либо тюрьма, либо дурка. Ясно, нет?
Лена медленно распрямилась, размазала проступившие слезы по лицу. Глянула на руку - опять грязь... И, решив поступать так, как подсказывало ей «седьмое» чувство, она осторожно спросила:
- У вас есть ванна... то есть умывальник? Я чувствую себя поросенком… - и, всхлипнув, добавила:
- А вы правда верите в оборотней?
- Верить или не верить можно в то, чего точно не знаешь. Так что вопрос некорректный... - ответил Сергей, вернувшись к карте пещеры. Потом отложил ее и повернулся к девушке:
- Ванны нет, но я в любом случае собирался баню топить. Можешь тоже воспользоваться, мне не убудет, - и добавил с усмешкой - Тебе оно действительно надо, это уж точно...
Баня у участкового не шла ни в какое сравнение с домом. Отдельно стоящий маленький сруб из золотистых бревен был явно построен недавно. Снаружи куча березовых дров, в предбаннике столик, табуреты, веники под потолком, чистота несусветная. Рядом с парной виднелась отдельная дверка – это была душевая кабинка. По всему было видно, что Сергей любил баню, парную и все, что с этим связано.
Зайдя в предбанник, оба разулись, и Сергей пошел в само банное помещение, тут же начав возиться возле печки с блестящей трубой, подбрасывая дрова. Постепенно в замкнутом (если не считать наглухо закрытого маленького оконца) помещении становилось жарко. Лена оглядывалась по сторонам как зачарованная:
- Ни фига себе!
Сергей улыбнулся с законной гордостью:
- Нравится? Для себя делал... Дом перестроить пока руки не доходят, его еще прапрадед строил... Вот он и... того и гляди рухнет. А банька - это дело нужное, в нашей-то глуши...

0

139

Было похоже, что баня (и даже подготовка к ней) на Сергея влияла положительно, он стал менее угрюмым, взгляд его как-то «отмяк». Он поставил на печку большой эмалированный бак с заранее набранной из колодца водой. Постепенно та стала закипать. Сергей повернулся к Лене:
- Вот и вода нагрелась. Душ, конечно, так себе - нормальный насос дорого стоит. Но хоть что-то, да есть.
Он снял с веревки два дубовых веника, положил их в таз и залил кипятком. Душистый пар заполнил предбанник... Сергей открыл окно, потом надел рукавицы и занес таз в парилку.
- Уф...  - выдохнул он, вернувшись в предбанник - там тоже все готово. Ну чего, ты первая пойдешь, или я? С парилкой-то обращаться приходилось?
- Я попробую... хотя не приходилось, нет... Деревенскую баню вообще впервые вижу живьем.
Девушка сняла носки, которые можно было ставить в угол, и пошлепала в парилку. Через пять минут раздались вскрики:
- Ай! Уй, блин! Ой! Что ж такое все горячее?! А нельзя убавить газу?
Сергей только ухмылялся, слушая вопли городской девчонки. Насладившись в должной мере, он открыл дверь в парилку:
-Так, вылезай давай. Ты так не вымоешься, а сваришься... Как мне потом твой труп списывать? Съесть, что ли?
- Не надо меня есть! – мокрая Лена выскочила из парилки, завернутая в непонятного цвета старую простыню. На полу валялась ее одежда, которую Лена мечтала постирать. Она с трудом отдышалась:
- Ф-ф-ф-фух! Это же адское пекло! – она схватила кружку с водой и жадно отхлебнула. Сергей покачал головой:
- Не умеешь ты париться... Остынь слегка, потом, если захочешь, попарю тебя нормально, - с этими словами Сергей ушел в парилку.
Лена вслушивалась где-то минут двадцать, но из парилки не доносилось ни звука. «Умер он там что ли? И что деревенские в этом находят? Помыться и так можно, зачем обжигаться-то?» Она уже начала замерзать и закуталась получше в простыню, когда раскрасневшийся довольный Сергей вышел наконец в предбанник. Он довольно отдувался:
- Уф... Ну, предварительная часть окончена, - он схватил ведро воды, стоящее около двери, выскочил на улицу и вылил все ведро на себя, довольно крякнув при этом. Вскоре Сергей вернулся с пятилитровой канистрой в одной руке и кружкой в другой. Поставив кружку на стол, он отвинтил пробку канистры и налил туда бурой, пенящейся жидкости с приятным запахом, после чего подвинул кружку Лене:
- Квас будешь? – и, поставив канистру на стол, Сергей ушел в парилку и там, с хрустом размяв суставы, стал подбрасывать дрова в печку. Закончив процедуру, он вышел в предбанник, плотно прикрыв за собой дверь, и предложил Лене:
- Щас, остыну минут пять, и  могу тебя попарить, если есть желание.
Лена смотрела на все действия Сергея, открыв рот. Дождавшись, пока он выйдет из парилки, она сказала, смешав в голосе удивление с невольным уважением:
- Слушайте! Умереть не встать! Как можно ведро холодной воды после жары?.. У вас же сердце остановится... мне кажется...
Она отхлебнула квас. Мммм... Очаковский отдыхает! Видя, что баня превращает угрюмого участкового во вполне сносного деревенского мужика, Лена тоже немного повеселела, ее положение стало казаться чуть менее тоскливым. Услышав предложение Сергея, Лена сразу же отреагировала:
- Ну, если не будете лить на меня холодную воду, я бы хотела, да. И веником меня не бейте тоже... – она допила квас и пошлепала опять в парилку. Сергей вошел вслед за ней и закрыл дверь со словами:
- Так, ложись на полок, и грейся пока... – увидев, что Лена до сих пор завернута в простынь, он недовольно хмыкнул:
- Да убери ты простынь эту дурацкую - не знаю, как у вас в Москве, а у нас в бане парятся в первозданном виде, - повернувшись к девушке спиной, Сергей присел к тазу с вениками и начал что-то с ними колдовать.
Лена на минуту засмущалась. Как это – «в первозданном»? Вместе с мужчинами что ли? Да еще и голышом? Ну и нравы! Но… то ли в парилке было темновато и парко, то ли уверенный спокойный голос участкового так на нее действовал... Она скинула простыню и подстелила ее на полок, чтобы не обжечься, после чего легла на полок, на всякий случай прикрыв ягодицы. Видя непонятные ей приготовления Сергея, Лена испугалась:
- Ой, только веником меня не бейте! Я слышала, это больно...
Сергей только хмыкнул в ответ:
- А я слышал, что в Москве у всех золотые унитазы...
Лена даже немного обиделась:
- Что за чушь! Вы там были хоть раз?.. Ох, жарко-то как! Фух, я уже, кажется, прогрелась, то есть перегрелась... – на девичьей коже стали проступать бисеринки пота.
- Ну вот и не говори глупостей. Все, молчи и расслабься, - Сергей надел рукавицы, взял в руки по венику, встряхнул их над раскаленными камнями. Пар с громким шипением заполнил небольшое пространство парной. Уверенно сказав «Ну, поехали...» мужчина мягко опустил веники на спину девушки и подержал, давая ей почувствовать тепло. Затем еще мягче начал похлестывать ими Лену - от лопаток но ступней и обратно, тщательно прогревая ее тело.

0

140

Девушка немного пофыркала, было немного горячо и непривычно. Но больше щекотно, особенно когда мокрые листики скользили по бокам и икрам ног. Девушка терпела минут пять, потом прыснула со смеху.
Сергей не заметил реакции Лены, но, из своих соображений - он знал толк в бане - еще «поддал» пару и стал действовать вениками чуть жестче. Хотя и не больно, как опасалась Лена... Пропарив ее минуты три, он ухмыльнулся:
- Ну ты даешь! Ты посмотри, что творится - он показал девушке на грязные потоки, стекавшие с нее. Лена смутилась:
- Я неделю не мылась, с тех пор как все началось, не до того было... – она окончательно расслабилась. Все было не так страшно, как казалось вначале. Она даже не заметила, что простынь свалилась с ягодиц.
- Да уж, нашла ты себе приключения... – вздохнул Сергей, и, взяв две деревянные щетки (похожие на расчески, но большие), стал тщательно растирать Лену, медленно опускаясь от плеч к ступням. Такую растирку девушка выдержала не больше минуты:
- Пр-р-р-ф-ф-ф... Ой, щекотно! Может, не надо эти щетки… ай!!!
- Терпи уж, грязнуля, - усмехнулся мужчина. - Ты ноги свои вообще видела? Вон, аж на полу следы остались... – и Сергей приступил к тщательному оттиранию ступней Лены. Девушка некоторое время, а именно секунд десять, пыжилась, пытаясь вытерпеть эту пытку, потом вывернулась и села на полке, пытаясь перевести дух:
- Уф, все, хватит, пожалуйста, это невозможно щекотно! – опомнившись, что она абсолютно голая перед незнакомым мужчиной, Лена схватила простыню и прикрылась ею как могла. Сергей благодушно махнул рукой:
- Ну, фиг с тобой. Теперь легче отмоешься... Иди, водой облейся. Из ведра не стоит, окочуришься с непривычки. Лучше из душа. Смотри, чтоб вода прохладная была, а не холодная. Девушка метнулась в душевую кабинку и, встав под душ и включив воду, тихо простонала:
- Ф-ф-ф-фу-у-у-у... о, май гад…
Она почувствовала невероятное облегчение, будто не килограмм грязи с тела, а пуд камней с души свалился. Кровь пульсировала в жилах, даже рука почти не болела. «Волшебное место, эта их баня...» - разомлев, подумала Лена.
Сергей тоже вышел из парилки, прямо во двор, и снова облился водой – на сей раз прямо из колодца. Кто парился - тот знает, что тот, КТО парит, потеет куда сильнее, чем тот, КОГО парят. Выдохнув «Уф... Кайф...», он вернулся в баню, выпил кружку кваса и открыл ларь под скамьей. Вытащив оттуда мочалку и мыло, Сергей открыл дверь в душевую и  протянул их плещущейся под душем девушке:
- На, пригодится. – Лена благодарно кивнула и, взяв банные принадлежности, начала мыться. Сергей, закрыв дверь в душевую, сел на лавку в предбаннике. Через несколько минут к нему присоединилась Лена. Мокрая, но довольная, она, завернувшись все в ту же простынь, села рядом с Сергеем, налив себе в кружку из канистры квасу и с удовольствием потягивая его.
Так они просидели несколько минут. В предбаннике висела тишина, но она не была гнетущей – говорить никому из них особо не хотелось. Сергей, сидя на лавке, расслабился и вытянул ноги почти на середину предбанника. Он ощущал, как понемногу улетучивается алкогольная дымка из головы и тела. Лена ни о чем не думала и не беспокоилась – может быть, впервые с того дня, когда они разбили лагерь у пещеры.

0


Вы здесь » Форум Tickling in Russia » Литературные игры » Литературная переработка ролевой игры "Пещера"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC